Начать с проповеди высоких моральных принципов, твёрдых убеждений и самых лучших намерений искоренить коррупцию — легко. А вот жить в соответствии с этими добрыми намерениями — трудно. Для этого требуются сильные лидеры и решимость бороться со всеми нарушителями, безо всяких исключений.
Как у любого человека с китайскими корнями, моя система ценностей отличается от американской или западной. Если вы спросите американцев или европейцев о самых важных вещах, они назовут демократию, свободу, права человека, все конституционные гарантии прав и свободы личности. Я посещал Америку и был поражен, а иногда и напуган творящимся там беззаконием, уличной преступностью, проституцией, наркоманией, легкостью в применении оружия, бытовой жестокостью и толпами бездомных на улицах. Я чувствовал себя в постоянной опасности. Там постоянно нужно помнить о том, куда можно пойти, а куда лучше не соваться. Это резко поляризованное общество с неприличным богатством в пригородах и нищетой в трущобах, нисколько не похожее на азиатский образ идеального общества. Мой идеал общества — это когда все сыты, здоровы, имеют крышу над головой, хорошее образование для своих детей и уверенность в будущем. Чтобы добиться этого, нам необходимо сильное и чистое правительство, честно работающее для того, чтобы наделить равными правами всех граждан независимо от их национальности, веры или пола. Чтобы каждый мог трудиться с максимальной отдачей и получал за это по максимуму.
У меня есть теория по поводу того, чем отличаются Австралия и Канада. Обе страны занимают огромные территории с относительно малочисленным населением, которое даже в ближайшие тысячелетия не сумеет истощить свои природные ресурсы. Изобилие породило своеобразный синдром богатства ресурсов. Главное проявление этого синдрома — расслабленное, а не сосредоточенное настроение в обществе. Такому обществу не хватает мотивации, чтобы напрягаться, поскольку правительство и так обеспечивает хороший уровень жизни. Через субсидии, политику удержания цен и высокие зарплаты оно равномерно распределяет средства, причем от людей не требуется практически никаких усилий. Так и получилось, что австралийцы, канадцы и некоторая часть новозеландцев много тратят, почти не имеют сбережений, неконкурентоспособны и легко влезают в долги.
Учителей-сингапурцев не устраивает их заработная плата — низкая в сравнении с той, какую получают настоящие учителя-англичане. Ну что ж, это неизбежно. Мы вынуждены платить больше, чтобы привлечь сюда иностранцев: обычная рыночная цена и надбавка от Сингапура. Я и сам часто встречаю сотрудников банков — национальных и международных, нанятых правительством по контракту и получающих больше меня. Но я научился не воспринимать это как обиду.
Наши профсоюзы в начале своей деятельности часто служили прибежищем неумелым, ленивым и откровенно антисоциальным личностям. Такие люди во всех странах первыми стремятся объединиться в союз, чтобы сообща защищаться от естественного желания хозяина избавиться от плохих работников. Я не прошу наших профсоюзных лидеров в открытом демократическом обществе брать на себя роль менеджеров. Но, опираясь на новый трудовой кодекс, призываю их прекратить покрывать тех, кто работает спустя рукава. Мы не должны сползти к практике, при которой профсоюзное движение превращается в няньку для слабейших и нерадивых сотрудников, а система уравниловки отбивает у других людей охоту работать лучше, чем эти лентяи.
Любой, кто считает, что с русскими покончено как с великой нацией, должен вспомнить об их ученых, работавших в космической и атомной области, гроссмейстерах, олимпийских чемпионах. В отличие от коммунистической системы, русские — не те люди, которых можно выбросить на свалку истории.
Не так давно, в 1950-х, многие сингапурцы, особенно те, что учились в Китае, верили, что Китай демонстрирует выдающийся прогресс в непрерывной революции и индустриализации. Они судили об этом по репортажам в глянцевых журналах и восторженным телепередачам, по детским дворцам, образцово-показательным фабрикам и деревням, куда приглашали редких гостей. Я уверен, что большинство молодых сингапурцев или молодых китайцев в Сингапуре проголосовали бы за такую систему.
Азия — не пещера Али-Бабы с сокровищами. Восточная Азия особенно бедна ресурсами. Эти страны богатеют исключительно благодаря тяжелому труду своих граждан, бережливости, большим резервам, низкому потреблению и крупным инвестициям. Работоспособность заложена в этих народах самой культурой. Они особенно хороши в учебе и высококвалифицированном труде. Именно бедность ресурсов развила в их культуре привычку трудиться много и с полной отдачей.
Сидеть на скамье удобнее и безопаснее, чем на складном стульчике, не так ли? Сейчас мы сидим на складном стульчике, и я твёрдо намерен усидеть на нём. Ведь если 214 квадратных миль – это всё, чем мы располагаем, то в наших силах сделать этот стульчик надёжным и прочным. Вы видели Сингапур и его жителей? Наш стульчик выкован из стали.
