10 цитат Кузьмы Петрова-Водкина, ставших крылатыми

Ниже 10 цитат Кузьмы Петрова-Водкина — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Жалость вообще не активна. Есть что-то другое, что движет в таких случаях, — может быть, это умиление...

   Жалость вообще не активна. Есть что-то другое, что движет в таких случаях, — может быть, это умиление...

   — Пространство Эвклида · книга
2. «

   Тело, как и лицо, по его выражению бывает умным, глупым, нахальным и деликатным. Иногда оно бывает смешным, как лицо комика, и грустным, как плакучая ива. Патологические признаки на нем не менее выпуклы, чем на лице. Не говоря уже о наглядных пороках обжорства, похоти, не сдерживаемой романтикой, даже более скрытые дефекты, как трусость, тунеядство, лживость, проявлены бывают на теле человека с такой же точностью, как и на лице; как бы эти пороки ни были затемнены условиями жизни и труда их владельца, они документируются его телом.

   Тело, как и лицо, по его выражению бывает умным, глупым, нахальным и деликатным. Иногда оно бывает смешным, как лицо комика, и грустным, как плакучая ива. Патологические признаки на нем не менее выпуклы, чем на лице. Не говоря уже о наглядных пороках обжорства, похоти, не сдерживаемой романтикой, даже более скрытые дефекты, как трусость, тунеядство, лживость, проявлены бывают на теле человека с такой же точностью, как и на лице; как бы эти пороки ни были затемнены условиями жизни и труда их владельца, они документируются его телом.

   — Пространство Эвклида · книга
3. «

   Свобода, прекрасная человеческая свобода это совсем не то, что социальная свобода, которой, например, добились французы, кажущаяся свобода. Свобода, как я её понимаю, это — царство духа, высокое, совершенное самочувствие, сознание себя, своей души — сыном бесконечной вселенной — любимцем главной центральной силы — Творца. Можно быть свободным во внешности и подлейшим рабом по уму, по духу, иметь ограниченные, мещанские интересы, и можно быть закованным в цепи железные и быть свободным по уму, по самосознанию — быть царём мысли.

   Свобода, прекрасная человеческая свобода это совсем не то, что социальная свобода, которой, например, добились французы, кажущаяся свобода. Свобода, как я её понимаю, это — царство духа, высокое, совершенное самочувствие, сознание себя, своей души — сыном бесконечной вселенной — любимцем главной центральной силы — Творца. Можно быть свободным во внешности и подлейшим рабом по уму, по духу, иметь ограниченные, мещанские интересы, и можно быть закованным в цепи железные и быть свободным по уму, по самосознанию — быть царём мысли.
4. «

   Игра до добра не доводит. Нельзя играть в некоторые игры с людьми, которые для вас слишком близки и дороги. В игре необходимо соблюдать такт дурачества и шутки, что не всегда удается с любимыми.

   Игра до добра не доводит. Нельзя играть в некоторые игры с людьми, которые для вас слишком близки и дороги. В игре необходимо соблюдать такт дурачества и шутки, что не всегда удается с любимыми.

   — Пространство Эвклида · книга
5. «

   Мне думалось, что может быть, всякая школа, какая бы она не была, — это печь для моей переплавки, и разжигается она моим собственным огнем: руководители только раздувают этот огонь или гасят его.

   Мне думалось, что может быть, всякая школа, какая бы она не была, — это печь для моей переплавки, и разжигается она моим собственным огнем: руководители только раздувают этот огонь или гасят его.

   — Пространство Эвклида · книга
6. «

   Опасности бывают разные: от людей и от напавших на человека сил природы. Бывают опасности стихийные, охватывающие людей скопом, и опасности личные. Пережитая опасность бодрит и закаляет человека и приучает к отважности одного и к осторожности другого. Есть опасности, на которые мы напрашиваемся, они у людей авантюры являются своего рода возбудительной романтикой, поднимающей их жизненные импульсы. Есть опасности непредвиденные, застающие человека врасплох. Всякая опасность есть канун нашей смерти, и она производит экзамен всему нашему органическому опыту.

   Опасности бывают разные: от людей и от напавших на человека сил природы. Бывают опасности стихийные, охватывающие людей скопом, и опасности личные. Пережитая опасность бодрит и закаляет человека и приучает к отважности одного и к осторожности другого. Есть опасности, на которые мы напрашиваемся, они у людей авантюры являются своего рода возбудительной романтикой, поднимающей их жизненные импульсы. Есть опасности непредвиденные, застающие человека врасплох. Всякая опасность есть канун нашей смерти, и она производит экзамен всему нашему органическому опыту.

