13 цитат Лидии Ланча — избранное

Подборка из 13 цитат Лидии Ланча: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Большинству мужиков слишком многого надо. Они слишком зависимы. Слишком капризны. Слишком нуждаются в материнской заботе. А если этого нет, они сразу впадают в отчаяние. Они навсегда остаются детьми – маленькими мальчиками, не способными убить в себе маленьких девочек. Вечно требуют любви и участия. Непрестанного внимания.

   Большинству мужиков слишком многого надо. Они слишком зависимы. Слишком капризны. Слишком нуждаются в материнской заботе. А если этого нет, они сразу впадают в отчаяние. Они навсегда остаются детьми – маленькими мальчиками, не способными убить в себе маленьких девочек. Вечно требуют любви и участия. Непрестанного внимания.

   — Парадоксия: дневник хищницы · книга
2. «

   Как и все джанки, мы крепко подсели. На адреналин. Адреналин — тоже наркотик. С высокой степенью привыкания. А потом прежней дозы становится мало, и в следующий раз ты закидываешься двойной. Потому что иначе не вставит.

   Как и все джанки, мы крепко подсели. На адреналин. Адреналин — тоже наркотик. С высокой степенью привыкания. А потом прежней дозы становится мало, и в следующий раз ты закидываешься двойной. Потому что иначе не вставит.

   — Парадоксия: дневник хищницы · книга
3. «

   В их истории я останусь страницей, навсегда заложенной закладкой, в моей истории они будут лишь сносками мелким шрифтом.

   В их истории я останусь страницей, навсегда заложенной закладкой, в моей истории они будут лишь сносками мелким шрифтом.

   — Парадоксия: дневник хищницы · книга
4. «

   Он был очень красивый, но весь какой-то обломанный. Трезвый, но мерзкий. Патологический лжец, мелкий вор, жулик и сексуальный маньяк. Причём, маньяк неотразимый. Стоит ему улыбнуться и ты сама выпрыгнешь из трусов. Она мне сказала, что с ним надо поосторожнее, но при этом она почему-то была уверена, что я сумею вправить ему мозги. И это при том, что я до сих пор безуспешно пыталась вправить мозги себе.

   Он был очень красивый, но весь какой-то обломанный. Трезвый, но мерзкий. Патологический лжец, мелкий вор, жулик и сексуальный маньяк. Причём, маньяк неотразимый. Стоит ему улыбнуться и ты сама выпрыгнешь из трусов. Она мне сказала, что с ним надо поосторожнее, но при этом она почему-то была уверена, что я сумею вправить ему мозги. И это при том, что я до сих пор безуспешно пыталась вправить мозги себе.

   — Парадоксия: дневник хищницы · книга
5. «

   <...> ты все еще веришь, что если сосредоточить боль в каком-нибудь одном месте, она там и останется, и поселится где-то внутри — безопасная, крошечная, а вовсе не та всепоглощающая пелена, которая подступает к тебе извне, и смыкается, и начинает душить... и душит всю жизнь, от первого до последнего вздоха. День за днем. День за днем. Я это знаю. Я знаю.

   <...> ты все еще веришь, что если сосредоточить боль в каком-нибудь одном месте, она там и останется, и поселится где-то внутри — безопасная, крошечная, а вовсе не та всепоглощающая пелена, которая подступает к тебе извне, и смыкается, и начинает душить... и душит всю жизнь, от первого до последнего вздоха. День за днем. День за днем. Я это знаю. Я знаю.

   — Парадоксия: дневник хищницы · книга
6. «

   — Скучала по мне? — шепчет, уткнувшись губами мне в шею. Хватает меня, опрокидывает на больничную койку. В ответ я шепчу: — Да, солнце, ужасно скучала. Разумеется, это ложь. Я хотела, чтобы он умер.

   — Скучала по мне? — шепчет, уткнувшись губами мне в шею. Хватает меня, опрокидывает на больничную койку. В ответ я шепчу: — Да, солнце, ужасно скучала. Разумеется, это ложь. Я хотела, чтобы он умер.

