Что говорил Макс Фрай: цитаты про жизнь: 124 цитаты

Подборка из 124 цитаты Макса Фрай: цитаты про жизня: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   В юности я полагал свой удел трагическим, но со временем понял, что это просто естественное положение вещей.

   В юности я полагал свой удел трагическим, но со временем понял, что это просто естественное положение вещей.

   — Макс Фрай · книга
2. «

   «Однажды свинью резали. Меня тогда со двора прогнали, чтобы не смотрел». Пауза. Добавляет. «Лучше бы они меня прогнали, когда жизнь свою жили. На такое детям действительно смотреть нельзя».

   «Однажды свинью резали. Меня тогда со двора прогнали, чтобы не смотрел». Пауза. Добавляет. «Лучше бы они меня прогнали, когда жизнь свою жили. На такое детям действительно смотреть нельзя».

   — Макс Фрай · книга
3. «

   Единственное, что, на мой взгляд, имеет смысл проделывать со временем — тянуть его, растягивать всеми доступными способами. Время — это, собственно, и есть жизнь.

   Единственное, что, на мой взгляд, имеет смысл проделывать со временем — тянуть его, растягивать всеми доступными способами. Время — это, собственно, и есть жизнь.

   — Макс Фрай · книга
4. «

   А уж насколько я люблю солнце ранней весной — нет подходящих слов ни в одном из человеческих языков, чтобы описать мою страсть к этому светилу.

   А уж насколько я люблю солнце ранней весной — нет подходящих слов ни в одном из человеческих языков, чтобы описать мою страсть к этому светилу.

   — Макс Фрай · книга
5. «

   — Мир его съест, — кивает Д. задумчиво. И добавляет почти с энтузиазмом: — Мир нас всех ест. — Знаешь, — говорю, — при таком раскладе молиться можно только об одном: чтобы нас хорошо приготовили.

   — Мир его съест, — кивает Д. задумчиво. И добавляет почти с энтузиазмом: — Мир нас всех ест. — Знаешь, — говорю, — при таком раскладе молиться можно только об одном: чтобы нас хорошо приготовили.

   — Макс Фрай · книга
6. «

   Одни сказки читают, а другие в них живут.

   Одни сказки читают, а другие в них живут.

   — Макс Фрай · книга
7. «

   ...а завтра начнётся новая жизнь. Не обязательно прекрасная и удивительная. Вовсе не обязательно. Но всё же новая. Всё же жизнь.

   ...а завтра начнётся новая жизнь. Не обязательно прекрасная и удивительная. Вовсе не обязательно. Но всё же новая. Всё же жизнь.

   — Макс Фрай · книга
8. «

   Со стороны может показаться, что я бездельничаю, но на самом же деле, занят по горло — живу.

   Со стороны может показаться, что я бездельничаю, но на самом же деле, занят по горло — живу.

   — Макс Фрай · книга
9. «

   В жизни каждого бывают моменты, когда следует броситься в пропасть, чтобы наконец убедиться, что всегда умел летать.

   В жизни каждого бывают моменты, когда следует броситься в пропасть, чтобы наконец убедиться, что всегда умел летать.

   — Макс Фрай · книга
10. «

    Существование само по себе – благо. Если есть хотя бы намек на возможность сохранить существующее, надо попробовать это сделать. Если бы в небытии скрывался некий высокий, тайный смысл, ничего бы и не было. Но все наоборот: жизнь цепляется за всякий шанс осуществиться, все живое страстно желает длиться – во что бы то ни стало, любой ценой.

    Существование само по себе – благо. Если есть хотя бы намек на возможность сохранить существующее, надо попробовать это сделать. Если бы в небытии скрывался некий высокий, тайный смысл, ничего бы и не было. Но все наоборот: жизнь цепляется за всякий шанс осуществиться, все живое страстно желает длиться – во что бы то ни стало, любой ценой.

    — Макс Фрай · книга
11. «

    У тебя все и так хорошо, напоминал я себе, жизнь твоя прекрасна и удивительна, хоть и не соответствует порой ожиданиям — так она вроде бы и не должна.

    У тебя все и так хорошо, напоминал я себе, жизнь твоя прекрасна и удивительна, хоть и не соответствует порой ожиданиям — так она вроде бы и не должна.

    — Макс Фрай · книга
12. «

    Умереть — это значит уйти не по своей воле в самый интересный момент.

