215 коротких цитат Курта Воннегута

Курт Воннегут — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 215 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Мы существуем без всякой цели в жизни, если ее себе не выдумываем. На этот счет у меня сомнений нет. Удел человеческий в нашей разваливающейся вселенной ни на йоту не переменился бы, если я, вместо того чтобы жить как живу, ничем бы другим не занимался, кроме перетаскивания шарика резинового мороженого из угла в угол лет шестьдесят без остановки.

   Мы существуем без всякой цели в жизни, если ее себе не выдумываем. На этот счет у меня сомнений нет. Удел человеческий в нашей разваливающейся вселенной ни на йоту не переменился бы, если я, вместо того чтобы жить как живу, ничем бы другим не занимался, кроме перетаскивания шарика резинового мороженого из угла в угол лет шестьдесят без остановки.

   — Рецидивист · книга
2. «

   Это же не человек — это же сломанная игрушка!

   Это же не человек — это же сломанная игрушка!

   — Бойня номер пять, или крестовый поход детей · книга
3. «

   Неспускаемый флаг был красавец, да и гимн и девиз никому бы не мешали, если бы не одно обстоятельство: многих граждан этой страны до того обижали, презирали и надували, что им иногда казалось, будто они живут вовсе не в той стране, а может, и не на той планете и что произошла какая-то чудовищная ошибка. Может быть, им было бы легче, если бы хотя бы в их гимне или в их девизе о справедливости, или братстве, или надежде на счастье, чтобы этими словами их радушно приветствовали, как полноправных членов общества, совладельцев его богатств.

   Неспускаемый флаг был красавец, да и гимн и девиз никому бы не мешали, если бы не одно обстоятельство: многих граждан этой страны до того обижали, презирали и надували, что им иногда казалось, будто они живут вовсе не в той стране, а может, и не на той планете и что произошла какая-то чудовищная ошибка. Может быть, им было бы легче, если бы хотя бы в их гимне или в их девизе о справедливости, или братстве, или надежде на счастье, чтобы этими словами их радушно приветствовали, как полноправных членов общества, совладельцев его богатств.

   — Завтрак для чемпионов, или Прощай, Чёрный Понедельник · книга
4. «

   Я уверен, что СПИД — это результат того, что иммунная система нашей планеты пытается он нас избавиться. После двух мировых войн, холокоста и ужаса на Балканах планета просто должна от нас освободиться. Мы ужасные животные.

   Я уверен, что СПИД — это результат того, что иммунная система нашей планеты пытается он нас избавиться. После двух мировых войн, холокоста и ужаса на Балканах планета просто должна от нас освободиться. Мы ужасные животные.
5. «

   Это единственная из моих книг, мораль которой я знаю. Не думаю, что эта мораль какая то удивительная, просто случилось так, что я ее знаю: мы как раз то, чем хотим казаться, и потому должны серьезно относиться к тому, чем хотим казаться.

   Это единственная из моих книг, мораль которой я знаю. Не думаю, что эта мораль какая то удивительная, просто случилось так, что я ее знаю: мы как раз то, чем хотим казаться, и потому должны серьезно относиться к тому, чем хотим казаться.

   — Мать Тьма · книга
6. «

   Зло, совершенное людьми, самих людей переживёт надолго...

   Зло, совершенное людьми, самих людей переживёт надолго...

   — Времетрясение · книга
7. «

   Даже тот, у кого во всей Вселенной нет ни одного друга, может увидеть свою планету бесконечно прекрасной.

   Даже тот, у кого во всей Вселенной нет ни одного друга, может увидеть свою планету бесконечно прекрасной.

   — Сирены Титана · книга
8. «

   И он галантно провозгласил тост: — За наших жен и любовниц! — воскликнул он. — Пусть они никогда не встречаются.

   И он галантно провозгласил тост: — За наших жен и любовниц! — воскликнул он. — Пусть они никогда не встречаются.

   — Колыбель для кошки · книга
9. «

   Вот мое главное возражение против жизни как таковой: слишком уж много самых чудовищных ошибок можно совершить, пока живешь на свете.

   Вот мое главное возражение против жизни как таковой: слишком уж много самых чудовищных ошибок можно совершить, пока живешь на свете.

   — Малый не промах · книга
10. «

    Сомневаюсь, что на свете когда-либо существовало общество, в котором не было бы сильных молодых людей, жаждущих экспериментировать с убийством, если это не влечет за собой жестокого наказания.

    Сомневаюсь, что на свете когда-либо существовало общество, в котором не было бы сильных молодых людей, жаждущих экспериментировать с убийством, если это не влечет за собой жестокого наказания.

