45 цитат Лизы Джейна Смита

Подборка из 45 цитат Лизы Джейна Смита: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Наступило время решительных действий. – Дэвид, я должна кое что тебе рассказать. Наверное, ты не сможешь мне поверить. Но ты все таки попытайся. – Джиллиан, я же сказал: я люблю тебя. Я действительно люблю тебя. Мы... – Он замолчал на полуслове, словно впервые увидев ее лицо. Казалось, он заметил в ней нечто такое, что заставило его засомневаться. И потом он повторил совсем другим тоном: – Я люблю тебя, поэтому я поверю тебе.

   Наступило время решительных действий. – Дэвид, я должна кое что тебе рассказать. Наверное, ты не сможешь мне поверить. Но ты все таки попытайся. – Джиллиан, я же сказал: я люблю тебя. Я действительно люблю тебя. Мы... – Он замолчал на полуслове, словно впервые увидев ее лицо. Казалось, он заметил в ней нечто такое, что заставило его засомневаться. И потом он повторил совсем другим тоном: – Я люблю тебя, поэтому я поверю тебе.

   — Тёмный ангел · книга
2. «

   — Ей нужен защитник, а не насильник.

   — Ей нужен защитник, а не насильник.

   — Стефан Сальваторе · книга
3. «

   Ну почему людям нужно придумывать всякие небылицы, когда Вселенная и без того просто кишит невероятными вещами!

   Ну почему людям нужно придумывать всякие небылицы, когда Вселенная и без того просто кишит невероятными вещами!

   — Мэри-Линетт · книга
4. «

   «ПОСМОТРИТЕ НА СТРАШНОГО МОНСТРА! УЖАСНЫЙ! ШОКИРУЮЩИЙ! ВСЕГО ПЯТЬ ЦЕНТОВ!» Дженни знала этот автомат: вы опускаете деньги и смотрите… в зеркало.

   «ПОСМОТРИТЕ НА СТРАШНОГО МОНСТРА! УЖАСНЫЙ! ШОКИРУЮЩИЙ! ВСЕГО ПЯТЬ ЦЕНТОВ!» Дженни знала этот автомат: вы опускаете деньги и смотрите… в зеркало.

   — Убийство · книга
5. «

   Я всегда говорил Стефану, что хорошенькими девушками с братом нужно делиться. А то свинство получается!

   Я всегда говорил Стефану, что хорошенькими девушками с братом нужно делиться. А то свинство получается!

   — Дэймон Сальваторе · книга
6. «

   Он был худощав; не такой высокий, как Стефан, но с неопределимой аурой угрозы, что более чем восполняет недостаток роста. Он был так же безукоризненно одет как всегда: черные джинсы от Армани, черная рубашка, черный кожаный жакет, и черные ботинки, которые сочетались с его небрежно развевающимися темными волосами и черными глазами.

   Он был худощав; не такой высокий, как Стефан, но с неопределимой аурой угрозы, что более чем восполняет недостаток роста. Он был так же безукоризненно одет как всегда: черные джинсы от Армани, черная рубашка, черный кожаный жакет, и черные ботинки, которые сочетались с его небрежно развевающимися темными волосами и черными глазами.

   — Дэймон Сальваторе · книга
7. «

   Люди смертны… Увядает красота… Любовь меняет все… И ты всегда будешь одна.

   Люди смертны… Увядает красота… Любовь меняет все… И ты всегда будешь одна.

   — Записка мамы Келлер · книга
8. «

   Нельзя сдаваться только потому, что у нас мало шансов. Мы должны бороться, потому что иначе остается только одно — сдаться.

   Нельзя сдаваться только потому, что у нас мало шансов. Мы должны бороться, потому что иначе остается только одно — сдаться.

   — Стефан Сальваторе · книга
9. «

   — Голубой цвет — цвет смерти.

   — Голубой цвет — цвет смерти.

   — Викки · книга
10. «

    Бреду меж острых скал, через висячий мостик, Туда, где вечна тьма и ярок древний свет. Там ждут на дне они, тревожа мертвых кости, И знают лишь они на мой вопрос ответ. Я в Черный лес стремлюсь, где Царь Лесной поможет Мне истину открыть, назвав расплаты час. Как много их, глупцов, кто мнил себе, что сможет Ту цену заплатить — их больше нет средь нас. И все же мне пора. Не я избрал дорогу В извечную игру...

    Бреду меж острых скал, через висячий мостик, Туда, где вечна тьма и ярок древний свет. Там ждут на дне они, тревожа мертвых кости, И знают лишь они на мой вопрос ответ. Я в Черный лес стремлюсь, где Царь Лесной поможет Мне истину открыть, назвав расплаты час. Как много их, глупцов, кто мнил себе, что сможет Ту цену заплатить — их больше нет средь нас. И все же мне пора. Не я избрал дорогу В извечную игру...

