Нетрудно предсказать, что если в ближайшие два десятка лет в нашем регионе не сложится толерантное многонациональное общество, здесь возникнет зона непрерывных столкновений, как это случилось на Балканах перед Первой мировой войной.
Если администрация президента Рамоса доведет до сознания рядовых филиппинцев, что выборы — это не просто повод для шумного праздника с песнями, плясками и бесплатным угощением, а событие, определяющее их жизнь и то, будут ли у них работа и зарплата, дома, школы и больницы, ситуация в корне изменится. Когда рядовые филиппинцы поймут, что стагнация их страны и безработица — результат игры коррумпированных политиков, всеобщего разгильдяйства и некомпетентности, то сразу начнут поддерживать тех, кто искренне желает обеспечить верховенство закона, установить порядок и дисциплину, снизить завышенные тарифы, квоты и лицензии и прочие разорительные практики монополий, чтобы обратить финансы на создание рабочих мест.
Есть особенность, по которой можно отличить развитую страну от неразвитой. Если люди не понимают, почему они живут бедно, и верят, что есть какой-то мессия или армейский генерал с армией и пушками, достаточно решительный и разбирающийся в бизнесе, чтобы разом решить проблемы бедности, безработицы и отставания, значит, эта страна неразвитая, потому что такая ситуация может сложиться только в неразвитой стране.
Начать с проповеди высоких моральных принципов, твёрдых убеждений и самых лучших намерений искоренить коррупцию — легко. А вот жить в соответствии с этими добрыми намерениями — трудно. Для этого требуются сильные лидеры и решимость бороться со всеми нарушителями, безо всяких исключений.
В Сингапуре царят спокойствие, уверенность и гармония. Это возможно благодаря тому, что мы твердо знаем: нет таких проблем, которые нельзя решить с помощью честного и эффективного правительства.
Мы не можем измерить свое счастье в цифрах роста ВВП. Счастье складывается из того, как заботятся друг о друге родные и близкие, как мы ухаживаем за стариками и детьми, — все эти тончайшие нити сплетаются в такое общество, принадлежностью к которому можно гордиться.
Если мы верим в достоинство человека и в его право быть свободным, если мы ценим человеческую жизнь независимо от цвета кожи и религии, значит, нам следует бороться с фатальным равнодушием, основанном на утверждении, будто и древний дикарь, и современный человек в конце концов остаются не более чем животными, способными лишь отстаивать свои собственные интересы, не считаясь с правами и — хуже всего — жизнью других представителей своей расы. Как социал-демократы мы отказались от утверждения, будто богатые должны богатеть, а бедные — нищенствовать. Мы боремся с экономической и социальной несправедливостью и предоставляем всем равные права.
Чтобы влиться в русло общей экономики Азии, австралийцам нет нужды становиться азиатами — ни в культуре, ни в ценностях или традициях. Но австралийцам необходимо понимать азиатов, чувствовать себя с ними свободно — так, чтобы азиаты чувствовали себя свободно с австралийцами и сотрудничество было комфортным и осуществлялось на равных правах. Это будет невозможно до тех пор, пока австралийцы не примут азиатов такими, каковы они есть, избавившись от неприязни к тем, кто исповедует иные ценности или соблюдает иные традиции.
Мы можем сколько угодно восхищаться и овладевать их наукой, изучать технологии, искусство менеджмента и ноу-хау в искусстве маркетинга, но мы никогда не станем подстраиваться под западную систему социальных устоев и образа жизни. Мы должны учиться на опыте Японии — тому, как менее чем за 100 лет (со времен Реставрации Мэйдзи[26], начавшейся в 1868 году) они превратились в современную индустриальную державу, бережно сохранив свои культуру и традиции.
У меня было два пути. Первый — это воровать и вывести своих друзей и родственников в списки «Форбс», при этом оставив свой народ на голой земле. Второй — это служить своему народу и вывести страну в десятку лучших стран мира. Я выбрал второе.
Религия не может стать силой, укрепляющей национальное единство. Напротив, отделение церкви от государства совершенно необходимо для воцарения межрелигиозной гармонии в нашем сообществе с его множеством религий.
Советский Союз прожил в эгалитарном обществе уже 70 лет, но избавился ли он от бедности, проституции, несправедливости, голода? Помогла ли ему установка на подавление природных инстинктов — заложенного в человеке стремления выделиться, превзойти в чем-то других, больше зарабатывать, чтобы увеличить шансы своей семьи на достойную жизнь и дать ей хорошую базу для развития? Все это безнадежно застыло, омертвело в атмосфере уравниловки.
Если бы я выбирал профессию, которая требует наибольших затрат сил при мизерной отдаче, то, скорее всего, это было бы преподавание (при условии серьезного к нему отношения). Учитель должен уметь убеждать, вдохновлять, увлекать и дисциплинировать молодой ум, прививая ему правильные привычки. Он должен обладать талантом.
Я спрашиваю себя: в чем состоит самая страшная угроза человечеству? Думаю, она — в самом существовании человека, который из-за своей противоречивой натуры способен на самоуничтожение. Проблемой стало глобальное потепление: ураганы в Европе, которых там никогда не видывали, засуха во многих странах. Образуется ли где-то Эль-Ниньо или Эль-Нина — это опять-таки результат сжигания углеводородов и стремительного роста населения планеты.