137 мудрых мыслей Курта Воннегута

Курт Воннегут — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 137 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Вопрос: кому не приходилось терять голову по весне?

   Вопрос: кому не приходилось терять голову по весне?

   — Галапагосы · книга
2. «

   Что же касается меня, то я когда-то пришёл к заключению, что ничего святого ни во мне, ни в других человеческих существах нет, что все мы просто машины, обречённые сталкиваться, сталкиваться и сталкиваться без конца. И, за неимением лучших занятий, мы полюбили эти столкновения. Иногда я писал о всяких столкновениях хорошо, и это означало, что я был исправной пишущей машиной. А иногда я писал плохо — значит, я был неисправной пишущей машиной. И было во мне не больше святого, чем в «понтиаке», мышеловке или токарном станке.

   Что же касается меня, то я когда-то пришёл к заключению, что ничего святого ни во мне, ни в других человеческих существах нет, что все мы просто машины, обречённые сталкиваться, сталкиваться и сталкиваться без конца. И, за неимением лучших занятий, мы полюбили эти столкновения. Иногда я писал о всяких столкновениях хорошо, и это означало, что я был исправной пишущей машиной. А иногда я писал плохо — значит, я был неисправной пишущей машиной. И было во мне не больше святого, чем в «понтиаке», мышеловке или токарном станке.

   — Завтрак для чемпионов, или Прощай, Чёрный Понедельник · книга
3. «

   Моя вторая жена бросила меня на том основании, что с таким пессимистом, как я, оптимисту жить невозможно.

   Моя вторая жена бросила меня на том основании, что с таким пессимистом, как я, оптимисту жить невозможно.

   — Колыбель для кошки · книга
4. «

   Нельзя стоять одной ногой в действительности, а другой в мечтах. Иначе для судьбы будет слишком велик будет соблазн разорвать вас пополам, прежде чем вы решите, какой путь вам избрать.

   Нельзя стоять одной ногой в действительности, а другой в мечтах. Иначе для судьбы будет слишком велик будет соблазн разорвать вас пополам, прежде чем вы решите, какой путь вам избрать.

   — Механическое пианино · книга
5. «

   Похмелья, семейные дрязги, недовольство начальством, долги, война — все человеческие несчастья так или иначе отражались на выпуске продукции. Счастливые события тоже. Помню, когда мы предоставляли отпуска, особенно на Рождество, количество всякого рода огрехов начинало повышаться с пятого декабря и росло до Рождества, затем праздники, после которых брак страшно возрастал, потом следовал Новый Год с новым повышением брака, и только потом, примерно к пятнадцатому января, дела постепенно входили в норму — и эта норма тоже была довольно низкой.

   Похмелья, семейные дрязги, недовольство начальством, долги, война — все человеческие несчастья так или иначе отражались на выпуске продукции. Счастливые события тоже. Помню, когда мы предоставляли отпуска, особенно на Рождество, количество всякого рода огрехов начинало повышаться с пятого декабря и росло до Рождества, затем праздники, после которых брак страшно возрастал, потом следовал Новый Год с новым повышением брака, и только потом, примерно к пятнадцатому января, дела постепенно входили в норму — и эта норма тоже была довольно низкой.

   — Пол Протеус · книга
6. «

   Она разбила мне сердце. Это не очень приятно. Но я заплатил этим за счастье. А в нашем мире ты получаешь только то, за что платишь.

   Она разбила мне сердце. Это не очень приятно. Но я заплатил этим за счастье. А в нашем мире ты получаешь только то, за что платишь.

   — Колыбель для кошки · книга
7. «

   В этом мире столько любви, что хватит на всех, надо только уметь искать. Я — лучшее тому доказательство.

   В этом мире столько любви, что хватит на всех, надо только уметь искать. Я — лучшее тому доказательство.

   — Колыбель для кошки · книга
8. «

   Люди умнеют, как слоны, которые в минуту опасности говорят: «Эге, мы в опасности, но всё будет путём, только надо весу поднабрать, фунтов 200-300», — или как жирафы: «Жизнь — дерьмо, но всё наладится, если только у нас шеи ещё чуток вырастут».

