30 цитат, которые говорил Лекси де Эстер

Лекси де Эстер — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 30 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   — Вот так, — ухмыляется парень и отстраняется, — Глуши свои чувства злостью ко мне, а не нейролептиками или этими ужасными следами на твоих руках и ладонях, — смеясь, он проводит рукой по волосам.

   — Вот так, — ухмыляется парень и отстраняется, — Глуши свои чувства злостью ко мне, а не нейролептиками или этими ужасными следами на твоих руках и ладонях, — смеясь, он проводит рукой по волосам.

   — Александр Ньюман · книга
2. «

   Акира заменил мне тебя. Он стал мне старшим братом, который защищал меня, учил, поддерживал, хвалил... Он не обязан был это делать...

   Акира заменил мне тебя. Он стал мне старшим братом, который защищал меня, учил, поддерживал, хвалил... Он не обязан был это делать...

   — Наоми Осака · книга
3. «

   — Дай ей шанс.

   — Дай ей шанс.

   — Нейтон Гарсиа · книга
4. «

   Не имевшие никакой связи с реальным миром, всегда поглощенные в свою маленькую идиллию, созданные самим богом, самые превосходные люди, что стали однажды семьей одиночки, ушли в свое измерение, так и не оглянувшись.

   Не имевшие никакой связи с реальным миром, всегда поглощенные в свою маленькую идиллию, созданные самим богом, самые превосходные люди, что стали однажды семьей одиночки, ушли в свое измерение, так и не оглянувшись.

   — Вслед за Океаном · книга
5. «

   Они носят их в знак памяти о былом, о людях, которые на всегда останутся в их сердцах. Папа мне как-то сказал: “Детка, не важно, что случится потом. Миллионы приходят и уходят. Не в них счастье. Самым важным на свете всегда будут люди в твоём сердце, вот здесь”. Его слова и действия в тот миг расходились, будто были неподвластны ему самому. Он указал не на сердце тогда, а на этот медиатор, будто именно он означал ту небывалую связь, о которой говорил отец.

   Они носят их в знак памяти о былом, о людях, которые на всегда останутся в их сердцах. Папа мне как-то сказал: “Детка, не важно, что случится потом. Миллионы приходят и уходят. Не в них счастье. Самым важным на свете всегда будут люди в твоём сердце, вот здесь”. Его слова и действия в тот миг расходились, будто были неподвластны ему самому. Он указал не на сердце тогда, а на этот медиатор, будто именно он означал ту небывалую связь, о которой говорил отец.

   — Эйда Рид · книга
6. «

   — Ну, что? Ты доверишься мне и в этот раз? — он ехидно ухмыльнулся.

   — Ну, что? Ты доверишься мне и в этот раз? — он ехидно ухмыльнулся.

   — Наоми Осака · книга
7. «

   Я — не то, что я говорю; Меня олицетворяют мои поступки, никак не слова

   Я — не то, что я говорю; Меня олицетворяют мои поступки, никак не слова
8. «

   Он начал идти к тому, что имеет сейчас — известная большая студия, в которую стремятся попасть многие звёзды — маленькими и неаккуратными шажочками, делая ошибки, но не теряя надежды.

   Он начал идти к тому, что имеет сейчас — известная большая студия, в которую стремятся попасть многие звёзды — маленькими и неаккуратными шажочками, делая ошибки, но не теряя надежды.

   — Наоми Осака · книга
9. «

   Он уважал меня и моё мнение и поддержал, когда я решила сбежать из Японии в жаркое лето на другой берег Тихого океана.

   Он уважал меня и моё мнение и поддержал, когда я решила сбежать из Японии в жаркое лето на другой берег Тихого океана.

   — Наоми Осака · книга
10. «

    Однако мне не нужен был защитник, способный закрыть меня своей спиной в решающий момент. Я не была леди, которой нужны принцы и рыцари. Ньюман называл меня ангелом, и я действительно была им, но он никогда не использовал прилагательных. Грязный, омерзительный, развратный. Они действительно лучше бы охарактеризовали меня, раскрыли самую суть. Я никогда не считала себя чистой и достойной, какой считал меня Нейтон, называя лотосом. Знала, кто я и где мое место. Возможно, я бы хотела выкарабкаться из этой ямы дерьма, но у меня не получалось. Каждый раз хвасталась за новый выступ, а он обваливался, и я летела вниз, больно ударяясь спиной.

    Однако мне не нужен был защитник, способный закрыть меня своей спиной в решающий момент. Я не была леди, которой нужны принцы и рыцари. Ньюман называл меня ангелом, и я действительно была им, но он никогда не использовал прилагательных. Грязный, омерзительный, развратный. Они действительно лучше бы охарактеризовали меня, раскрыли самую суть. Я никогда не считала себя чистой и достойной, какой считал меня Нейтон, называя лотосом. Знала, кто я и где мое место. Возможно, я бы хотела выкарабкаться из этой ямы дерьма, но у меня не получалось. Каждый раз хвасталась за новый выступ, а он обваливался, и я летела вниз, больно ударяясь спиной.

    — Наоми Осака · книга
11. «

    Я бежала не от добродушного отца, не от единственных друзей и даже не от своих подростковых проблем... Я бежала от чего-то пострашнее, от того, кого никто не сможет приструнить...

    Я бежала не от добродушного отца, не от единственных друзей и даже не от своих подростковых проблем... Я бежала от чего-то пострашнее, от того, кого никто не сможет приструнить...

    — Наоми Осака · книга
12. «

    — Почему я узнаю про могилы моих родителей только сейчас, — зло шипит девушка, заставляя меня вздрогнуть. [...] — Почему сейчас? — я вновь отворачиваюсь от девушки, делаю несколько шагов к границе “беседки”, ведущей глубже в лес и громко втягиваю запах свежей травы и зелени, полной духовной силы, — Потому что ты собираешься уйти, — шепчу. — Что? — … вслед за ними...

    — Почему я узнаю про могилы моих родителей только сейчас, — зло шипит девушка, заставляя меня вздрогнуть. [...] — Почему сейчас? — я вновь отворачиваюсь от девушки, делаю несколько шагов к границе “беседки”, ведущей глубже в лес и громко втягиваю запах свежей травы и зелени, полной духовной силы, — Потому что ты собираешься уйти, — шепчу. — Что? — … вслед за ними...

    — Джошуа МакКензи · книга
13. «

    Молчаливое презрение — самая ужасная на всём белом свете вещь. Особенно, когда исходит от близких людей. Одних взглядов достаточно, чтобы ты понял, насколько низко ты пал. В них нет ни злости, ни обиды. От того они и страшнее. Нельзя обвинить человека, который молчит, который не испытывает к тебе ненависти, но всё же высказывает глубокое неодобрение. Люди, которые стали семьей, которые переломили ход моей жизни, которых ни за что в жизни не хочется подводить, которых больше не вернуть, испытывают неприязнь к человеку, которым я стал, но всё ещё продолжают любить, потому что я не чужой... Это клинком рассекает мне сердце...

    Молчаливое презрение — самая ужасная на всём белом свете вещь. Особенно, когда исходит от близких людей. Одних взглядов достаточно, чтобы ты понял, насколько низко ты пал. В них нет ни злости, ни обиды. От того они и страшнее. Нельзя обвинить человека, который молчит, который не испытывает к тебе ненависти, но всё же высказывает глубокое неодобрение. Люди, которые стали семьей, которые переломили ход моей жизни, которых ни за что в жизни не хочется подводить, которых больше не вернуть, испытывают неприязнь к человеку, которым я стал, но всё ещё продолжают любить, потому что я не чужой... Это клинком рассекает мне сердце...

    — Джошуа МакКензи · книга
14. «

    Контролируй себя! Держи свои эмоции в узде! Он не тот, перед кем можно быть слабой!

    Контролируй себя! Держи свои эмоции в узде! Он не тот, перед кем можно быть слабой!