   — Парадоксия: дневник хищницы · книга
7. «

   Я всегда была очень тщеславной. И только тщеславие меня спасло. Не дало мне сойти с ума. Не дало выпасть за борт. Я во всем доходила до крайности — в страсти, в жадности, в ненасытности. Но я всегда знала, когда надо сказать себе «хватит». Когда надо сдержаться. Я всегда знала, где надо остановиться, чтобы все-таки не свалиться в волчью яму ненависти к себе, пагубного привыкания и депрессии.

   Я всегда была очень тщеславной. И только тщеславие меня спасло. Не дало мне сойти с ума. Не дало выпасть за борт. Я во всем доходила до крайности — в страсти, в жадности, в ненасытности. Но я всегда знала, когда надо сказать себе «хватит». Когда надо сдержаться. Я всегда знала, где надо остановиться, чтобы все-таки не свалиться в волчью яму ненависти к себе, пагубного привыкания и депрессии.

   — Парадоксия: дневник хищницы · книга
8. «

   То, что ночью казалось прекрасным и удивительным, при свете дня видится бледным и тусклым.

   То, что ночью казалось прекрасным и удивительным, при свете дня видится бледным и тусклым.

   — Парадоксия: дневник хищницы · книга
9. «

   Смерть не приносит покоя и избавления, потому что всё то, что ты делал не так, снова вернётся и будет тебя терзать. Как будто борьба никогда не кончается. Как будто покоя и мира не будет уже никогда. Хотя мир и покой мне чужды по природе. Природе зверя.

   Смерть не приносит покоя и избавления, потому что всё то, что ты делал не так, снова вернётся и будет тебя терзать. Как будто борьба никогда не кончается. Как будто покоя и мира не будет уже никогда. Хотя мир и покой мне чужды по природе. Природе зверя.

   — Парадоксия: дневник хищницы · книга
10. «

    Я знала, на что иду. Знала с самого начала. Меня предупреждали. Но я знала, что делаю. Я всегда знаю, что делаю. Просто я не смогла остановиться. Я никогда не могу вовремя остановиться. Не хочу останавливаться. Не хочу. И особенно если я знаю, на что иду.

    Я знала, на что иду. Знала с самого начала. Меня предупреждали. Но я знала, что делаю. Я всегда знаю, что делаю. Просто я не смогла остановиться. Я никогда не могу вовремя остановиться. Не хочу останавливаться. Не хочу. И особенно если я знаю, на что иду.

    — Парадоксия: дневник хищницы · книга
11. «

    — Ты умрешь за меня? — Я убью за тебя..

    — Ты умрешь за меня? — Я убью за тебя..

    — Парадоксия: дневник хищницы · книга
12. «

    Слишком взвинченные, чтобы спать. Слишком разгорячённые, чтобы есть. Иссушенные, обезвоженные. Наши тела — грязные марионетки, и кукловод остается в тени, не обнаруживает себя, и продолжает держать нас в мистическом парнике сладострастия, безумия, экстаза.

    Слишком взвинченные, чтобы спать. Слишком разгорячённые, чтобы есть. Иссушенные, обезвоженные. Наши тела — грязные марионетки, и кукловод остается в тени, не обнаруживает себя, и продолжает держать нас в мистическом парнике сладострастия, безумия, экстаза.

    — Парадоксия: дневник хищницы · книга
13. «

    Кому вообще интересны аккорды, все эти стандартные последовательности, заезженные в роке до смерти? Я могу играть на гитаре ножом, пивной бутылкой… Стекло даёт самый лучший звук. Я до сих пор не знаю ни одного гитарного аккорда.

    Кому вообще интересны аккорды, все эти стандартные последовательности, заезженные в роке до смерти? Я могу играть на гитаре ножом, пивной бутылкой… Стекло даёт самый лучший звук. Я до сих пор не знаю ни одного гитарного аккорда.