   Люди умнеют, как слоны, которые в минуту опасности говорят: «Эге, мы в опасности, но всё будет путём, только надо весу поднабрать, фунтов 200-300», — или как жирафы: «Жизнь — дерьмо, но всё наладится, если только у нас шеи ещё чуток вырастут».
9. «

   Если твои идеи гуманны — значит, ты здоров.

   Если твои идеи гуманны — значит, ты здоров.

   — Завтрак для чемпионов, или Прощай, Чёрный Понедельник · книга
10. «

    Более защищенного от обид человека свет не видал. Люди никак не могли его задеть, потому что людьми он не интересовался.

    Более защищенного от обид человека свет не видал. Люди никак не могли его задеть, потому что людьми он не интересовался.

    — Колыбель для кошки · книга
11. «

    Тигру надо жрать, Порхать — пичужкам всем, А человеку спрашивать: «Зачем, зачем, зачем?» Но тиграм время спать, Птенцам лететь обратно, А человеку — утверждать, Что все ему понятно.

    Тигру надо жрать, Порхать — пичужкам всем, А человеку спрашивать: «Зачем, зачем, зачем?» Но тиграм время спать, Птенцам лететь обратно, А человеку — утверждать, Что все ему понятно.

    — Колыбель для кошки · книга
12. «

    Самое важное, что я узнал на Тральфамадоре, — это то, что, когда человек умирает, нам это только кажется. Он все еще жив в прошлом, так что очень глупо плакать на его похоронах. Все моменты прошлого, настоящего и будущего всегда существовали и всегда будут существовать. Тральфамадорцы умеют видеть разные моменты совершенно так же, как мы можем видеть всю цепь Скалистых гор. Они видят, насколько все эти моменты постоянны, и могут рассматривать тот момент, который их сейчас интересует. Только у нас, на Земле, существует иллюзия, что моменты идут один за другим, как бусы на нитке, и что если мгновение прошло, оно прошло бесповоротно. Когда тральфамадорец видит мертвое тело, он думает, что этот человек в данный момент просто о плохом виде, но он же вполне благополучен во многие другие моменты. Теперь, когда я слышу, что кто-то умер, я только пожимаю плечами и говорю, как сами тральфамадорцы говорят о покойниках: «Такие дела.»

    Самое важное, что я узнал на Тральфамадоре, — это то, что, когда человек умирает, нам это только кажется. Он все еще жив в прошлом, так что очень глупо плакать на его похоронах. Все моменты прошлого, настоящего и будущего всегда существовали и всегда будут существовать. Тральфамадорцы умеют видеть разные моменты совершенно так же, как мы можем видеть всю цепь Скалистых гор. Они видят, насколько все эти моменты постоянны, и могут рассматривать тот момент, который их сейчас интересует. Только у нас, на Земле, существует иллюзия, что моменты идут один за другим, как бусы на нитке, и что если мгновение прошло, оно прошло бесповоротно. Когда тральфамадорец видит мертвое тело, он думает, что этот человек в данный момент просто о плохом виде, но он же вполне благополучен во многие другие моменты. Теперь, когда я слышу, что кто-то умер, я только пожимаю плечами и говорю, как сами тральфамадорцы говорят о покойниках: «Такие дела.»

    — Бойня номер пять, или крестовый поход детей · книга
13. «

    Хранить важные секреты, особенно о том, что наделал сам, — нелегкая задача, даже для очень умных людей. Для людей недалеких это настолько трудно, что, например, большинство преступников попадают в тюрьму из-за собственной болтовни.

    Хранить важные секреты, особенно о том, что наделал сам, — нелегкая задача, даже для очень умных людей. Для людей недалеких это настолько трудно, что, например, большинство преступников попадают в тюрьму из-за собственной болтовни.

    — Капли воды · книга
14. «

    Из всего, что понастроил человек, сохранилась лишь арка замковых ворот. Мы с Моной подошли к ней. У подножья белой краской было написано бокононовское калипсо. Буквы были аккуратные. Краска свежая – доказательство, что кто-то еще, кроме нас, пережил бурю.