    Умереть — это значит уйти не по своей воле в самый интересный момент.

    — Макс Фрай · книга
13. «

    И пошла дальше, проклиная нынешние времена, когда обычные сердечные человеческие поступки – обнять чужого ребенка, погладить его по голове, или вот, к примеру, взять за руку – вдруг стали подозрительным поведением. Не то чтобы это так уж мешало настоящим злодеям безошибочно отыскивать кандидатов на роль жертвы, зато в мире стало гораздо меньше тепла и любви. И, соответственно, больше одиночества и взаимного недоверия. Потому что... виснуть на шее у соседа дяди Натана, забираться на колени к маминой подружке тете Вере, обниматься с толстой библиотекаршей, которая любила своих малолетних читателей как родных внуков – все это был бесконечно радостный опыт доверия и любви

    И пошла дальше, проклиная нынешние времена, когда обычные сердечные человеческие поступки – обнять чужого ребенка, погладить его по голове, или вот, к примеру, взять за руку – вдруг стали подозрительным поведением. Не то чтобы это так уж мешало настоящим злодеям безошибочно отыскивать кандидатов на роль жертвы, зато в мире стало гораздо меньше тепла и любви. И, соответственно, больше одиночества и взаимного недоверия. Потому что... виснуть на шее у соседа дяди Натана, забираться на колени к маминой подружке тете Вере, обниматься с толстой библиотекаршей, которая любила своих малолетних читателей как родных внуков – все это был бесконечно радостный опыт доверия и любви

    — Макс Фрай · книга
14. «

    Четыре часа, пять чашек кофе, три глинтвейна, флягу коньяку и полбутылки рому на двоих спустя оба не чувствовали ни кончиков замёрзших пальцев, ни земли под ногами, были невесомы, как лунные жители, возбуждены и громкоголосы, как вырвавшиеся из-под опеки подростки, на языках, как в старые времена, плясал весёлый огонь — всё равно, о чём говорить, какие слова бросать в эту ненасытную топку, лишь бы не умолкать, не успокаиваться, не останавливаться, не вспоминать об усталости, не поворачивать в сторону тёплого дома — успеется, потом, не сейчас, мы только разыгрались.

    Четыре часа, пять чашек кофе, три глинтвейна, флягу коньяку и полбутылки рому на двоих спустя оба не чувствовали ни кончиков замёрзших пальцев, ни земли под ногами, были невесомы, как лунные жители, возбуждены и громкоголосы, как вырвавшиеся из-под опеки подростки, на языках, как в старые времена, плясал весёлый огонь — всё равно, о чём говорить, какие слова бросать в эту ненасытную топку, лишь бы не умолкать, не успокаиваться, не останавливаться, не вспоминать об усталости, не поворачивать в сторону тёплого дома — успеется, потом, не сейчас, мы только разыгрались.

    — Макс Фрай · книга
15. «

    — Всё равно ведь назад дороги мне уже нет? – спрашивает. — Ну как тебе сказать? По большому счёту нет, конечно. Но это – по самому большому. В том и только в том смысле, что назад дороги нет вообще никому. Все дороги ведут вперёд и только вперёд.

    — Всё равно ведь назад дороги мне уже нет? – спрашивает. — Ну как тебе сказать? По большому счёту нет, конечно. Но это – по самому большому. В том и только в том смысле, что назад дороги нет вообще никому. Все дороги ведут вперёд и только вперёд.

    — Макс Фрай · книга
16. «

    Пусть играет, пусть. Пусть пугает, пусть сбивает с толку, пусть не разъясняет правил, шептал я, прислонившись спиной к теплым от солнца камням Тынского храма. Только бы продолжал играть, лишь бы Ему не надоело, хоть бы не передумал, не отвлекся на что-нибудь другое, потому что я уже не хочу жить как-то иначе. И, кажется, не смогу.

    Пусть играет, пусть. Пусть пугает, пусть сбивает с толку, пусть не разъясняет правил, шептал я, прислонившись спиной к теплым от солнца камням Тынского храма. Только бы продолжал играть, лишь бы Ему не надоело, хоть бы не передумал, не отвлекся на что-нибудь другое, потому что я уже не хочу жить как-то иначе. И, кажется, не смогу.

    — Макс Фрай · книга
17. «

    — Чиркни спичкой, станет ясно: мы пришли... — Не надо вслух! — ...чтобы вспыхнуть и погаснуть, словно тополиный пух. — