284 цитаты Лены Обуховы о смысле жизни

Ниже 284 цитаты Лены Обуховы — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Утро, начинающееся с крика, не может быть добрым по определению. И не важно, кто и почему кричит. Это может быть крик боли, отчаяния, злости, радости, предупреждения — все равно услышавший его должен бросить все свои дела, даже если это была неспешная чашка кофе, и выяснить, что случилось, а затем уже действовать по обстоятельствам. Но почти со стопроцентной гарантией можно утверждать, что до кофе дело уже не дойдет.

   Утро, начинающееся с крика, не может быть добрым по определению. И не важно, кто и почему кричит. Это может быть крик боли, отчаяния, злости, радости, предупреждения — все равно услышавший его должен бросить все свои дела, даже если это была неспешная чашка кофе, и выяснить, что случилось, а затем уже действовать по обстоятельствам. Но почти со стопроцентной гарантией можно утверждать, что до кофе дело уже не дойдет.

   — Наталья Тимошенко · книга
2. «

   Большинство людей искренне верят, что все плохое, происходящее с другими, никогда их не коснется. И большинство несчастий случается с ними не тогда, когда они чуют неладное, собираются и мобилизуют все свои силы и внимание. Они случаются тогда, когда, почувствовав себя в безопасности, человек расслабляется.

   Большинство людей искренне верят, что все плохое, происходящее с другими, никогда их не коснется. И большинство несчастий случается с ними не тогда, когда они чуют неладное, собираются и мобилизуют все свои силы и внимание. Они случаются тогда, когда, почувствовав себя в безопасности, человек расслабляется.

   — Наталья Тимошенко · книга
3. «

   Сквозь густые кроны пробивались лучи клонящегося к закату солнца, на ветках чирикали птицы, и все это создавало атмосферу спокойствия и безмятежности.

   Сквозь густые кроны пробивались лучи клонящегося к закату солнца, на ветках чирикали птицы, и все это создавало атмосферу спокойствия и безмятежности.

   — Наталья Тимошенко · книга
4. «

   Она хорошо знала, что вдохновение – вторично. Первична – идея, мысль, понимание сцены, которую нужно описать.

   Она хорошо знала, что вдохновение – вторично. Первична – идея, мысль, понимание сцены, которую нужно описать.

   — Наталья Тимошенко · книга
5. «

   Детали окружающего мира часто ускользали от её внимания, события быстро исчезали из памяти. Может быть, проблема была в том, что с каждым годом она все больше отгораживалась от мира реального, превращаясь в затворницу, и все больше погружалась в мир виртуальный, где были ее работа, хобби и общение с людьми. В результате мир реальный стал для нее чем-то вроде бесконечного скучного сериала, который она как будто много лето смотрела по инерции. Совсем бросить не получалось, но какие-то эпизоды вполне можно было пропустить, а запомнить детали и вовсе не требовалось.

   Детали окружающего мира часто ускользали от её внимания, события быстро исчезали из памяти. Может быть, проблема была в том, что с каждым годом она все больше отгораживалась от мира реального, превращаясь в затворницу, и все больше погружалась в мир виртуальный, где были ее работа, хобби и общение с людьми. В результате мир реальный стал для нее чем-то вроде бесконечного скучного сериала, который она как будто много лето смотрела по инерции. Совсем бросить не получалось, но какие-то эпизоды вполне можно было пропустить, а запомнить детали и вовсе не требовалось.

   — Наталья Тимошенко · книга
6. «

   Он не знал, что под землей и высоко над ней может быть одинаково страшно.

   Он не знал, что под землей и высоко над ней может быть одинаково страшно.

   — Наталья Тимошенко · книга
7. «

   Правильно говорят, женщины-химики пьют до потери реакции, женщины-физики до потери сопротивления, а женщины-медики до потери пульса.

   Правильно говорят, женщины-химики пьют до потери реакции, женщины-физики до потери сопротивления, а женщины-медики до потери пульса.

   — Наталья Тимошенко · книга
8. «

   Если женщина мне нравится здесь и сейчас, я ее добиваюсь, а не думаю, готов ли прожить с ней до смерти.

   Если женщина мне нравится здесь и сейчас, я ее добиваюсь, а не думаю, готов ли прожить с ней до смерти.

   — Наталья Тимошенко · книга
9. «

   Никто не может обидеть сильнее, чем человек, которого любишь.

   Никто не может обидеть сильнее, чем человек, которого любишь.

   — Наталья Тимошенко · книга
10. «

    Вы вполне адекватны, просто попали в плен собственных фантазий. Так бывает с людьми, когда они сталкиваются с ситуацией, с которой не могут справиться. Мозг пытается нам помочь, замещая бессмысленную для него реальность фантазией, которая хоть как-то может объяснить происходящее.

    Вы вполне адекватны, просто попали в плен собственных фантазий. Так бывает с людьми, когда они сталкиваются с ситуацией, с которой не могут справиться. Мозг пытается нам помочь, замещая бессмысленную для него реальность фантазией, которая хоть как-то может объяснить происходящее.

    — Наталья Тимошенко · книга
11. «

    К хорошему не просто быстро привыкаешь. Хорошее так глубоко проникает в твою жизнь, что меняет ее полностью, как вирус меняет структуру ДНК. Как будто хорошее – это и есть вирус.

    К хорошему не просто быстро привыкаешь. Хорошее так глубоко проникает в твою жизнь, что меняет ее полностью, как вирус меняет структуру ДНК. Как будто хорошее – это и есть вирус.

    — Наталья Тимошенко · книга
12. «

    Да, я не нуждаюсь ни в чей защите, но именно поэтому такая защита вдвойне приятнее.

    Да, я не нуждаюсь ни в чей защите, но именно поэтому такая защита вдвойне приятнее.

    — Наталья Тимошенко · книга
13. «

    В астрале действительно можно подцепить что угодно. Равно как можно призвать нечто опасное, объединив энергию в коллективной медитации.

    В астрале действительно можно подцепить что угодно. Равно как можно призвать нечто опасное, объединив энергию в коллективной медитации.

    — Наталья Тимошенко · книга
14. «

    Магия не прощает ошибок и того, кто их совершает.

    Магия не прощает ошибок и того, кто их совершает.

    — Наталья Тимошенко · книга
15. «

    Но каким бы взрослым он ни пытался казаться, лицо его оставалось почти детским и пока еще выдавало некоторые мысли и чувства.

    Но каким бы взрослым он ни пытался казаться, лицо его оставалось почти детским и пока еще выдавало некоторые мысли и чувства.

    — Наталья Тимошенко · книга
16. «

    Признаться кому-то в том, во что еще недавно сама не верила, трудно, даже если этот кто-то утверждает, что видел многое. Никогда нельзя знать заранее, где именно заканчивается то самое многое.

    Признаться кому-то в том, во что еще недавно сама не верила, трудно, даже если этот кто-то утверждает, что видел многое. Никогда нельзя знать заранее, где именно заканчивается то самое многое.

    — Наталья Тимошенко · книга
17. «

    Она всегда считала, что людям нужно давать второй шанс. Какое бы преступление они не совершили, им нужно дать шанс осознать и исправиться, но в этот самый момент она вдруг поняла, что уже не готова проверять на маленькой девочки, уже и так лишившийся матери, насколько всё осознало и исправилось чудовище, называющее себя её отцом.

    Она всегда считала, что людям нужно давать второй шанс. Какое бы преступление они не совершили, им нужно дать шанс осознать и исправиться, но в этот самый момент она вдруг поняла, что уже не готова проверять на маленькой девочки, уже и так лишившийся матери, насколько всё осознало и исправилось чудовище, называющее себя её отцом.

    — Наталья Тимошенко · книга
18. «

    Лучше уж рискнуть и проиграть, чем всю жизнь думать, что не использовала свой шанс.

    Лучше уж рискнуть и проиграть, чем всю жизнь думать, что не использовала свой шанс.

    — Наталья Тимошенко · книга
19. «

    Общество всегда будет тебя осуждать, что ни делай. Не одни, так другие, не за это, так за то. Всем не угодишь.

    Общество всегда будет тебя осуждать, что ни делай. Не одни, так другие, не за это, так за то. Всем не угодишь.

    — Наталья Тимошенко · книга
20. «

    Все дело в том, Саша, что раны, не оставляющие шрамов, не оставляют и памяти о себе. Люди забывают и о них, и о том, как их получили. Они могут снова и снова повторять одни и те же ошибки, и только когда останется шрам, перестанут лезть в подвал.

    Все дело в том, Саша, что раны, не оставляющие шрамов, не оставляют и памяти о себе. Люди забывают и о них, и о том, как их получили. Они могут снова и снова повторять одни и те же ошибки, и только когда останется шрам, перестанут лезть в подвал.

    — Наталья Тимошенко · книга