Раньше я чувствовала себя одинокой… в собственных мыслях. У меня было постоянное чувство, что я думала иначе, чем все остальные. Мне было одиноко в своём родном городе. Я не знала, где я хотела быть, но я знала, что ещё не была там. Я думаю, что это одиночество придало тёмный оттенок всему, что я сделала потом.
Я гастролировала по всей Европе, которая была полна сумасшествия: много людей, огромные толпы. Я отчасти вела двойную жизнь, потому что когда я возвращалась домой в Америку, всё было очень тихо — я занималась тем, чем обычно занимаюсь днями, заботилась о своём брате и сестре, которые живут со мной.
— Ты начинала петь в церковном хоре, как ты думаешь – одобрила бы церковь кое-какие строчки из песни «Kinda Outta Luck», например, про удар пистолетом в затылок? — Бог спасал меня миллион раз, я думаю, эта песня должна была ему понравиться.
Я всегда думала, что моё творчество само всё обо мне расскажет, но теперь вдруг оказывается, что оно рассказывает людям о чём-то совершенно мне неизвестном...
Я была конченой алкоголичкой. Я бы могла пить каждый день. Я бы могла пить в одиночку. И я думала, что всё это происходящее чертовски круто. Многое из того, что я написала в Born to Die, — это упоминание именно о тех днях. Когда я пишу о тех вещах, которые я потеряла, у меня сразу возникает чувство, будто я пишу об алкоголе, потому что это первая любовь моей жизни. Мои родители были обеспокоены, я тоже. Я понимала, что это большая проблема, когда тебе нравится просто пить, а не заниматься чем-либо ещё. Я как-то подумала: «Я облажалась. Я конкретно облажалась». Поначалу ты думаешь, что здорово, когда у тебя есть своя тёмная сторона в чём-то, в этом есть свои прелести, а после ты начинаешь осознавать как ужасно, когда твоя тёмная сторона берёт над тобой верх. Это была самая худшая вещь, которая когда-либо со мной случалась
Когда мне было 11 лет, я увидела на «MTV», как Курт Кобейн поёт «Heart-Shaped Box», и замерла в изумлении. Тогда он мне показался самым красивым человеком в мире. Даже в столь юном возрасте, я почувствовала его грусть.
У Элвиса были хорошие менеджеры, поэтому он выглядит так, как будто над ним хорошо поработали (не считая его джемперов). Он всегда был джентльменом, всегда был звездой, имел внешность бога и голос ангела. Так что он не был чьим-либо изобретением — он просто был офигенно крутым. Вот почему его музыкальное наследие до сих пор живо, он был само совершенство.