100 мудрых мыслей Константина Дмитриевича Бальмонта

Ниже 100 цитат Константина Дмитриевича Бальмонта — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   И нельзя небрежно бросить нож в траву и не сделать шрам в лике Земли. В мире больше жизней, чем мы знаем, и сложнее в мире, гораздо тоньше протянутые нити, чем это может видеть недосягающий наш глаз.

   И нельзя небрежно бросить нож в траву и не сделать шрам в лике Земли. В мире больше жизней, чем мы знаем, и сложнее в мире, гораздо тоньше протянутые нити, чем это может видеть недосягающий наш глаз.

   — Под новым серпом · книга
2. «

   Что ведет иногда человека, как не тайная благая сила, о нем заботящаяся?

   Что ведет иногда человека, как не тайная благая сила, о нем заботящаяся?

   — Где мой дом? · книга
3. «

   И вот Луна, проснувшись в высоте, Поит огнем кипучие приливы, И волны рвутся к дальней Красоте.

   И вот Луна, проснувшись в высоте, Поит огнем кипучие приливы, И волны рвутся к дальней Красоте.
4. «

   Слова смолкали на устах, Мелькал смычок, рыдала скрипка, И возникала в двух сердцах Безумно-светлая ошибка.

   Слова смолкали на устах, Мелькал смычок, рыдала скрипка, И возникала в двух сердцах Безумно-светлая ошибка.
5. «

   Бог создал мир из ничего. Учись, художник, у него, - И если твой талант крупица, Соделай с нею чудеса, Взрасти безмерные леса И сам, как сказочная птица, Умчись высоко в небеса, Где светит вольная зарница, Где вечный облачный прибой Бежит по бездне голубой.

   Бог создал мир из ничего. Учись, художник, у него, - И если твой талант крупица, Соделай с нею чудеса, Взрасти безмерные леса И сам, как сказочная птица, Умчись высоко в небеса, Где светит вольная зарница, Где вечный облачный прибой Бежит по бездне голубой.
6. «

   Для чуда не нужно исключительных условий и непременно торжественного места и мига. Чудо есть чудо, и оно собою самим делает торжественными все подробности места и времени, его сопровождающие.

   Для чуда не нужно исключительных условий и непременно торжественного места и мига. Чудо есть чудо, и оно собою самим делает торжественными все подробности места и времени, его сопровождающие.

   — Где мой дом? · книга
7. «

   ... А мир наш — солнечный, в нем вечно свершается праздник труда и творчества, каждый миг создается солнечная пряжа, и кто открыт миру, тот, всматриваясь внимательно вокруг себя в бесчисленные жизни, в несчетные сочетания линий и красок, всегда будет иметь в своем распоряжении солнечные нити и сумеет соткать золотые и серебряные ковры.

   ... А мир наш — солнечный, в нем вечно свершается праздник труда и творчества, каждый миг создается солнечная пряжа, и кто открыт миру, тот, всматриваясь внимательно вокруг себя в бесчисленные жизни, в несчетные сочетания линий и красок, всегда будет иметь в своем распоряжении солнечные нити и сумеет соткать золотые и серебряные ковры.

   — Где мой дом? · книга
8. «

   И если ветер злится, И если дождь идет, Моя душа томится И странно счастья ждет.

   И если ветер злится, И если дождь идет, Моя душа томится И странно счастья ждет.
9. «

   Из познавших новый день мудрым будет тот, Кто увидит — мрака в свет полный переход.

   Из познавших новый день мудрым будет тот, Кто увидит — мрака в свет полный переход.
10. «

    Мир во зле лежит, — передразнила она про себя интонацию голоса того странника. — И этот вот мир тоже? Этот червячок тоже чем-нибудь согрешил? Какой вздор! И какая жестокая несправедливость, говоря о мире, видеть только людей и их гадости. Насколько богаче и разнообразнее мир. Сколько в нем великой своей правды, такой красивой, как крылья бабочек и пение птиц. И нет греха. Это глупое, гадкое слово.

    Мир во зле лежит, — передразнила она про себя интонацию голоса того странника. — И этот вот мир тоже? Этот червячок тоже чем-нибудь согрешил? Какой вздор! И какая жестокая несправедливость, говоря о мире, видеть только людей и их гадости. Насколько богаче и разнообразнее мир. Сколько в нем великой своей правды, такой красивой, как крылья бабочек и пение птиц. И нет греха. Это глупое, гадкое слово.

