62 известных цитаты Майкла Каннингема

Подборка из 62 цитаты Майкла Каннингема: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Когда кого-то любишь, очень радостно приносить ему радость.

   Когда кого-то любишь, очень радостно приносить ему радость.

   — Дикий лебедь и другие сказки · книга
2. «

   За что мы любим детей? В частности, за то, что они живут за пределами иронии и цинизма.

   За что мы любим детей? В частности, за то, что они живут за пределами иронии и цинизма.

   — Часы · книга
3. «

   Глупые люди. Мы бьем в котлы, заставляя танцевать медведей, а хотели бы растрогать звезды.

   Глупые люди. Мы бьем в котлы, заставляя танцевать медведей, а хотели бы растрогать звезды.

   — Начинается ночь · книга
4. «

   Кому нужна звезда, до которой рукой подать? Разве станет кто-то лелеять мечту о достижимом?

   Кому нужна звезда, до которой рукой подать? Разве станет кто-то лелеять мечту о достижимом?

   — Снежная королева · книга
5. «

   Насколько больше места занимают живые по сравнению с мёртвыми… Жестикуляция, движение, дыхание создают иллюзию объёма. Смерть выявляет наши подлинные размеры, и они удивительно скромны.

   Насколько больше места занимают живые по сравнению с мёртвыми… Жестикуляция, движение, дыхание создают иллюзию объёма. Смерть выявляет наши подлинные размеры, и они удивительно скромны.

   — Часы · книга
6. «

   Любовь — это всегда тайна; нужно ли пытаться понять каждую её часть?

   Любовь — это всегда тайна; нужно ли пытаться понять каждую её часть?

   — Часы · книга
7. «

   Всякий из нас знаком хотя бы с одним таким семейством, где между мужем и женой десятилетиями идет ожесточенная битва, причем оба уверены: если однажды кто-то из двоих докажет наконец, что второй неправ и ошибается глубоко и принципиально, то оба они будут оправданы и обретут свободу. На сбор подтверждений собственной правоты люди, бывает, растрачивают всю жизнь.

   Всякий из нас знаком хотя бы с одним таким семейством, где между мужем и женой десятилетиями идет ожесточенная битва, причем оба уверены: если однажды кто-то из двоих докажет наконец, что второй неправ и ошибается глубоко и принципиально, то оба они будут оправданы и обретут свободу. На сбор подтверждений собственной правоты люди, бывает, растрачивают всю жизнь.

   — Дикий лебедь и другие сказки · книга
8. «

   — Я люблю тебя. Это звучит банально, да? — Нет.

   — Я люблю тебя. Это звучит банально, да? — Нет.

   — Часы · книга
9. «

   На сбор подтверждений собственной правоты люди, бывает, растрачивают всю жизнь.

   На сбор подтверждений собственной правоты люди, бывает, растрачивают всю жизнь.

   — Дикий лебедь и другие сказки · книга
10. «

    О таких вслух говорят «трудный человек», а про себя думают «редкий придурок».

    О таких вслух говорят «трудный человек», а про себя думают «редкий придурок».

    — Клэр · книга
11. «

    Лоре нравится думать (это один из ее самых больших секретов), что и в ней самой тоже есть искра незаурядности, толика величия, хотя она сознает, что подобные сладкие подозрения, как некие маленькие бутоны, живут чуть ли не в каждом человеке, живут и так и умирают, не раскрывшись. Толкая тележку в супермаркете или сидя под феном в парикмахерской, она спрашивает себя, а не думают ли и все другие женщины примерно то же самое: вот великая душа, познавшая скорби и радости, вот женщина, которой полагалось бы находиться совсем не здесь, добровольно занимается такими обыденными и, в сущности, такими дурацкими вещами: выбирает помидоры, сушит волосы в парикмахерской, ибо в этом ее долг и творчество. Потому что мир устоял, война закончилась, и наша задача — заводить семьи, рожать и растить детей, создавать не просто книги или картины, а новую, гармоничную вселенную, в которой детям должна быть обеспечена безопасность (если не счастье), а мужчинам, пережившим немыслимые ужасы, сражавшимся храбро и умело, — светлые гостиные, запах духов, крахмальные скатерти, салфетки.

    Лоре нравится думать (это один из ее самых больших секретов), что и в ней самой тоже есть искра незаурядности, толика величия, хотя она сознает, что подобные сладкие подозрения, как некие маленькие бутоны, живут чуть ли не в каждом человеке, живут и так и умирают, не раскрывшись. Толкая тележку в супермаркете или сидя под феном в парикмахерской, она спрашивает себя, а не думают ли и все другие женщины примерно то же самое: вот великая душа, познавшая скорби и радости, вот женщина, которой полагалось бы находиться совсем не здесь, добровольно занимается такими обыденными и, в сущности, такими дурацкими вещами: выбирает помидоры, сушит волосы в парикмахерской, ибо в этом ее долг и творчество. Потому что мир устоял, война закончилась, и наша задача — заводить семьи, рожать и растить детей, создавать не просто книги или картины, а новую, гармоничную вселенную, в которой детям должна быть обеспечена безопасность (если не счастье), а мужчинам, пережившим немыслимые ужасы, сражавшимся храбро и умело, — светлые гостиные, запах духов, крахмальные скатерти, салфетки.

