68 известных цитат Лэйни Тейлора

Подборка из 68 цитат Лэйни Тейлора: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   – Не смотри на меня так. – Как? – Будто я прекрасная книга, которую ты собираешься открыть и поглотить своими жадными безумными глазами.

   – Не смотри на меня так. – Как? – Будто я прекрасная книга, которую ты собираешься открыть и поглотить своими жадными безумными глазами.

   — Руза · книга
2. «

   Никто из нас не рождался, чтобы стать сиротой.

   Никто из нас не рождался, чтобы стать сиротой.

   — Лазло Стрэндж · книга
3. «

   Он был околдован, и он был на ее стороне. Когда дело касалось Сарай, даже кошмары казались волшебством.

   Он был околдован, и он был на ее стороне. Когда дело касалось Сарай, даже кошмары казались волшебством.

   — Мечтатель Стрэндж · книга
4. «

   Нет никакой слабости в том, чтобы попросить помощи.

   Нет никакой слабости в том, чтобы попросить помощи.

   — Тьяго · книга
5. «

   – Какой смысл в старости, если не можешь докучать молодежи своими огромными запасами мудрости? – А какой смысл в молодости, если не можешь игнорировать все советы?

   – Какой смысл в старости, если не можешь докучать молодежи своими огромными запасами мудрости? – А какой смысл в молодости, если не можешь игнорировать все советы?

   — мастер Гирроккин · книга
6. «

   Они облачили свою тоску в цинизм, что сравнимо с тем, как тьму облачают в смех – для самосохранения, только более уродливого. Тем самым дети ожесточили себя, приняв решение отвечать на ненависть ненавистью.

   Они облачили свою тоску в цинизм, что сравнимо с тем, как тьму облачают в смех – для самосохранения, только более уродливого. Тем самым дети ожесточили себя, приняв решение отвечать на ненависть ненавистью.

   — Мечтатель Стрэндж · книга
7. «

   Вот в чем проклятие грез: после них ты просыпаешься в блеклой реальности, без крыльев на плечах и без богини в объятиях.

   Вот в чем проклятие грез: после них ты просыпаешься в блеклой реальности, без крыльев на плечах и без богини в объятиях.

   — Мечтатель Стрэндж · книга
8. «

   По ней пробежала… дрожь… чего-то. Чувства столь же яростного, как радость, но это была не она. Чувство растеклось по ее венам, как расплавленный мезартиум, и заставило почувствовать себя непобедимой. Это ненависть.

   По ней пробежала… дрожь… чего-то. Чувства столь же яростного, как радость, но это была не она. Чувство растеклось по ее венам, как расплавленный мезартиум, и заставило почувствовать себя непобедимой. Это ненависть.

   — Муза ночных кошмаров · книга
9. «

   «Отмщение» нужно произносить сквозь стиснутые зубы, брызгая слюной, когда струны души настолько опутаны жаждой мести, что уже не могут ее отпустить, даже при желании. Если ее жаждут – действительно жаждут, – то говорят это слово так, словно оно бьющееся сердце, сжатое в кулаке, и по руке течет кровь, капая с локтя, но отпустить его невозможно.

   «Отмщение» нужно произносить сквозь стиснутые зубы, брызгая слюной, когда струны души настолько опутаны жаждой мести, что уже не могут ее отпустить, даже при желании. Если ее жаждут – действительно жаждут, – то говорят это слово так, словно оно бьющееся сердце, сжатое в кулаке, и по руке течет кровь, капая с локтя, но отпустить его невозможно.

   — Мечтатель Стрэндж · книга
10. «

    Она наблюдала, желала и держала свои надежды при себе, но каким бы ни был мягким ее характер, неженкой она не была.

    Она наблюдала, желала и держала свои надежды при себе, но каким бы ни был мягким ее характер, неженкой она не была.

    — Муза ночных кошмаров · книга
11. «

    Забавно, как незначительная ненависть может перерасти в нечто внушительное и поглотить все остальные чувства.

    Забавно, как незначительная ненависть может перерасти в нечто внушительное и поглотить все остальные чувства.

    — Свева · книга
12. «

    Кошмары надо заедать мороженым. Семейная традиция.