    — Под новым серпом · книга
11. «

    Я не сжимаю твоей руки в моей руке, Я не целую твоих губ. Но мы с тобою два цветка одной и той же ветви, И наши взоры говорят на таком языке, Который внятен только нашим душам.

    Я не сжимаю твоей руки в моей руке, Я не целую твоих губ. Но мы с тобою два цветка одной и той же ветви, И наши взоры говорят на таком языке, Который внятен только нашим душам.
12. «

    Апрель — разымчивый Цветень, Апрель — сплошной Егорьев день, В упорной схватке свет и тень. Пучинный месяц, жив прилив, Разлив широк, поток красив, От мига — час для новых нив.

    Апрель — разымчивый Цветень, Апрель — сплошной Егорьев день, В упорной схватке свет и тень. Пучинный месяц, жив прилив, Разлив широк, поток красив, От мига — час для новых нив.
13. «

    Золотая птица радости всегда прилетает неожиданно.

    Золотая птица радости всегда прилетает неожиданно.

    — Где мой дом? · книга
14. «

    Кто близок был к смерти и видел ее, Тот знает, что жизнь глубока и прекрасна.

    Кто близок был к смерти и видел ее, Тот знает, что жизнь глубока и прекрасна.
15. «

    Я ласково учусь зеленой тишине, Смотря, как царственны, сто лет проживши, ели. Они хранят свой цвет, приемля все метели, И жалобы в них нет, и жалоб нет во мне.

    Я ласково учусь зеленой тишине, Смотря, как царственны, сто лет проживши, ели. Они хранят свой цвет, приемля все метели, И жалобы в них нет, и жалоб нет во мне.
16. «

    У дня много звонких и явных чудес, которые открыты каждому. У ночи их больше, но они известны немногим, и далеко не все.

    У дня много звонких и явных чудес, которые открыты каждому. У ночи их больше, но они известны немногим, и далеко не все.

    — Под новым серпом · книга
17. «

    Читатель душ людских, скажи нам, что прочёл ты? Страницы Юности? Поэмы Красоты? — О, нет, затасканы, истёрты, тёмны, жёлты В томах людской души несчётные листы.

    Читатель душ людских, скажи нам, что прочёл ты? Страницы Юности? Поэмы Красоты? — О, нет, затасканы, истёрты, тёмны, жёлты В томах людской души несчётные листы.
18. «

    А деревья шумят и шепчут о зеленой воле, о неоглядном раздолье. А с дерева на дерево птицы перелетают, и любятся птицы, любят друг друга, и свою песню, и свою нелюдскую зеленую волю. Зовет лесная опушка все глубже и глубже, в лес. И чем глубже уходишь в лес, тем светлее горят в глубинном молчанье и шепоте леса любимые черные глаза. Чем глубже уходишь в лес, тем глубже и вольнее душа, тем меньше у нее желанья и способности принять человеческое рабство, дозволить своей доле быть игрушкой в чужой холодной расчисленной игре.

    А деревья шумят и шепчут о зеленой воле, о неоглядном раздолье. А с дерева на дерево птицы перелетают, и любятся птицы, любят друг друга, и свою песню, и свою нелюдскую зеленую волю. Зовет лесная опушка все глубже и глубже, в лес. И чем глубже уходишь в лес, тем светлее горят в глубинном молчанье и шепоте леса любимые черные глаза. Чем глубже уходишь в лес, тем глубже и вольнее душа, тем меньше у нее желанья и способности принять человеческое рабство, дозволить своей доле быть игрушкой в чужой холодной расчисленной игре.

    — Под новым серпом · книга
19. «

    О, лишь бы плыть — куда-нибудь — вперед, - К развенчанным святыням нет возврата.

    О, лишь бы плыть — куда-нибудь — вперед, - К развенчанным святыням нет возврата.
20. «

    Если есть в человеческой жизни какое-нибудь несомненное благо, которое по ласковости не может быть сравнено ни с каким другим, — это необъяснимая, неопределимая нежность одной человеческой души к другой.

    Если есть в человеческой жизни какое-нибудь несомненное благо, которое по ласковости не может быть сравнено ни с каким другим, — это необъяснимая, неопределимая нежность одной человеческой души к другой.

    — Под новым серпом · книга