    — Часы · книга
12. «

    Она открыта, пожалуйста, но сама не сделает и шага навстречу.

    Она открыта, пожалуйста, но сама не сделает и шага навстречу.

    — Часы · книга
13. «

    То есть поводов продолжать быть вместе у них не осталось. И они отправились в совместный отпуск, чтобы попытаться сохранить брак — обычно это означает, что сохранять больше нечего.

    То есть поводов продолжать быть вместе у них не осталось. И они отправились в совместный отпуск, чтобы попытаться сохранить брак — обычно это означает, что сохранять больше нечего.

    — Дикий лебедь и другие сказки · книга
14. «

    Когда к тебе относятся как к врагу, устаешь.

    Когда к тебе относятся как к врагу, устаешь.

    — Часы · книга
15. «

    ... искусство, даже величайшее, всё-таки принадлежит к миру вещей.

    ... искусство, даже величайшее, всё-таки принадлежит к миру вещей.

    — Часы · книга
16. «

    ... большинство, подавляющее большинство из нас медленно пожирается какой-нибудь болезнью или — если очень повезёт — самим временем. А в качестве утешения нам даётся час там, час тут, когда, вопреки всем обстоятельствам и недобрым предчувствиям, наша жизнь раскрывается и дарит нам всё, о чём мы мечтали, но каждый, кроме разве что маленьких детей (а может быть, и они не исключение), знает, что за этими часами обязательно придут другие, гораздо более горькие и суровые.

    ... большинство, подавляющее большинство из нас медленно пожирается какой-нибудь болезнью или — если очень повезёт — самим временем. А в качестве утешения нам даётся час там, час тут, когда, вопреки всем обстоятельствам и недобрым предчувствиям, наша жизнь раскрывается и дарит нам всё, о чём мы мечтали, но каждый, кроме разве что маленьких детей (а может быть, и они не исключение), знает, что за этими часами обязательно придут другие, гораздо более горькие и суровые.

    — Часы · книга
17. «

    Если взять воплощенные совершенства и ославить их, обезобразить или отправить в железных башмаках на край земли, мир вокруг нас, оставшихся, будет проще для житья. В этом мире станут скромнее ожидания, а слова «красивая» и «сильный» будут относиться к гораздо большему числу женщин и мужчин.

    Если взять воплощенные совершенства и ославить их, обезобразить или отправить в железных башмаках на край земли, мир вокруг нас, оставшихся, будет проще для житья. В этом мире станут скромнее ожидания, а слова «красивая» и «сильный» будут относиться к гораздо большему числу женщин и мужчин.

    — Дикий лебедь и другие сказки · книга
18. «

    Это твоя жизнь. Вполне вероятно, единственная. И вот ты стоишь на кухне в три часа ночи, пьёшь водку и ждёшь, когда же наконец подействует снотворное, чувствуя, как сквозь тебя течёт время и твой призрак уже бродит по дому.

    Это твоя жизнь. Вполне вероятно, единственная. И вот ты стоишь на кухне в три часа ночи, пьёшь водку и ждёшь, когда же наконец подействует снотворное, чувствуя, как сквозь тебя течёт время и твой призрак уже бродит по дому.

    — Начинается ночь · книга
19. «

    Одно дело завидовать богатству, красоте и другим дарам, которые выпадают кому-то, но не тебе, волею неведомых неумолимых благодетелей. И совсем другое — стремиться к обладанию тем, что так легко достается любому пьянчуге с любой буфетчицей, стоит им на три минуты уединиться в темном закутке пропитанного пивом и мочой паба.

    Одно дело завидовать богатству, красоте и другим дарам, которые выпадают кому-то, но не тебе, волею неведомых неумолимых благодетелей. И совсем другое — стремиться к обладанию тем, что так легко достается любому пьянчуге с любой буфетчицей, стоит им на три минуты уединиться в темном закутке пропитанного пивом и мочой паба.

    — Дикий лебедь и другие сказки · книга
20. «

    Мы теперь другие. Мы были усталыми и обманутыми, мы жили в крохотных комнатушках, тайком ели сладости, но теперь мы лучезарны и блистательны. Мы уже не отдельные кто-то. Мы — часть чего-то более громадного и изумительного, чем то, что могут вообразить живые

    Мы теперь другие. Мы были усталыми и обманутыми, мы жили в крохотных комнатушках, тайком ели сладости, но теперь мы лучезарны и блистательны. Мы уже не отдельные кто-то. Мы — часть чего-то более громадного и изумительного, чем то, что могут вообразить живые

    — Избранные дни · книга