25 цитат Лены Элтанга — коротко и по делу

Лена Элтанг — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 25 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Потому что, когда любишь кого-то, то знаешь о нём странное, и чувствуешь дикое, и видишь весь его дремотный ил, и зелёную донную мглу, и слепнущую в нём небесную силу. Но ты не боишься, всё странное представляется тебе объяснимым, а дикое — почти что ручным, и если тебя спрашивают: как ты это терпишь, или просто — каково это? ты даже не сразу понимаешь, о чём речь.

   Потому что, когда любишь кого-то, то знаешь о нём странное, и чувствуешь дикое, и видишь весь его дремотный ил, и зелёную донную мглу, и слепнущую в нём небесную силу. Но ты не боишься, всё странное представляется тебе объяснимым, а дикое — почти что ручным, и если тебя спрашивают: как ты это терпишь, или просто — каково это? ты даже не сразу понимаешь, о чём речь.

   — Каменные клёны · книга
2. «

   Рожденный ползать летает после смерти.

   Рожденный ползать летает после смерти.

   — Побег куманики · книга
3. «

   Стены белые. Запах извёстки. Было всё, ничего не сбылось. Зимний воздух, солёный и жёсткий, на глазах промерзает насквозь.

   Стены белые. Запах извёстки. Было всё, ничего не сбылось. Зимний воздух, солёный и жёсткий, на глазах промерзает насквозь.

   — Каменные клёны · книга
4. «

   Вина – это не белый камень, который ты бросаешь в колодец, чтобы простоять всю оставшуюся жизнь, сколнившись над колодезным срубом в ожидании всплеска. У вины нет причины, обстоятельств и катарсиса, дождавшись которого, ты можещь разогнуться, наконец, и начать жить по-человечески. У вины вообще нет своей жизни – это так же верно, как то, что она не может отнять твою. Вина – это сам колодец.

   Вина – это не белый камень, который ты бросаешь в колодец, чтобы простоять всю оставшуюся жизнь, сколнившись над колодезным срубом в ожидании всплеска. У вины нет причины, обстоятельств и катарсиса, дождавшись которого, ты можещь разогнуться, наконец, и начать жить по-человечески. У вины вообще нет своей жизни – это так же верно, как то, что она не может отнять твою. Вина – это сам колодец.

   — Каменные клёны · книга
5. «

   Дикий лимон нарочно становится горьким как желчь – для того, чтобы стать несъедобным и уцелеть.

   Дикий лимон нарочно становится горьким как желчь – для того, чтобы стать несъедобным и уцелеть.

   — Каменные клёны · книга
6. «

   Как тебе справляться со своим настоящим, если прошлое оказывается обманкой?

   Как тебе справляться со своим настоящим, если прошлое оказывается обманкой?

   — Картахена · книга
7. «

   Ум человека – как собачий хвост, уж если кренделем – сколько не выпрямляй, всё равно загнется.

   Ум человека – как собачий хвост, уж если кренделем – сколько не выпрямляй, всё равно загнется.

   — Каменные клёны · книга
8. «

   Мёртвые не сразу погружаются во тьму, а какое-то время видят мир как будто через вуаль с мушками или прозрачный платок, потом – как через засиженное мухами стекло, а потом – тьма сгущается, обступает их со всех сторон и больше ничего не происходит, разве что кто-то, сжалившись, почитает им вслух.

   Мёртвые не сразу погружаются во тьму, а какое-то время видят мир как будто через вуаль с мушками или прозрачный платок, потом – как через засиженное мухами стекло, а потом – тьма сгущается, обступает их со всех сторон и больше ничего не происходит, разве что кто-то, сжалившись, почитает им вслух.

   — Каменные клёны · книга
9. «

   Воспоминания, как чужие векселя — в горькие дни можешь ими рассчитываться, выкручиваться, сжимая в кулаке стремительно убывающую жизнь. Но пока тебе есть чем платить, пока прошлое подкидывает тебя, словно послушный батут — ты в силе, у тебя полный рукав козырей.

   Воспоминания, как чужие векселя — в горькие дни можешь ими рассчитываться, выкручиваться, сжимая в кулаке стремительно убывающую жизнь. Но пока тебе есть чем платить, пока прошлое подкидывает тебя, словно послушный батут — ты в силе, у тебя полный рукав козырей.

