Константин Георгиевич Паустовский: 19 цитат на каждый день

Подборка из 19 цитат Константина Георгиевича Паустовского: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мама! Как же это могло так случиться? Ведь никого же у меня в жизни нет. Нет и не будет роднее. Лишь бы успеть, лишь бы она увидела меня, лишь бы простила.

   Мама! Как же это могло так случиться? Ведь никого же у меня в жизни нет. Нет и не будет роднее. Лишь бы успеть, лишь бы она увидела меня, лишь бы простила.

   — Настя · книга
2. «

   Странствия — лучшее занятие в мире. Когда бродишь, — растёшь стремительно, и всё, что видел, откладывается даже на внешности. Людей, которые много ездили, я узнаю из тысячи. Скитания очищают, переплетают встречи, века, книги и любовь. Они роднят нас с небом. Если мы получили еще недоказанное счастье родиться, то надо хотя бы увидеть землю.

   Странствия — лучшее занятие в мире. Когда бродишь, — растёшь стремительно, и всё, что видел, откладывается даже на внешности. Людей, которые много ездили, я узнаю из тысячи. Скитания очищают, переплетают встречи, века, книги и любовь. Они роднят нас с небом. Если мы получили еще недоказанное счастье родиться, то надо хотя бы увидеть землю.
3. «

   Достичь совершенства в своей работе, дойти до предела — большое счастье, но вместе с тем и опасность.

   Достичь совершенства в своей работе, дойти до предела — большое счастье, но вместе с тем и опасность.
4. «

   Есть на свете единственный настоящий клад — хорошее сердце.

   Есть на свете единственный настоящий клад — хорошее сердце.

   — Клад · книга
5. «

   На пересечении сотен дорог случайно сталкиваются люди, не зная, что вся их прошлая жизнь была подготовкой к этой встрече.

   На пересечении сотен дорог случайно сталкиваются люди, не зная, что вся их прошлая жизнь была подготовкой к этой встрече.

   — Золотая роза · книга
6. «

   Бывают истории, которые промелькнут и исчезнут, как птицы, но навсегда остаются в памяти у людей, ставших невольными их очевидцами.

   Бывают истории, которые промелькнут и исчезнут, как птицы, но навсегда остаются в памяти у людей, ставших невольными их очевидцами.

   — Ручьи, где плещется форель · книга
7. «

   Глубочайшим образом люблю природу, силу человеческого духа и настоящую человеческую мечту. А она никогда не бывает крикливой... Никогда!

   Глубочайшим образом люблю природу, силу человеческого духа и настоящую человеческую мечту. А она никогда не бывает крикливой... Никогда!
8. «

   Кто работает, у того нет времени грешить.

   Кто работает, у того нет времени грешить.

   — Иоганн Мейер · книга
9. «

   Само ощущение нашей жизни как чего-то единственного и удивительного растворяет в себе разочарования, потери и проблески неполного счастья.

   Само ощущение нашей жизни как чего-то единственного и удивительного растворяет в себе разочарования, потери и проблески неполного счастья.

   — Кордон 273 · книга
10. «

    Вещи усиливают ощущение времени. Часто они живут дольше нас.

    Вещи усиливают ощущение времени. Часто они живут дольше нас.

    — Кордон 273 · книга
11. «

    А к вечеру где-нибудь около лесных вод человек садится у костра и рядом с ним садится тишина.

    А к вечеру где-нибудь около лесных вод человек садится у костра и рядом с ним садится тишина.

    — Повесть о лесах · книга
12. «

    Человек, любящий и умеющий читать, – счастливый человек. Он окружён множеством умных, добрых и верных друзей. Друзья эти – книги.

    Человек, любящий и умеющий читать, – счастливый человек. Он окружён множеством умных, добрых и верных друзей. Друзья эти – книги.
13. «

    У них, у молодых, свои дела, свои непонятные интересы, своё счастье.

    У них, у молодых, свои дела, свои непонятные интересы, своё счастье.

    — Телеграмма · книга
14. «

    Лес — прекрасное выражение силы природы и самый ясный образчик ее совершенства.

    Лес — прекрасное выражение силы природы и самый ясный образчик ее совершенства.

    — Повесть о лесах · книга
15. «

    Биографии вещей бывают иногда так же неожиданны, как и биографии человеческие.

    Биографии вещей бывают иногда так же неожиданны, как и биографии человеческие.

    — Кордон 273 · книга
16. «

    Все привязанности кончались обманом.

    Все привязанности кончались обманом.

    — Разливы рек · книга
17. «

    Милый запах вечернего чая, смешанный с лёгким самоварным паром, какое-нибудь всегда особенное варенье, то из китайских яблок, то из ежевики, — всё это и ещё сотни мелочей создают уют, без которого плохо жить человеку.

    Милый запах вечернего чая, смешанный с лёгким самоварным паром, какое-нибудь всегда особенное варенье, то из китайских яблок, то из ежевики, — всё это и ещё сотни мелочей создают уют, без которого плохо жить человеку.
18. «

    Мы привыкли говорить «левитановские места» и «нестеровская Россия». Эти художники помогли нам увидеть свою страну с необыкновенной лирической силой. Нет ничего плохого в том, что к зрелищу этих речушек и ольшаников, бледного неба и лесных косогоров всегда примешивается капля грусти, может быть оттого, что каждая встреча с этими местами – вместе с тем и разлука с ними. Нам грустно, что мы не в силах превратить это мимолётное осеннее утро в бесконечный шелест сухого золотого листа, в бесконечный блеск прохладных озер, в бесконечный хоровод легких, как дым, облаков.

    Мы привыкли говорить «левитановские места» и «нестеровская Россия». Эти художники помогли нам увидеть свою страну с необыкновенной лирической силой. Нет ничего плохого в том, что к зрелищу этих речушек и ольшаников, бледного неба и лесных косогоров всегда примешивается капля грусти, может быть оттого, что каждая встреча с этими местами – вместе с тем и разлука с ними. Нам грустно, что мы не в силах превратить это мимолётное осеннее утро в бесконечный шелест сухого золотого листа, в бесконечный блеск прохладных озер, в бесконечный хоровод легких, как дым, облаков.

    — Кордон 273 · книга
19. «

    Начинаешь верить в судьбу. Она есть. И, пожалуй, ни на какое счастье не променяешь всю эту щемящую тревогу, горечь, необъяснимую печаль и любовь (такую же необъяснимую), которые измучили сердце. Как будто дыхание чего-то огромного, того, что сильнее смерти входит в жизнь. В этом есть какая-то непомерная чистота, ясность. И какая-то внутренняя дрожь, какая бывает только холодным, чистым, очень ранним утром, когда еще вся земля спит. Чистота.

    Начинаешь верить в судьбу. Она есть. И, пожалуй, ни на какое счастье не променяешь всю эту щемящую тревогу, горечь, необъяснимую печаль и любовь (такую же необъяснимую), которые измучили сердце. Как будто дыхание чего-то огромного, того, что сильнее смерти входит в жизнь. В этом есть какая-то непомерная чистота, ясность. И какая-то внутренняя дрожь, какая бывает только холодным, чистым, очень ранним утром, когда еще вся земля спит. Чистота.