В середине 1980-х мы отметили перемену в нашей молодежи. Она стала меньше придерживаться конфуцианства и придавать больше значения правам личности и свободе быть самим собой. Стремительный скачок в развитии и росте поднял уровень жизни и распахнул двери перед западными массмедиа и потоком туристов. Все больше семей проводят свои отпуска за границей. Они уже не так строго придерживаются традиционных ценностей и образа жизни, как их старшие братья 20-30 лет назад. И мы приняли решение восстановить значение семьи, введя в школах преподавание конфуцианской этики и основ других религий с целью приостановить вестернизацию сингапурского общества. К несчастью, это вызвало вспышку активности у христианских миссионеров, ринувшихся в погоню за новообращенными. Не остались в стороне и буддисты и мусульмане, тоже впавшие в миссионерский пыл. Нам пришлось отказаться от преподавания конфуцианства и основ религии. Все, что осталось, — это уроки граждановедения для учеников в возрасте от шести до шестнадцати лет.
Независимо от расы или религии мы зарабатываем на том, что производим, а не на религии или расе. Развитие экономики, подъем производительности, увеличение отдачи — все это имеет смысл лишь при честной игре и честном распределении прибыли, чтобы у каждого из нас был стимул для максимального участия в общей борьбе за выживание и развитие.
Мы не можем предсказать, у кого из нашего молодого поколения менеджеров, инженеров и профессионалов обнаружится талант предпринимателя. Он вырабатывается путем проб и ошибок и проявляется, лишь когда человек окунается в глубокие воды бизнеса.
Подавляющее большинство людей в этой стране – националисты. Они ненавидят колониальную Малайю, потому что она унизила их и лишила самоуважения. Она не обеспечила им условия, в которых они могли бы вести достойное человека существование в мирном и процветающем обществе, где богатства страны служат всей нации, а не тем немногим, кто из соображений военной безопасности захватил политический контроль над всей территорией.
Мы в Сингапуре успели наделать ошибок. Например, в стремлении как можно быстрее перестроить город мы безжалостно уничтожили множество старых и прочных зданий. Мы не сразу осознали, что не только разрушаем собственное культурное наследство, но и уничтожаем те неповторимые черты Сингапура, которые так привлекают туристов. Однако нас никогда не интересовало бессмысленное разрушение. И потому мы запустили программы по восстановлению и сохранению этнических районов, таких как Чайнатаун, Маленькая Индия, Кампонг Глам и район с очаровательными особняками эпохи колонизации. [...] Их ценность с точки зрения архитектуры, культуры и туризма нельзя выразить в долларах и центах.
На капиталистическом Западе привыкли решать все проблемы при помощи денег — и к чему это привело? Посмотрите на тот же Бродвей в Нью-Йорке. Вы увидите бездомных, бродяг на улице. Причем их сегодня больше, чем в 1950-х и 1960-х годах, перед началом программы «Великое общество». Почему? Почему все только ухудшилось после того, как президент, движимый сочувствием, вдохновился грандиозным видением богатого и процветающего общества, где никто не обойден заботой — будь то черные или национальные меньшинства, или бездомные и безработные? В итоге в стране стало еще больше несчастных и униженных, обездоленных и нищих. В чем причина? Неужели мы не усвоили этот урок? И где тогда бродяги в Сингапуре? Покажите мне хотя бы одного. Вот чем я горжусь.
Если мы не сможем увеличивать производительность труда или интенсивность работы наших граждан, наша экономика замедлится. Тогда сингапурцы не обнаружат богатого рынка вакансий, растущих доходов и конкурентных цен на недвижимость — все показатели повернутся вспять. Это плохо скажется на большинстве населения, поскольку вызовет сокращение рабочих мест и уменьшение заработной платы. Труднее всего будет найти работу молодым сингапурцам, содержащим семьи. И хотя появится больше дешевых квартир, они не смогут их купить, поскольку доходы сократятся. Круг возможностей граждан Сингапура заметно сузится. Мы получим разрушающуюся экономику со всеми ее «прелестями»: снижением цен на недвижимость, в том числе и на квартиры, падением уровня запросов и зарплат, сокращением числа рабочих мест. Как только это случится, самые талантливые работники ринутся искать более сытные пастбища, еще туже закручивая спираль, способную привести к полному краху Сингапура.
Мы использовали те преимущества, которые достались нам от англичан: английский язык, законодательство, парламентскую систему и разделение законодательной и исполнительной власти. Однако мы сделали все, чтобы избежать застойной практики богатых стран. Мы видели, как теряют свое величие выдающиеся нации, сползая в болото равнодушия. Утрата предприимчивости и трудолюбия — это результат не только снижения доходов от предприятий, но и потери трудового энтузиазма. Мы знаем, как трудно бороться с системой субсидий, чтобы отменить их в государстве, где люди уже привыкли жить на подачки правительства.
Богатство и бедность — вещи родственные. Как внутри государства, так и на международном уровне вы можете столкнуться с напряженными отношениями, обострившимися не столько из-за того, что вы слишком бедны и настроены против кого-то слишком богатого, а скорее из-за того, что ваше положение намного лучше, чем у кого-то, кто из-за этого чувствует себя обойденным.