89 цитат Кристофера Паолини о жизни и людях

Ниже 89 цитат Кристофера Паолини — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   ... Тот, кто стремится стать вождем племени или хотя бы военачальником, должен выдерживать более длительную и сильную боль, чем любой другой представитель племени. Иначе племя не сможет доверять своему вождю, не сможет быть уверенным, что он в трудную минуту не поставит свои интересы выше интересов племени.

   ... Тот, кто стремится стать вождем племени или хотя бы военачальником, должен выдерживать более длительную и сильную боль, чем любой другой представитель племени. Иначе племя не сможет доверять своему вождю, не сможет быть уверенным, что он в трудную минуту не поставит свои интересы выше интересов племени.

   — Эрагон. Брисингр · книга
2. «

   ... Опасность — это та королевская мантия, которую правитель принимает на свои плечи, набравшись смелости решать судьбы других людей.

   ... Опасность — это та королевская мантия, которую правитель принимает на свои плечи, набравшись смелости решать судьбы других людей.

   — Насуада · книга
3. «

   Запомни, Эрагон, в определённые моменты жизни твои враги вполне могут стать твоими союзниками. Такова природа вещей.

   Запомни, Эрагон, в определённые моменты жизни твои враги вполне могут стать твоими союзниками. Такова природа вещей.

   — Оромис · книга
4. «

   Песни мёртвых — это плач живых.

   Песни мёртвых — это плач живых.

   — Эрагон · книга
5. «

   Порознь мы порой кажемся немного неполноценными, а вместе, превращаясь в единое целое, становимся могучей силой.

   Порознь мы порой кажемся немного неполноценными, а вместе, превращаясь в единое целое, становимся могучей силой.

   — Сапфира · книга
6. «

   Они снова были вместе! И уже одно это давало их душам покой, ощущение надежности, понимание того, что вновь рядом с тобой любящее существо, которое постоянно думает о тебе, переживает за тебя, понимает каждое движение твоей души и не покинет тебя даже в самую трудную минуту.

   Они снова были вместе! И уже одно это давало их душам покой, ощущение надежности, понимание того, что вновь рядом с тобой любящее существо, которое постоянно думает о тебе, переживает за тебя, понимает каждое движение твоей души и не покинет тебя даже в самую трудную минуту.

   — Сапфира · книга
7. «

   И вечно солнце прокладывает свой путь от горизонта до горизонта, и вечно луна следует за ним, и вечно дни следуют за днями, не заботясь о жизнях, которые они стирают в прах одну за другой.

   И вечно солнце прокладывает свой путь от горизонта до горизонта, и вечно луна следует за ним, и вечно дни следуют за днями, не заботясь о жизнях, которые они стирают в прах одну за другой.

   — Эрагон. Брисингр · книга
8. «

   Гальбаториксу нужно, чтобы ты сотрудничал с ним добровольно. Без добровольного согласия ты для него более чем бесполезен. В общем, вопрос стоит так: готов ли ты умереть за то, во что веришь? Это единственный способ отказать королю.

   Гальбаториксу нужно, чтобы ты сотрудничал с ним добровольно. Без добровольного согласия ты для него более чем бесполезен. В общем, вопрос стоит так: готов ли ты умереть за то, во что веришь? Это единственный способ отказать королю.

   — Бром · книга
9. «

   ... Думай лучше о настоящем, о том, что ты сам в состоянии изменить.

   ... Думай лучше о настоящем, о том, что ты сам в состоянии изменить.

   — Эрагон · книга
10. «

    Есть у людей такая неприятная привычка — запоминать именно то, что не следует.

    Есть у людей такая неприятная привычка — запоминать именно то, что не следует.

    — Бром · книга
11. «

    То, кем ты являешься сейчас, это не навсегда. Человек может создать себя заново, если захочет.

    То, кем ты являешься сейчас, это не навсегда. Человек может создать себя заново, если захочет.

