You may write me down in history With your bitter, twisted lies, You may trod me in the very dirt But still, like dust, I’ll rise. <...> Just like moons and like suns, With the certainty of tides, Just like hopes springing high, Still I’ll rise.
Лежала, думала Прошлой ночью, Как найти душе моей дом, Там, где воды неиссякаемый источник, А хлеб — не камень, покрытый льдом. В голове моей мысль стрельнула прямо в точку, И я не верю, что ошибаюсь. Ведь никто, Совсем никто Не выстоит здесь в одиночку.
Теренций писал: «Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо». Если вы хотя бы частично это усвоите, то никогда не сможете сказать о преступлении: «Я бы этого не совершил.» Каким бы гнусным не было преступление, если его совершил человек, мы должны сказать: «Во мне то же, что есть в ней/нем; я намерен использовать свои силы во благо, а не во вред.» Если вы можете сказать так о плохом, только представьте, что будет если сказать так о хорошем; если человек мечтает о великом, осмеливается любить кого-то, если человек отваживается быть Мартином Лютером Кингом, Матерью Терезой или Малькольмом Икс, если человек превозмогает условия, в которых родился, это значит, что вы тоже можете, а значит вы можете попробовать стать шире.
Я не доверяю людям, которые не любят себя. Существует африканская пословица, которая гласит: «Будьте осторожны, когда голый человек предлагает вам рубашку».
Я обязана быть смиренной, но не скромной. Скромность — это притворство. Она очень опасна. Скромность пристает к людям, как переводная картинка, и они говорят: «мне ничего не нужно». Это очень опасно, потому что как только скромного человека загонят в угол, скромность с него слетит, и проявится его настоящий характер, и это будет очень неожиданно и очень стыдно. Я молюсь о смирении и понимании того, что есть что-то более великое, чем я.
Я не доверяю людям, которые не любят себя. Существует африканская пословица, которая гласит: «Будьте осторожны, когда голый человек предлагает вам рубашку».