14 цитат Макса Фрай: цитаты о любви — читать онлайн

Ниже 14 цитат Макса Фрай: цитаты о любви — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Люди, которые парятся по поводу чужой сексуальной ориентации или отстаивают собственную, как политическую позицию, или просто, к примеру, обсуждают чужих возлюбленных в духе: «боже, что за жаба», просто не знают, что такое любовь. Не знают, что она обрушивается на голову пострадавшего, ломая и круша на своем пути всё, а уж все теоретические представления о себе, о своих склонностях и предпочтениях — в первую очередь.

   Люди, которые парятся по поводу чужой сексуальной ориентации или отстаивают собственную, как политическую позицию, или просто, к примеру, обсуждают чужих возлюбленных в духе: «боже, что за жаба», просто не знают, что такое любовь. Не знают, что она обрушивается на голову пострадавшего, ломая и круша на своем пути всё, а уж все теоретические представления о себе, о своих склонностях и предпочтениях — в первую очередь.

   — Макс Фрай · книга
2. «

   — А любовь? Настоящая любовь? Боже, какой идиотский вопрос. Она улыбается, вежливо. Видимо, об этом её тоже уже спрашивали. — Настоящая любовь – это кофе, который варишь дома с утра. Свежемолотый, желательно вручную. С корицей, мускатным орехом и кардамоном. Кофе, рядом с которым надо стоять, чтоб не убежал, иначе безнадежно испортится вкус. Надо проследить, чтоб он поднялся три раза, потом налить ложку холодной воды в джезву, подождать пару минут, чтоб осела гуща. Кофе, который наливаешь в старую любимую чашку и пьёшь, чувствуя каждый глоток, каждый день. Наслаждаясь каждым глотком.

   — А любовь? Настоящая любовь? Боже, какой идиотский вопрос. Она улыбается, вежливо. Видимо, об этом её тоже уже спрашивали. — Настоящая любовь – это кофе, который варишь дома с утра. Свежемолотый, желательно вручную. С корицей, мускатным орехом и кардамоном. Кофе, рядом с которым надо стоять, чтоб не убежал, иначе безнадежно испортится вкус. Надо проследить, чтоб он поднялся три раза, потом налить ложку холодной воды в джезву, подождать пару минут, чтоб осела гуща. Кофе, который наливаешь в старую любимую чашку и пьёшь, чувствуя каждый глоток, каждый день. Наслаждаясь каждым глотком.

   — Макс Фрай · книга
3. «

   ... Надя что-то рассказывала о себе — в смысле, о своей прошлой жизни. Это не казалось ему странным, даже нравилось — ясно же, что раньше у нее была совсем другая жизнь, и у него тоже, хорошая, конечно, но бессмысленная, а теперь они встретились, и все это не считается, потому что наконец-то началось настоящее.

   ... Надя что-то рассказывала о себе — в смысле, о своей прошлой жизни. Это не казалось ему странным, даже нравилось — ясно же, что раньше у нее была совсем другая жизнь, и у него тоже, хорошая, конечно, но бессмысленная, а теперь они встретились, и все это не считается, потому что наконец-то началось настоящее.

   — Макс Фрай · книга
4. «

   Никакое «разбитое сердце» не может испортить мой аппетит.

   Никакое «разбитое сердце» не может испортить мой аппетит.

   — Макс Фрай · книга
5. «

   Я домой не вернусь — решено! Это небо дрожит как вода... Сколько тысяч шагов от болотных низин до холодной как руки луны? Гнутся голые ветви под тяжестью птиц. Разум птицей кричит — не беда. Пусть кричит. У меня есть в запасе последний глоток тишины. Я домой не вернусь никогда, но зато доживу до утра. Темный ветер и вечер холодный, луны поворот на ущерб — ничего! Знаешь, птица, во мне не осталось ни капли раба, и ни капли добра, и ни капли любви, и ни капли меня самого.

   Я домой не вернусь — решено! Это небо дрожит как вода... Сколько тысяч шагов от болотных низин до холодной как руки луны? Гнутся голые ветви под тяжестью птиц. Разум птицей кричит — не беда. Пусть кричит. У меня есть в запасе последний глоток тишины. Я домой не вернусь никогда, но зато доживу до утра. Темный ветер и вечер холодный, луны поворот на ущерб — ничего! Знаешь, птица, во мне не осталось ни капли раба, и ни капли добра, и ни капли любви, и ни капли меня самого.

   — Макс Фрай · книга
6. «

   Любить — не значит навсегда оставлять при себе...

   Любить — не значит навсегда оставлять при себе...

   — Макс Фрай · книга
7. «

   Любить человека и постоянно держать его при себе – отнюдь не одно и то же. Вот уж не думал, что мне когда-нибудь придется объяснять тебе такие простые вещи!

   Любить человека и постоянно держать его при себе – отнюдь не одно и то же. Вот уж не думал, что мне когда-нибудь придется объяснять тебе такие простые вещи!

   — Макс Фрай · книга
8. «

   Я когда-то тоже боялась любить некоторые крупные предметы и явления. Думала: а ну как не поместится в сердце и тогда оно разорвется? Глупости это все. Глупости.

   Я когда-то тоже боялась любить некоторые крупные предметы и явления. Думала: а ну как не поместится в сердце и тогда оно разорвется? Глупости это все. Глупости.

   — Макс Фрай · книга
9. «

   По дороге мы молчали. Впрочем, это было весьма похоже на умиротворённое молчание двух старых друзей. Я и вправду начал понимать, что у хорошей дружбы есть некоторые преимущества перед страстью, как утверждал мудрый сэр Джуффин Халли.