    — Охотник · книга
11. «

    – Я люблю тебя, глупый ты человек. Я не могу жить без тебя. Неужели ты не знаешь этого? – Я просила, чтобы ты никогда не называл меня Джезабель.

    – Я люблю тебя, глупый ты человек. Я не могу жить без тебя. Неужели ты не знаешь этого? – Я просила, чтобы ты никогда не называл меня Джезабель.

    — Джез · книга
12. «

    Правило первое: красивая девушка может дразнить любого парня, и ему это будет нравиться. При этом совсем неважно, хороша ли шутка.

    Правило первое: красивая девушка может дразнить любого парня, и ему это будет нравиться. При этом совсем неважно, хороша ли шутка.

    — Энджел (Angel) · книга
13. «

    Весна – это время жизни, а не смерти.

    Весна – это время жизни, а не смерти.

    — Ханна (Hanna) · книга
14. «

    Поэты и философы, которых я когда-то любил, били неправы. Смерть приходит не ко всем, течение времени не притупляет воспоминаний и не обращает тела в прах. Меня признали мертвым и установили на холодной земле могильный камень с моим именем. Он символизировал конец земного пути, но на самом деле моя жизнь тогда только началась. Kaк будто я долгие годы спал, прозябал в темноте, а потом проснулся, и мир оказался ярче, вольнее и интереснее, чем я когда-либо воображал. Люди, которых я знал, продолжали существовать так же, как я раньше. Они тратили свои короткие жизни на посещения рынка, возделывание полей и поцелуи украдкой, после заката солнца. Для меня они стали всего лишь тенями, значащими не больше чем испуганные белки и кролики, который скачут по лесу, не осознавая мира вокруг. Но я не был тенью. Я был жив — и одновременно неподвластным страху смерти. Я победил смерть. Я большее не был случайным гостем в этом мире. Я был его хозяином, и вечность должна была склониться предо мной…

    Поэты и философы, которых я когда-то любил, били неправы. Смерть приходит не ко всем, течение времени не притупляет воспоминаний и не обращает тела в прах. Меня признали мертвым и установили на холодной земле могильный камень с моим именем. Он символизировал конец земного пути, но на самом деле моя жизнь тогда только началась. Kaк будто я долгие годы спал, прозябал в темноте, а потом проснулся, и мир оказался ярче, вольнее и интереснее, чем я когда-либо воображал. Люди, которых я знал, продолжали существовать так же, как я раньше. Они тратили свои короткие жизни на посещения рынка, возделывание полей и поцелуи украдкой, после заката солнца. Для меня они стали всего лишь тенями, значащими не больше чем испуганные белки и кролики, который скачут по лесу, не осознавая мира вокруг. Но я не был тенью. Я был жив — и одновременно неподвластным страху смерти. Я победил смерть. Я большее не был случайным гостем в этом мире. Я был его хозяином, и вечность должна была склониться предо мной…

    — Стефан Сальваторе · книга
15. «

    Метт, Стефан и Деймон. Снова вместе и все дружно думают о Елене.

    Метт, Стефан и Деймон. Снова вместе и все дружно думают о Елене.

    — Бонни (Bonnie) · книга
16. «

    – Одри, наконец-то! Давненько я тебя не видел! – О, я считала секунды до нашей встречи. – Я тоже! Жаль, что я не захватил с собой калькулятор, чтобы не сбиться со счета.

    – Одри, наконец-то! Давненько я тебя не видел! – О, я считала секунды до нашей встречи. – Я тоже! Жаль, что я не захватил с собой калькулятор, чтобы не сбиться со счета.

    — Майкл · книга
17. «

    Внешние изменения отражают внутреннюю сущность.

    Внешние изменения отражают внутреннюю сущность.

    — Джулиан · книга
18. «

    Если ты просто боишься, мам, то возвращайся; Это легче, чем всё время убегать. Правда. Если смотреть страху в лицо, он не такой уж и страшный.

    Если ты просто боишься, мам, то возвращайся; Это легче, чем всё время убегать. Правда. Если смотреть страху в лицо, он не такой уж и страшный.

    — Кэсси · книга
19. «

    Любовь — удел слабых. Иллюзия. И она может оказаться гибельной.

    Любовь — удел слабых. Иллюзия. И она может оказаться гибельной.

    — Дилос · книга
20. «

    – И что ты увидела? – Мерзкого монстра, не очень большого. – Одного из тех, с картинок? Василиска или Вервольфа? – Нет, очень мерзкого. Как наш тренер Роджерс.

    – И что ты увидела? – Мерзкого монстра, не очень большого. – Одного из тех, с картинок? Василиска или Вервольфа? – Нет, очень мерзкого. Как наш тренер Роджерс.

    — Дженни · книга