52 цитаты Лизы Джейна Смита о жизни и людях

Подборка из 52 цитаты Лизы Джейна Смита: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Дамон поднял голову, вглядываясь в дверной проем, осматривая потолок по обе стороны от порога. И осознав, наконец, в чем дело, он обнажил зубы в зверином оскале. Находясь в полной безопасности по другую сторону дверного прохода, Елена негромко рассмеялась. Сработало! — Моя комната и гостиная под ней — это все, что осталось от старого дома, — пояснила она Дамону. — И, конечно, это совсем другое здание. Куда тебя не приглашали. Куда ты никогда не будешь приглашен. Грудь Дамона вздымалась от гнева, ноздри его раздувались, глаза стали дикими. От него так и исходили волны черной ярости. Дамон так сжимал кулаки, что казалось, он готов собственными руками снести все эти стены.

   Дамон поднял голову, вглядываясь в дверной проем, осматривая потолок по обе стороны от порога. И осознав, наконец, в чем дело, он обнажил зубы в зверином оскале. Находясь в полной безопасности по другую сторону дверного прохода, Елена негромко рассмеялась. Сработало! — Моя комната и гостиная под ней — это все, что осталось от старого дома, — пояснила она Дамону. — И, конечно, это совсем другое здание. Куда тебя не приглашали. Куда ты никогда не будешь приглашен. Грудь Дамона вздымалась от гнева, ноздри его раздувались, глаза стали дикими. От него так и исходили волны черной ярости. Дамон так сжимал кулаки, что казалось, он готов собственными руками снести все эти стены.

   — Елена Гилберт (Elena Gilbert) · книга
2. «

   Люди — очень злые существа. Может быть, это предрассудок, но они сами полны предрассудков.

   Люди — очень злые существа. Может быть, это предрассудок, но они сами полны предрассудков.

   — Дэнни · книга
3. «

   Это так приятно... и так глупо!

   Это так приятно... и так глупо!

   — Елена Гилберт (Elena Gilbert) · книга
4. «

   – Слушаюсь и повинуюсь, – слабо произнес он. – Обычно ты слушаешься, но гнёшь свою линию, – заметила Одри.

   – Слушаюсь и повинуюсь, – слабо произнес он. – Обычно ты слушаешься, но гнёшь свою линию, – заметила Одри.

   — Майкл · книга
5. «

   – НЕ СМЕЙ УМИРАТЬ, ДЖЕЗАБЕЛЬ НЕ СМЕЙ!! Или я отправлюсь за тобой в другой мир и УБЬЮ тебя там! Ты вернешься назад, и прямо сейчас! – орал Моргед ей в уши. – Прямо сейчас! Ты слышишь меня?

   – НЕ СМЕЙ УМИРАТЬ, ДЖЕЗАБЕЛЬ НЕ СМЕЙ!! Или я отправлюсь за тобой в другой мир и УБЬЮ тебя там! Ты вернешься назад, и прямо сейчас! – орал Моргед ей в уши. – Прямо сейчас! Ты слышишь меня?

   — Моргед · книга
6. «

   Ничто не умирает до тех пор, пока жива память.

   Ничто не умирает до тех пор, пока жива память.

   — Джулиан · книга
7. «

   – Что ты готовишь? – Ничего особенного. Мушу жоу и хэй цзяо ню лю. Объясняю для невежд: обжаренная свинина и блинчики с начинкой.

   – Что ты готовишь? – Ничего особенного. Мушу жоу и хэй цзяо ню лю. Объясняю для невежд: обжаренная свинина и блинчики с начинкой.

   — Дженни · книга
8. «

   Нет ничего, что помешало бы нам быть счастливыми. Нет ничего...

   Нет ничего, что помешало бы нам быть счастливыми. Нет ничего...

   — Дневники вампира. Голод · книга
9. «

   – Сдавайся, Моргед! – Убей меня. – Я сломаю тебе запястье. – Прекрасно! Надеюсь, тебя это порадует.

   – Сдавайся, Моргед! – Убей меня. – Я сломаю тебе запястье. – Прекрасно! Надеюсь, тебя это порадует.

   — Джез · книга
10. «

    — Катрина, — позвал он, все еще улыбаясь. — Да, — она наклонилась ближе. — Да, Деймон? — Иди к черту.

    — Катрина, — позвал он, все еще улыбаясь. — Да, — она наклонилась ближе. — Да, Деймон? — Иди к черту.

    — Дэймон Сальваторе · книга
11. «

    — Голубой цвет — цвет смерти.

    — Голубой цвет — цвет смерти.

    — Викки · книга
12. «

    – Я люблю тебя, глупый ты человек. Я не могу жить без тебя. Неужели ты не знаешь этого? – Я просила, чтобы ты никогда не называл меня Джезабель.

    – Я люблю тебя, глупый ты человек. Я не могу жить без тебя. Неужели ты не знаешь этого? – Я просила, чтобы ты никогда не называл меня Джезабель.