    Кошмары надо заедать мороженым. Семейная традиция.

    — Габриэль Эдингер · книга
13. «

    Надо знать своего врага.

    Надо знать своего врага.

    — Акива · книга
14. «

    Когда Минья побеждала в войне — а Минья всегда побеждала в войне, — то переворачивала игральную доску, чтобы все фигурки разлетались в разные стороны, и проигравшему приходилось ползать на четвереньках, собирая их. Для неё было важно, чтобы проигравшие поняли своё положение; иногда эту мысль приходилось доносить до соперника.

    Когда Минья побеждала в войне — а Минья всегда побеждала в войне, — то переворачивала игральную доску, чтобы все фигурки разлетались в разные стороны, и проигравшему приходилось ползать на четвереньках, собирая их. Для неё было важно, чтобы проигравшие поняли своё положение; иногда эту мысль приходилось доносить до соперника.

    — Муза ночных кошмаров · книга
15. «

    То, на что ты способна, это потрясающе. Конечно, тебе нужна практика. Это разум. Самое сложное и удивительное из всего, что есть. Целый мир внутри каждого из нас, который никто никогда не познает, не увидит и не посетит – кроме тебя. Я просто управляю металлом. Ты же встречаешься с людьми в их сознаниях и внушаешь им, что они не так одиноки. Что может быть более выдающимся, чем это?

    То, на что ты способна, это потрясающе. Конечно, тебе нужна практика. Это разум. Самое сложное и удивительное из всего, что есть. Целый мир внутри каждого из нас, который никто никогда не познает, не увидит и не посетит – кроме тебя. Я просто управляю металлом. Ты же встречаешься с людьми в их сознаниях и внушаешь им, что они не так одиноки. Что может быть более выдающимся, чем это?

    — Лазло Стрэндж · книга
16. «

    А кто всегда кричит громче всех? Ханжи. И трусы.

    А кто всегда кричит громче всех? Ханжи. И трусы.

    — Кару · книга
17. «

    Взять и забрать чью-то ненависть – все равно что украсть часть души.

    Взять и забрать чью-то ненависть – все равно что украсть часть души.

    — Муза ночных кошмаров · книга
18. «

    Минью можно было охарактеризовать по-разному: извращенная, капризная, самая упрямая из них. Она как дикое животное – то тихое, то рычащее, всегда немытое и с поразительной нехваткой сопереживания, присущей убийцам и маленьким детям. Все попытки воспитать ее встречали твердую непокорность. У нее был иммунитет к восхвалениям, доводам и стыду, что означало, что ее нельзя обольстить или убедить, а еще она была хитрой, из-за чего ее оказалось трудно обмануть. Минья была неуправляема, безукоризненно эгоистична, обидчива и коварна. Но какой она уж точно никогда не была, так это услужливой.

    Минью можно было охарактеризовать по-разному: извращенная, капризная, самая упрямая из них. Она как дикое животное – то тихое, то рычащее, всегда немытое и с поразительной нехваткой сопереживания, присущей убийцам и маленьким детям. Все попытки воспитать ее встречали твердую непокорность. У нее был иммунитет к восхвалениям, доводам и стыду, что означало, что ее нельзя обольстить или убедить, а еще она была хитрой, из-за чего ее оказалось трудно обмануть. Минья была неуправляема, безукоризненно эгоистична, обидчива и коварна. Но какой она уж точно никогда не была, так это услужливой.

    — Мечтатель Стрэндж · книга
19. «

    – Горе той расе, которая состоит только из мужчин. – Такая вряд ли существует. Мужчины не обладают ни маткой, ни здравым смыслом.

    – Горе той расе, которая состоит только из мужчин. – Такая вряд ли существует. Мужчины не обладают ни маткой, ни здравым смыслом.

    — Лазло Стрэндж · книга
20. «

    – Она предала нас. – А вот и нет. Она просто отказалась делать то, что ты хотела. Это не предательство, милая. Это разногласие.

    – Она предала нас. – А вот и нет. Она просто отказалась делать то, что ты хотела. Это не предательство, милая. Это разногласие.

    — Минья · книга