   По дороге мы молчали. Впрочем, это было весьма похоже на умиротворённое молчание двух старых друзей. Я и вправду начал понимать, что у хорошей дружбы есть некоторые преимущества перед страстью, как утверждал мудрый сэр Джуффин Халли.

   — Макс Фрай · книга
10. «

    «Быть созданной для любви» — для женщины это означает всего лишь постоянную готовность обречь себя на тягостную, болезненную зависимость от другого человека – чуть ли не первого, кто под руку подвернётся. Именно поэтому их и превращают в прислугу: в любом обществе, в любой культуре, — думал я. – Возможности шантажа практически безграничны, а, значит, велик соблазн обернуть дело себе на пользу.

    «Быть созданной для любви» — для женщины это означает всего лишь постоянную готовность обречь себя на тягостную, болезненную зависимость от другого человека – чуть ли не первого, кто под руку подвернётся. Именно поэтому их и превращают в прислугу: в любом обществе, в любой культуре, — думал я. – Возможности шантажа практически безграничны, а, значит, велик соблазн обернуть дело себе на пользу.

    — Макс Фрай · книга
11. «

    Я была неразумна, когда убежала из дома с первым встречным красавцем, царским сыном, медведицей вскормленным пастухом, золотоглазым, как ты, ласковым, как вечернее море. Я была неразумна как тысяча дур, но знаешь что, кот? Ни один мой разумный поступок до этого дня не дарил столько счастья, сколько этот неосмотрительный глупый побег.

    Я была неразумна, когда убежала из дома с первым встречным красавцем, царским сыном, медведицей вскормленным пастухом, золотоглазым, как ты, ласковым, как вечернее море. Я была неразумна как тысяча дур, но знаешь что, кот? Ни один мой разумный поступок до этого дня не дарил столько счастья, сколько этот неосмотрительный глупый побег.

    — Макс Фрай · книга
12. «

    Любить человека и постоянно держать его при себе – отнюдь не одно и то же.

    Любить человека и постоянно держать его при себе – отнюдь не одно и то же.

    — Макс Фрай · книга
13. «

    Просто скажу: «Я совсем не сержусь, ты что. Человек может совершать сколько угодно ошибок, они не отменяют всего остального. Не обесценивают. Не перечеркивают. И вообще ничего не значат. Человек изначально придуман нелепым и несовершенным, следовательно, когда делает глупости, обманывает и даже предает, он поступает в соответствии со своим предназначением, то есть абсолютно правильно, нечем нам друг друга попрекать. Скажу: единственная настоящая измена — это смерть, но я не сержусь даже за это. Потому что любил тебя восемнадцать долгих лет, каждый день просыпался рядом с тобой счастливым, и вот это — точно неотменяемо. В отличие от всего остального на свете».

    Просто скажу: «Я совсем не сержусь, ты что. Человек может совершать сколько угодно ошибок, они не отменяют всего остального. Не обесценивают. Не перечеркивают. И вообще ничего не значат. Человек изначально придуман нелепым и несовершенным, следовательно, когда делает глупости, обманывает и даже предает, он поступает в соответствии со своим предназначением, то есть абсолютно правильно, нечем нам друг друга попрекать. Скажу: единственная настоящая измена — это смерть, но я не сержусь даже за это. Потому что любил тебя восемнадцать долгих лет, каждый день просыпался рядом с тобой счастливым, и вот это — точно неотменяемо. В отличие от всего остального на свете».

    — Макс Фрай · книга
14. «

    <...> это вот что такое: это когда ты гонишься, а потом понимаешь, что вот — протяни и схвати рукою, только зачем оно тебе такое? Все, что ты должен взять с этого пепелища — это себя, ставшего только еще страшней и гораздо проще, все, что ты получаешь в награду за эту спешку — это не отпуск с детьми и не пальцем водить по ее ладошке, но глубоко за пазухой черные головешки, горькие, но дающие крепость твоей одежке. Это я все понимаю, — говорит Ахилл, — но пока что у меня подгибаются ноги, сердце выкашливается из груди, пощади, — говорит Ахилл, — пощади, пощади, потому что я практически на пределе, пощади, дай мне день на роздых, день без одышки, пощади, ну пожалуйста, сделай так, чтобы я до тебя хоть пальцем бы дотянулся, ну пожалуйста, просто дай мне знать, что я с тобою не разминулся, не загнулся пока, не сдался, не задохнулся! <...>

    <...> это вот что такое: это когда ты гонишься, а потом понимаешь, что вот — протяни и схвати рукою, только зачем оно тебе такое? Все, что ты должен взять с этого пепелища — это себя, ставшего только еще страшней и гораздо проще, все, что ты получаешь в награду за эту спешку — это не отпуск с детьми и не пальцем водить по ее ладошке, но глубоко за пазухой черные головешки, горькие, но дающие крепость твоей одежке. Это я все понимаю, — говорит Ахилл, — но пока что у меня подгибаются ноги, сердце выкашливается из груди, пощади, — говорит Ахилл, — пощади, пощади, потому что я практически на пределе, пощади, дай мне день на роздых, день без одышки, пощади, ну пожалуйста, сделай так, чтобы я до тебя хоть пальцем бы дотянулся, ну пожалуйста, просто дай мне знать, что я с тобою не разминулся, не загнулся пока, не сдался, не задохнулся! <...>

    — Макс Фрай · книга