43 цитаты Константина Георгиевича Паустовского — избранное

Подборка из 43 цитаты Константина Георгиевича Паустовского: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   На пересечении сотен дорог случайно сталкиваются люди, не зная, что вся их прошлая жизнь была подготовкой к этой встрече.

   На пересечении сотен дорог случайно сталкиваются люди, не зная, что вся их прошлая жизнь была подготовкой к этой встрече.

   — Золотая роза · книга
2. «

   Звезды, во сто крат более яркие, чем над пыльным пологом городов, загораются в небе. При взгляде на них человек начинает понимать все величие мироздания, начинает понимать, что значит заслуженный отдых и душевный покой.

   Звезды, во сто крат более яркие, чем над пыльным пологом городов, загораются в небе. При взгляде на них человек начинает понимать все величие мироздания, начинает понимать, что значит заслуженный отдых и душевный покой.

   — Повесть о лесах · книга
3. «

   Путь в лесах — это километры тишины, безветрия. Это грибная прель, осторожное перепархивание птиц. Это холодные белые грибы, земляника, лиловые колокольчики на полянах, дрожь осиновых листьев, торжественный свет и, наконец, лесные сумерки, когда из мхов тянет сыростью и в траве горят светляки.

   Путь в лесах — это километры тишины, безветрия. Это грибная прель, осторожное перепархивание птиц. Это холодные белые грибы, земляника, лиловые колокольчики на полянах, дрожь осиновых листьев, торжественный свет и, наконец, лесные сумерки, когда из мхов тянет сыростью и в траве горят светляки.

   — Мещерская сторона · книга
4. «

   Катерина Ивановна остановилась около обветренной липы, оперлась о нее рукой и заплакала. Я крепко держал ее, чтобы она не упала. Плакала она, как очень старые люди, не стыдясь своих слез. — Не дай вам бог, родной мой, — сказала она мне, — дожить до такой одинокой старости! Не дай вам бог!

   Катерина Ивановна остановилась около обветренной липы, оперлась о нее рукой и заплакала. Я крепко держал ее, чтобы она не упала. Плакала она, как очень старые люди, не стыдясь своих слез. — Не дай вам бог, родной мой, — сказала она мне, — дожить до такой одинокой старости! Не дай вам бог!

   — Золотая роза · книга
5. «

   В милые горы, ты возвратишься.

   В милые горы, ты возвратишься.
6. «

   Забота о человеке становится той прекрасной реальностью, которая помогает нам расти.

   Забота о человеке становится той прекрасной реальностью, которая помогает нам расти.

   — Телеграмма · книга
7. «

   Биография Грина — беспощадный приговор дореволюционному строю человеческих отношений. Старая Россия наградила Грина жестоко, — она отняла у него ещё с детских лет любовь к действительности. Окружающее было страшным, жизнь — невыносимой. Она была похожа на дикий самосуд. Грин выжил, но недоверие к действительности осталось у него на всю жизнь. Он всегда пытался уйти от неё, считая, что лучше жить неуловимыми снами, чем «дрянью и мусором» каждого дня.

   Биография Грина — беспощадный приговор дореволюционному строю человеческих отношений. Старая Россия наградила Грина жестоко, — она отняла у него ещё с детских лет любовь к действительности. Окружающее было страшным, жизнь — невыносимой. Она была похожа на дикий самосуд. Грин выжил, но недоверие к действительности осталось у него на всю жизнь. Он всегда пытался уйти от неё, считая, что лучше жить неуловимыми снами, чем «дрянью и мусором» каждого дня.

   — Жизнь Александра Грина · книга
8. «

   Писателем может быть только тот, у кого есть что сказать людям нового, значительного и интересного, тот человек, который видит многое, чего остальные не замечают.

   Писателем может быть только тот, у кого есть что сказать людям нового, значительного и интересного, тот человек, который видит многое, чего остальные не замечают.

   — Первый рассказ · книга
9. «

   Кузьмин сел на диван с деревянной спинкой, поколебался, достал папиросу, закурил. Он волновался, и непонятное это волнение его сердило. Им овладело то чувство, какое всегда бывает, когда попадаешь ночью в незнакомый дом, в чужую жизнь, полную тайн и догадок. Эта жизнь лежит как книга, забытая на столе на какой-нибудь шестьдесят пятой странице. Заглядываешь на эту страницу и стараешься угадать: о чём написана книга, что в ней?

   Кузьмин сел на диван с деревянной спинкой, поколебался, достал папиросу, закурил. Он волновался, и непонятное это волнение его сердило. Им овладело то чувство, какое всегда бывает, когда попадаешь ночью в незнакомый дом, в чужую жизнь, полную тайн и догадок. Эта жизнь лежит как книга, забытая на столе на какой-нибудь шестьдесят пятой странице. Заглядываешь на эту страницу и стараешься угадать: о чём написана книга, что в ней?

   — Майор Кузьмин · книга
10. «

    Само ощущение нашей жизни как чего-то единственного и удивительного растворяет в себе разочарования, потери и проблески неполного счастья.