    — Наоми Осака · книга
15. «

    “Лилия моя, жизнь быстротечна, — бурчал мужчина, сцепив руки в замок, — И ты это понимаешь намного лучше всякого другого, — сглотнул, — Мы не знаем, когда умрем, поэтому не стоит сидеть в комнате, взаперти, губя себя. Врачи не делают положительных прогнозов, но твоя жизнь на этом не заканчивается. Делай, твори, радуйся, веселись и отрывайся, чтобы в последний миг ты не боялась, — внимательный взгляд серых глаз завораживал, гипнотизировал, внушал, — “Не страшно умирать, когда жизнь прожита не зря” — это были последние слова моей жены — Эмилии, — тяжелый вздох вырвался из его груди, — Вы с ней похожи, и я не хочу видеть, как моя дочь умирает просто так. Борись с этой гадостью, покажи, что ты достойна жизни.”

    “Лилия моя, жизнь быстротечна, — бурчал мужчина, сцепив руки в замок, — И ты это понимаешь намного лучше всякого другого, — сглотнул, — Мы не знаем, когда умрем, поэтому не стоит сидеть в комнате, взаперти, губя себя. Врачи не делают положительных прогнозов, но твоя жизнь на этом не заканчивается. Делай, твори, радуйся, веселись и отрывайся, чтобы в последний миг ты не боялась, — внимательный взгляд серых глаз завораживал, гипнотизировал, внушал, — “Не страшно умирать, когда жизнь прожита не зря” — это были последние слова моей жены — Эмилии, — тяжелый вздох вырвался из его груди, — Вы с ней похожи, и я не хочу видеть, как моя дочь умирает просто так. Борись с этой гадостью, покажи, что ты достойна жизни.”

    — Питер МакКензи · книга
16. «

    Мы были в своём мире, ища ответы в глазах друг друга...

    Мы были в своём мире, ища ответы в глазах друг друга...

    — Наоми Осака · книга
17. «

    Сладкие условия — лишь ловушка для таких умненьких деток.

    Сладкие условия — лишь ловушка для таких умненьких деток.

    — Айлин Диас · книга
18. «

    Судьба хорошенько потрепала этого парня, подарив ему много слёз, которых он никогда не проливал, подарив страх потери, что прежде не испытывал, подарив новое начало — новую жизнь. Новый шанс...

    Судьба хорошенько потрепала этого парня, подарив ему много слёз, которых он никогда не проливал, подарив страх потери, что прежде не испытывал, подарив новое начало — новую жизнь. Новый шанс...

    — Айлин Диас · книга
19. «

    Мафия — это не игра, в которую захотел — поиграл, захотел — прекратил. Если ты начал, то должен быть верен ей до конца, выйти можно лишь одним способом — вместе со смертью. Мафиозные тайны остаются тайными навсегда. И либо это происходит добровольно, либо тебя заставляют замолчать...

    Мафия — это не игра, в которую захотел — поиграл, захотел — прекратил. Если ты начал, то должен быть верен ей до конца, выйти можно лишь одним способом — вместе со смертью. Мафиозные тайны остаются тайными навсегда. И либо это происходит добровольно, либо тебя заставляют замолчать...

    — Айлин Диас · книга
20. «

    Но позднее, стоя под проливным дождем посреди кладбища, — словно сама природа оплакивала потерю — перед очередным мраморным камнем с высеченным именем, датами, он был без зонта... Промок до нитки, но так и не вздрогнул. Он принёс букет любимых цветов мамы — Эйда их тоже любила — Лилии — цветы величия. Оставляя их, отец признавал своё уважение перед ней, как делал это каждый раз, навещая могилу матери... Тогда под шум капель, бьющих по земле, по гравию, бетону, мрамору, отец внезапно дрогнул, произнеся: “Они похожи с Эмили”.

    Но позднее, стоя под проливным дождем посреди кладбища, — словно сама природа оплакивала потерю — перед очередным мраморным камнем с высеченным именем, датами, он был без зонта... Промок до нитки, но так и не вздрогнул. Он принёс букет любимых цветов мамы — Эйда их тоже любила — Лилии — цветы величия. Оставляя их, отец признавал своё уважение перед ней, как делал это каждый раз, навещая могилу матери... Тогда под шум капель, бьющих по земле, по гравию, бетону, мрамору, отец внезапно дрогнул, произнеся: “Они похожи с Эмили”.

    — Джошуа МакКензи · книга