    — Эрагон. Брисингр · книга
12. «

    На поле брани он пришёл, подчиняясь болезненному желанию собственными глазами увидеть последствия сражения. Но там царили лишь смерть и разложение, порождая в душе тревогу и ужас, а не ощущение славной победы, которое, как это представлял себе Эрагон, вспоминая старинные героические песни и легенды, он должен был бы испытывать.

    На поле брани он пришёл, подчиняясь болезненному желанию собственными глазами увидеть последствия сражения. Но там царили лишь смерть и разложение, порождая в душе тревогу и ужас, а не ощущение славной победы, которое, как это представлял себе Эрагон, вспоминая старинные героические песни и легенды, он должен был бы испытывать.

    — Эрагон. Возвращение · книга
13. «

    Правитель, в конце концов, — это всего лишь человек, пребывающий в плену своих обязанностей.

    Правитель, в конце концов, — это всего лишь человек, пребывающий в плену своих обязанностей.

    — Трианна · книга
14. «

    Море — это воплощённая чувственность. Море умеет страстно любить и ненавидеть, умеет смеяться и плакать. Море отвергает любые попытки связать его заклятиями, сбрасывает любые оковы. Сколько бы ты о нем ни рассказывал, всегда найдётся нечто, о чем ты и помыслить не мог…

    Море — это воплощённая чувственность. Море умеет страстно любить и ненавидеть, умеет смеяться и плакать. Море отвергает любые попытки связать его заклятиями, сбрасывает любые оковы. Сколько бы ты о нем ни рассказывал, всегда найдётся нечто, о чем ты и помыслить не мог…

    — Бром · книга
15. «

    История множеством примеров доказывает, что многие из тех, кто был совершенно убеждён в правоте своих поступков, на самом деле совершали страшные преступления. Помни, Эрагон: никто не захочет самого себя считать мерзавцем, и лишь очень немногие способны принять решение, которое сами же считают ошибочным. Тебе может не нравиться сделанный тобой выбор, но ты все равно будешь его защищать, ибо даже при самых худших обстоятельствах веришь, что только так и можно было поступить в тот или иной конкретный момент.

    История множеством примеров доказывает, что многие из тех, кто был совершенно убеждён в правоте своих поступков, на самом деле совершали страшные преступления. Помни, Эрагон: никто не захочет самого себя считать мерзавцем, и лишь очень немногие способны принять решение, которое сами же считают ошибочным. Тебе может не нравиться сделанный тобой выбор, но ты все равно будешь его защищать, ибо даже при самых худших обстоятельствах веришь, что только так и можно было поступить в тот или иной конкретный момент.

    — Оромис · книга
16. «

    Нет ничего опаснее врага, которому нечего терять.

    Нет ничего опаснее врага, которому нечего терять.

    — Эрагон · книга
17. «

    Сложить свои тревоги к ногам кого-то более могущественного, доверить свою судьбу — это было бы для него огромным облегчением. Но он чувствовал, что неправильно, недостойно перекладывать ответственность на кого-то другого, пусть даже и на некое божество.

    Сложить свои тревоги к ногам кого-то более могущественного, доверить свою судьбу — это было бы для него огромным облегчением. Но он чувствовал, что неправильно, недостойно перекладывать ответственность на кого-то другого, пусть даже и на некое божество.

    — Эрагон. Наследие · книга
18. «

    Никогда не позволяй себе увлечься какой-нибудь одной мыслью, потому что можешь не увидеть за нею других возможностей.

    Никогда не позволяй себе увлечься какой-нибудь одной мыслью, потому что можешь не увидеть за нею других возможностей.

    — Бром · книга
19. «

    Человек, который сражается за что-то большее, чем только за себя, может непринужденно убить сотню врагов.

    Человек, который сражается за что-то большее, чем только за себя, может непринужденно убить сотню врагов.

    — Роран · книга
20. «

    Умеренность — более мудрая политика, по-моему, чем фанатизм.

    Умеренность — более мудрая политика, по-моему, чем фанатизм.

    — Сапфира · книга