    Само ощущение нашей жизни как чего-то единственного и удивительного растворяет в себе разочарования, потери и проблески неполного счастья.

    — Кордон 273 · книга
11. «

    Будем творить себя, выпрямлять свою душу, согнутую и приниженную. Будем искать и думать, станем глядеть на мир пытливо и чутко. Надо прислушаться к самому себе. Надо понять и полюбить всю невыразимую стройность мира и Бога и ту сказку, которая живёт глубоко и скрыта в каждом из нас. Больше радости, больше вдумчивости, мужества думать. Это трудно, очень трудно, но найдём самих себя.

    Будем творить себя, выпрямлять свою душу, согнутую и приниженную. Будем искать и думать, станем глядеть на мир пытливо и чутко. Надо прислушаться к самому себе. Надо понять и полюбить всю невыразимую стройность мира и Бога и ту сказку, которая живёт глубоко и скрыта в каждом из нас. Больше радости, больше вдумчивости, мужества думать. Это трудно, очень трудно, но найдём самих себя.

    — Четверо · книга
12. «

    Если бы Христос опять пришёл, Его бы не распяли, нет. Его бы превратили в какого-нибудь несчастного приказчика мелочной лавки, подождали бы, пока у него будут жена и дети, чтобы заморить их голодом и заставить Его преклониться перед обществом и государством. Это было бы мучительнее. А в ответ на Его пророчества общество подослало бы к нему чиновника с исполнительным листом, чтобы взимать по векселям и описать последние платьица Его детей – это язвит сильнее, это вернее, чем просто умирать на кресте в продолжение нескольких часов.

    Если бы Христос опять пришёл, Его бы не распяли, нет. Его бы превратили в какого-нибудь несчастного приказчика мелочной лавки, подождали бы, пока у него будут жена и дети, чтобы заморить их голодом и заставить Его преклониться перед обществом и государством. Это было бы мучительнее. А в ответ на Его пророчества общество подослало бы к нему чиновника с исполнительным листом, чтобы взимать по векселям и описать последние платьица Его детей – это язвит сильнее, это вернее, чем просто умирать на кресте в продолжение нескольких часов.
13. «

    «Поздно! Маму я уже не увижу», — сказала она про себя и вспомнила, что за последний год она впервые произнесла это детское милое слово — «мама».

    «Поздно! Маму я уже не увижу», — сказала она про себя и вспомнила, что за последний год она впервые произнесла это детское милое слово — «мама».

    — Настя · книга
14. «

    Мама! Как же это могло так случиться? Ведь никого же у меня в жизни нет. Нет и не будет роднее. Лишь бы успеть, лишь бы она увидела меня, лишь бы простила.

    Мама! Как же это могло так случиться? Ведь никого же у меня в жизни нет. Нет и не будет роднее. Лишь бы успеть, лишь бы она увидела меня, лишь бы простила.

    — Настя · книга
15. «

    Люди любят рассуждать о счастье. Но никто не знает что самое большое счастье — в понимании.

    Люди любят рассуждать о счастье. Но никто не знает что самое большое счастье — в понимании.

    — Равнина под снегом · книга
16. «

    Чтобы избавиться от насмешливых взглядов, у меня есть прием — смотреть людям прямо в глаза.

    Чтобы избавиться от насмешливых взглядов, у меня есть прием — смотреть людям прямо в глаза.

    — Далёкие годы · книга
17. «

    Берегите любовь, как драгоценную вещь. Один раз плохо обойдётесь с любовью, так и последующая будет у вас обязательно с изъяном.

    Берегите любовь, как драгоценную вещь. Один раз плохо обойдётесь с любовью, так и последующая будет у вас обязательно с изъяном.

    — Беспокойная юность · книга
18. «

    Кто в детстве не осаждал старинные замки, не погибал на корабле с изодранными в клочья парусами у берегов Магелланова пролива или Новой Земли, не мчался в тачанке вместе с Чапаевым по зауральским степям, не искал сокровища, так ловко запрятанные Стивенсоном на таинственном острове, не слышал шума знамен в Бородинском бою или не помогал Маугли в непролазных дебрях Индостана?

    Кто в детстве не осаждал старинные замки, не погибал на корабле с изодранными в клочья парусами у берегов Магелланова пролива или Новой Земли, не мчался в тачанке вместе с Чапаевым по зауральским степям, не искал сокровища, так ловко запрятанные Стивенсоном на таинственном острове, не слышал шума знамен в Бородинском бою или не помогал Маугли в непролазных дебрях Индостана?

    — Золотая роза · книга
19. «

    Лучше одиночество, чем жизнь в клубке взаимных обид, утомительных и непонятных.

    Лучше одиночество, чем жизнь в клубке взаимных обид, утомительных и непонятных.

    — Далёкие годы · книга
20. «

    Я теперь знаю, что те, кто стремится найти, увидеть свою душу, никогда не знают, куда они идут, и не могут знать, потому что душа человека – это конечная тайна.

    Я теперь знаю, что те, кто стремится найти, увидеть свою душу, никогда не знают, куда они идут, и не могут знать, потому что душа человека – это конечная тайна.