   — Саша Сонли · книга
10. «

    Возраст положено отсчитывать от конца линии, просто не все это понимают.

    Возраст положено отсчитывать от конца линии, просто не все это понимают.

    — Картахена · книга
11. «

    Прошлое – самая мучительная причина для ссор, избыть её невозможно, как невозможно избыть содеянное зло, ясно, что вода, превращённая в кровь, уже не станет водой, но можно – можно! – отвернуться и не пить…

    Прошлое – самая мучительная причина для ссор, избыть её невозможно, как невозможно избыть содеянное зло, ясно, что вода, превращённая в кровь, уже не станет водой, но можно – можно! – отвернуться и не пить…

    — Каменные клёны · книга
12. «

    Может быть, ты знаешь, сколько времени живёт комар, до какой глубины море освещается солнцем и какова душа устрицы, но тебе далеко до описанного Аукианом пожилого раба, видящего всё насквозь.

    Может быть, ты знаешь, сколько времени живёт комар, до какой глубины море освещается солнцем и какова душа устрицы, но тебе далеко до описанного Аукианом пожилого раба, видящего всё насквозь.

    — Каменные клёны · книга
13. «

    Боги её услыхали мольбу: смешавшись, обоих Соединились тела, и лицо у них стало едино.

    Боги её услыхали мольбу: смешавшись, обоих Соединились тела, и лицо у них стало едино.

    — Каменные клёны · книга
14. «

    Плохо рассказанные воспоминания изменяют прошлое, а плохо придуманные — будущее.

    Плохо рассказанные воспоминания изменяют прошлое, а плохо придуманные — будущее.

    — Побег куманики · книга
15. «

    Женщины — привратницы хаоса, им доверяешь по умолчанию, если они плохо держат дверь, то темнота проникает повсюду.

    Женщины — привратницы хаоса, им доверяешь по умолчанию, если они плохо держат дверь, то темнота проникает повсюду.

    — Картахена · книга
16. «

    Мысли могут мучить почище пыточных колёс.

    Мысли могут мучить почище пыточных колёс.

    — Саша Сонли · книга
17. «

    Писатель должен оставить позади трудную юность, полную недоразумений, скитаний и радостных вспышек горя.

    Писатель должен оставить позади трудную юность, полную недоразумений, скитаний и радостных вспышек горя.

    — Картахена · книга
18. «

    ... В сорок лет надо жить какой-то особой жизнью — без лишних телодвижений, без суеты и без выпивки. Когда мне стукнет сорок, подумал я, нужно будет превратиться в египетскую статуэтку: правым ухом слушать дыхание жизни, а левым — дыхание смерти. Нужно будет прогнать всех, кто мешает, и даже тех, кто не мешает, но и не слишком помогает. Всех, кто отнимает время, донимает своей пустотой, занимает деньги без отдачи, понимает слишком много, вынимает ножик из кармана и принимает меня за дурака. Всех отлучить и сохранять равновесие.

    ... В сорок лет надо жить какой-то особой жизнью — без лишних телодвижений, без суеты и без выпивки. Когда мне стукнет сорок, подумал я, нужно будет превратиться в египетскую статуэтку: правым ухом слушать дыхание жизни, а левым — дыхание смерти. Нужно будет прогнать всех, кто мешает, и даже тех, кто не мешает, но и не слишком помогает. Всех, кто отнимает время, донимает своей пустотой, занимает деньги без отдачи, понимает слишком много, вынимает ножик из кармана и принимает меня за дурака. Всех отлучить и сохранять равновесие.

    — Другие барабаны · книга
19. «

    Стоит человеку решить, что он создан для ненависти, скреплен ею, как будто музейный скелет хищного существа – проволокой, как он становится хрупким, и, если проволоку выдернуть, он рассыплется на тысячу позвонков и мелких хрящиков.

    Стоит человеку решить, что он создан для ненависти, скреплен ею, как будто музейный скелет хищного существа – проволокой, как он становится хрупким, и, если проволоку выдернуть, он рассыплется на тысячу позвонков и мелких хрящиков.

    — Картахена · книга
20. «

    Я пишу в никуда, потому что никуда всегда отвечает, в отличие от всех остальных.

    Я пишу в никуда, потому что никуда всегда отвечает, в отличие от всех остальных.

    — Каменные клёны · книга