    Из всего, что понастроил человек, сохранилась лишь арка замковых ворот. Мы с Моной подошли к ней. У подножья белой краской было написано бокононовское калипсо. Буквы были аккуратные. Краска свежая – доказательство, что кто-то еще, кроме нас, пережил бурю.

    — Колыбель для кошки · книга
15. «

    Женщина она была глупая, но от неё шёл неотразимый соблазн — делать с ней детей. Стоило любому мужчине взглянуть на неё — и ему немедленно хотелось начинить её кучей младенцев. Но пока что у неё не было ни одного ребёнка. Контролировать рождаемость она умела.

    Женщина она была глупая, но от неё шёл неотразимый соблазн — делать с ней детей. Стоило любому мужчине взглянуть на неё — и ему немедленно хотелось начинить её кучей младенцев. Но пока что у неё не было ни одного ребёнка. Контролировать рождаемость она умела.

    — Бойня номер пять, или крестовый поход детей · книга
16. «

    Понимаете, когда люди говорят, что знают кого-то хорошо или знают мало, они обычно имеют в виду всякие тайны, которые им либо поверяли, либо нет. Они подразумевают всякие подробности семейной жизни, интимные дела, любовные истории.

    Понимаете, когда люди говорят, что знают кого-то хорошо или знают мало, они обычно имеют в виду всякие тайны, которые им либо поверяли, либо нет. Они подразумевают всякие подробности семейной жизни, интимные дела, любовные истории.

    — мисс Фауст · книга
17. «

    — Ты уже не веришь, что любовь — единственное, ради чего стоит жить? — Нет. — Тогда скажи, ради чего стоит жить вообще? — сказала она умоляюще. — Если не ради любви, то ради чего же? Ради всего этого? — Она жестом обвела убогую обстановку комнаты, еще резче усилив и мое собственное ощущение, что мир — это лавка старьевщика. — Я что, должна жить ради этого стула, этой картины, ради этой печной трубы, этой кушетки, этой трещины в стене? Вели мне жить ради этого, и я буду! — кричала она.

    — Ты уже не веришь, что любовь — единственное, ради чего стоит жить? — Нет. — Тогда скажи, ради чего стоит жить вообще? — сказала она умоляюще. — Если не ради любви, то ради чего же? Ради всего этого? — Она жестом обвела убогую обстановку комнаты, еще резче усилив и мое собственное ощущение, что мир — это лавка старьевщика. — Я что, должна жить ради этого стула, этой картины, ради этой печной трубы, этой кушетки, этой трещины в стене? Вели мне жить ради этого, и я буду! — кричала она.

    — Мать Тьма · книга
18. «

    Самыми несчастными людьми в этом мире чаще всего бывают как раз самые умные.

    Самыми несчастными людьми в этом мире чаще всего бывают как раз самые умные.

    — Механическое пианино · книга
19. «

    Когда я оказался на фронте и попал в плен к немцам, они сказали, что нам повезло, потому что, скорее всего, мы переживем войну. Нас, арестованных, отправили в Дрезден — город со статуями и зоопарками, как Париж. Мы жили на скотобойне и каждое утро работали на фабрике по производству солодового сиропа — его принимали беременные женщины. И вот однажды 13 февраля 1945 года зазвучала сирена, и мы спустились под землю в большой мясной холодильник. Когда мы вышли, города уже не было.

    Когда я оказался на фронте и попал в плен к немцам, они сказали, что нам повезло, потому что, скорее всего, мы переживем войну. Нас, арестованных, отправили в Дрезден — город со статуями и зоопарками, как Париж. Мы жили на скотобойне и каждое утро работали на фабрике по производству солодового сиропа — его принимали беременные женщины. И вот однажды 13 февраля 1945 года зазвучала сирена, и мы спустились под землю в большой мясной холодильник. Когда мы вышли, города уже не было.
20. «

    Мы те, кем мы притворяемся. Осторожнее выбирайте свою маску.

    Мы те, кем мы притворяемся. Осторожнее выбирайте свою маску.