   — Пространство Эвклида · книга
7. «

   В процессе перелома все становится запутанным и неясным. Люди становятся чужими, хлопочущими о пустяках, и скука мертвой петлей сдавливает желания. Ни за что не зацепишься, гаснет романтика пейзажа, и человек мутнеет даже в его лучших по чувству и искренности положениях. Кажется, что вся эта сложная, нагроможденная жизнь, с культурой городов, с клетками взаимоотношений, делается людьми от нечего делать, игра в «будто бы», но лишенная истинного значения игры: легкости, фантастики, а главное, всегдашнего, как у детей, сознания, что это игра, что несчастья и горя она не причинит, а если ее система завинчивается туго, — игру меняют... Гадко разыгрываются игры у взрослых, — они построены на подчинении своим похотям похотей других, и все это всерьез и навечно; к тому же на карту ставится и сама жизнь, конечно, другого и право на нее.

   В процессе перелома все становится запутанным и неясным. Люди становятся чужими, хлопочущими о пустяках, и скука мертвой петлей сдавливает желания. Ни за что не зацепишься, гаснет романтика пейзажа, и человек мутнеет даже в его лучших по чувству и искренности положениях. Кажется, что вся эта сложная, нагроможденная жизнь, с культурой городов, с клетками взаимоотношений, делается людьми от нечего делать, игра в «будто бы», но лишенная истинного значения игры: легкости, фантастики, а главное, всегдашнего, как у детей, сознания, что это игра, что несчастья и горя она не причинит, а если ее система завинчивается туго, — игру меняют... Гадко разыгрываются игры у взрослых, — они построены на подчинении своим похотям похотей других, и все это всерьез и навечно; к тому же на карту ставится и сама жизнь, конечно, другого и право на нее.

   — Пространство Эвклида · книга
8. «

   В минуты удручения все становится удручающим. Римская Кампанья не радовала меня в тот момент опускающихся на нее сумерек. Как кости разрытых могил, белели и серели руины памятников. Слишком много, казалось, наболтал вздору человек за свою историю, кстати и некстати привнося во все подогретый пафос. А когда наболтанное было прекрасным, оно проходило мимо людей, оставив после себя крошечную эстетическую приятность... Скука, дрянная племянница отчаяния, давила мне душу...

   В минуты удручения все становится удручающим. Римская Кампанья не радовала меня в тот момент опускающихся на нее сумерек. Как кости разрытых могил, белели и серели руины памятников. Слишком много, казалось, наболтал вздору человек за свою историю, кстати и некстати привнося во все подогретый пафос. А когда наболтанное было прекрасным, оно проходило мимо людей, оставив после себя крошечную эстетическую приятность... Скука, дрянная племянница отчаяния, давила мне душу...

   — Пространство Эвклида · книга
9. «

   Искусство для того, чтобы доставить человеку эстетическое наслаждение и в некотором роде есть школа для развития нравственности человеческой. Напрасный труд утверждать, что искусство стоит выше или даже наравне с действительностью. Многочисленны, разнообразны красоты жизни (действительности), природа неистощима в материале развития души. Спрашивается, зачем же художник? Многочисленные красоты природы не всякому доступны, находятся иногда в таких закоулках жизни, что нужно зеркало, чтобы найти и отразить эти красоты. Человеку с материальным взглядом на жизнь трудно самому постичь хотя частицу, даже трудно разобраться, отличить красивое от некрасивого, грязного и так далее. Художник же — человек, который обладает такой душой, способный не только воспринять идеальное из жизни, но и отразить ясным, понятным для каждого намеком. Эти намеки и есть частицы из природы, выбранные и сплющенные в ту идею, какой задался творец. Она ясна, понятна, способна оставить то самое впечатление, какое почувствовал поэт из жизни, давшей ему эту идею.

   Искусство для того, чтобы доставить человеку эстетическое наслаждение и в некотором роде есть школа для развития нравственности человеческой. Напрасный труд утверждать, что искусство стоит выше или даже наравне с действительностью. Многочисленны, разнообразны красоты жизни (действительности), природа неистощима в материале развития души. Спрашивается, зачем же художник? Многочисленные красоты природы не всякому доступны, находятся иногда в таких закоулках жизни, что нужно зеркало, чтобы найти и отразить эти красоты. Человеку с материальным взглядом на жизнь трудно самому постичь хотя частицу, даже трудно разобраться, отличить красивое от некрасивого, грязного и так далее. Художник же — человек, который обладает такой душой, способный не только воспринять идеальное из жизни, но и отразить ясным, понятным для каждого намеком. Эти намеки и есть частицы из природы, выбранные и сплющенные в ту идею, какой задался творец. Она ясна, понятна, способна оставить то самое впечатление, какое почувствовал поэт из жизни, давшей ему эту идею.
10. «

    Пора бросить спекулировать на прошлом и создавать настоящее.

    Пора бросить спекулировать на прошлом и создавать настоящее.

    — Пространство Эвклида · книга