    — Мать Тьма · книга
11. «

    Однажды я спросил своего сына Марка, в чем смысл жизни, и он сказал: «Мы родились для того, чтобы помочь друг другу прорваться в жизни». Он прав.

    Однажды я спросил своего сына Марка, в чем смысл жизни, и он сказал: «Мы родились для того, чтобы помочь друг другу прорваться в жизни». Он прав.
12. «

    — Хотите знать, что случилось с миром, — сказал он. — Химия — вот в чем собака зарыта.

    — Хотите знать, что случилось с миром, — сказал он. — Химия — вот в чем собака зарыта.

    — Мать Тьма · книга
13. «

    «Выпьем за Всемогущего Бога, первого лентяя во всей округе». Так и сказанула.

    «Выпьем за Всемогущего Бога, первого лентяя во всей округе». Так и сказанула.

    — Рецидивист · книга
14. «

    Шаг назад после неверно сделанного шага вперёд является шагом в правильном направлении.

    Шаг назад после неверно сделанного шага вперёд является шагом в правильном направлении.

    — Механическое пианино · книга
15. «

    Должен признаться в ужасном своем недостатке. Все, что я вижу, слышу, чувствую, пробую, нюхаю, — для меня реально. Я настолько доверчивая игрушка своих ощущений, что для меня нет ничего нереального. Эта доверчивость, стойкая, как броня, сохранялась даже тогда, когда меня били по голове, или я был пьян, или был втянут в странные приключения, о которых не стоит распространяться, или даже под влиянием кокаина.

    Должен признаться в ужасном своем недостатке. Все, что я вижу, слышу, чувствую, пробую, нюхаю, — для меня реально. Я настолько доверчивая игрушка своих ощущений, что для меня нет ничего нереального. Эта доверчивость, стойкая, как броня, сохранялась даже тогда, когда меня били по голове, или я был пьян, или был втянут в странные приключения, о которых не стоит распространяться, или даже под влиянием кокаина.

    — Мать Тьма · книга
16. «

    — Дайте мне вашу руку, — продолжал он. — Всякий раз, когда я вам её даю, вы не желаете потом её отпускать, — отозвалась она. — Обещаю, на сей раз отпущу, — заверил он.

    — Дайте мне вашу руку, — продолжал он. — Всякий раз, когда я вам её даю, вы не желаете потом её отпускать, — отозвалась она. — Обещаю, на сей раз отпущу, — заверил он.

    — Мэри Хепберн · книга
17. «

    «Будь у меня возможность выбирать между таким мозгом, как ты, и рогами ирландского лося, — обратилась она к своей центральной нервной системе, — я бы предпочла рога».

    «Будь у меня возможность выбирать между таким мозгом, как ты, и рогами ирландского лося, — обратилась она к своей центральной нервной системе, — я бы предпочла рога».

    — Галапагосы · книга
18. «

    Всё, что было, будет всегда, а всё, что будет, всегда существовало.

    Всё, что было, будет всегда, а всё, что будет, всегда существовало.

    — Уинстон Найлс Румфорд · книга
19. «

    Похмелья, семейные дрязги, недовольство начальством, долги, война — все человеческие несчастья так или иначе отражались на выпуске продукции. Счастливые события тоже. Помню, когда мы предоставляли отпуска, особенно на Рождество, количество всякого рода огрехов начинало повышаться с пятого декабря и росло до Рождества, затем праздники, после которых брак страшно возрастал, потом следовал Новый Год с новым повышением брака, и только потом, примерно к пятнадцатому января, дела постепенно входили в норму — и эта норма тоже была довольно низкой.

    Похмелья, семейные дрязги, недовольство начальством, долги, война — все человеческие несчастья так или иначе отражались на выпуске продукции. Счастливые события тоже. Помню, когда мы предоставляли отпуска, особенно на Рождество, количество всякого рода огрехов начинало повышаться с пятого декабря и росло до Рождества, затем праздники, после которых брак страшно возрастал, потом следовал Новый Год с новым повышением брака, и только потом, примерно к пятнадцатому января, дела постепенно входили в норму — и эта норма тоже была довольно низкой.

    — Пол Протеус · книга
20. «

    Самые добрые, самые занятные и ненавидящие войну больше всех — это те, кто сражался по-настоящему.

    Самые добрые, самые занятные и ненавидящие войну больше всех — это те, кто сражался по-настоящему.

    — Бойня номер пять, или крестовый поход детей · книга