    — Джез · книга
13. «

    Бреду меж острых скал, через висячий мостик, Туда, где вечна тьма и ярок древний свет. Там ждут на дне они, тревожа мертвых кости, И знают лишь они на мой вопрос ответ. Я в Черный лес стремлюсь, где Царь Лесной поможет Мне истину открыть, назвав расплаты час. Как много их, глупцов, кто мнил себе, что сможет Ту цену заплатить — их больше нет средь нас. И все же мне пора. Не я избрал дорогу В извечную игру...

    Бреду меж острых скал, через висячий мостик, Туда, где вечна тьма и ярок древний свет. Там ждут на дне они, тревожа мертвых кости, И знают лишь они на мой вопрос ответ. Я в Черный лес стремлюсь, где Царь Лесной поможет Мне истину открыть, назвав расплаты час. Как много их, глупцов, кто мнил себе, что сможет Ту цену заплатить — их больше нет средь нас. И все же мне пора. Не я избрал дорогу В извечную игру...

    — Охотник · книга
14. «

    Поэты и философы, которых я когда-то любил, били неправы. Смерть приходит не ко всем, течение времени не притупляет воспоминаний и не обращает тела в прах. Меня признали мертвым и установили на холодной земле могильный камень с моим именем. Он символизировал конец земного пути, но на самом деле моя жизнь тогда только началась. Kaк будто я долгие годы спал, прозябал в темноте, а потом проснулся, и мир оказался ярче, вольнее и интереснее, чем я когда-либо воображал. Люди, которых я знал, продолжали существовать так же, как я раньше. Они тратили свои короткие жизни на посещения рынка, возделывание полей и поцелуи украдкой, после заката солнца. Для меня они стали всего лишь тенями, значащими не больше чем испуганные белки и кролики, который скачут по лесу, не осознавая мира вокруг. Но я не был тенью. Я был жив — и одновременно неподвластным страху смерти. Я победил смерть. Я большее не был случайным гостем в этом мире. Я был его хозяином, и вечность должна была склониться предо мной…

    Поэты и философы, которых я когда-то любил, били неправы. Смерть приходит не ко всем, течение времени не притупляет воспоминаний и не обращает тела в прах. Меня признали мертвым и установили на холодной земле могильный камень с моим именем. Он символизировал конец земного пути, но на самом деле моя жизнь тогда только началась. Kaк будто я долгие годы спал, прозябал в темноте, а потом проснулся, и мир оказался ярче, вольнее и интереснее, чем я когда-либо воображал. Люди, которых я знал, продолжали существовать так же, как я раньше. Они тратили свои короткие жизни на посещения рынка, возделывание полей и поцелуи украдкой, после заката солнца. Для меня они стали всего лишь тенями, значащими не больше чем испуганные белки и кролики, который скачут по лесу, не осознавая мира вокруг. Но я не был тенью. Я был жив — и одновременно неподвластным страху смерти. Я победил смерть. Я большее не был случайным гостем в этом мире. Я был его хозяином, и вечность должна была склониться предо мной…

    — Стефан Сальваторе · книга
15. «

    — Я имею в виду Одри. Или ее теперь следует называть Красной Шапочкой? — Называй меня мадам.

    — Я имею в виду Одри. Или ее теперь следует называть Красной Шапочкой? — Называй меня мадам.

    — Майкл · книга
16. «

    – Прошу прощения? – Я хочу… Я так хочу… – Что ты хочешь? – Его.

    – Прошу прощения? – Я хочу… Я так хочу… – Что ты хочешь? – Его.

    — Пол (Paul) · книга
17. «

    Благодаря всем демонам в аду, его гордость была сильнее его плотских желаний.

    Благодаря всем демонам в аду, его гордость была сильнее его плотских желаний.

    — Елена Гилберт (Elena Gilbert) · книга
18. «

    Каждое существо имеет право бороться за свою жизнь… и любовь.

    Каждое существо имеет право бороться за свою жизнь… и любовь.

    — Ханна (Hanna) · книга
19. «

    – Одри, наконец-то! Давненько я тебя не видел! – О, я считала секунды до нашей встречи. – Я тоже! Жаль, что я не захватил с собой калькулятор, чтобы не сбиться со счета.

    – Одри, наконец-то! Давненько я тебя не видел! – О, я считала секунды до нашей встречи. – Я тоже! Жаль, что я не захватил с собой калькулятор, чтобы не сбиться со счета.

    — Майкл · книга
20. «

    – И что ты увидела? – Мерзкого монстра, не очень большого. – Одного из тех, с картинок? Василиска или Вервольфа? – Нет, очень мерзкого. Как наш тренер Роджерс.

    – И что ты увидела? – Мерзкого монстра, не очень большого. – Одного из тех, с картинок? Василиска или Вервольфа? – Нет, очень мерзкого. Как наш тренер Роджерс.

    — Дженни · книга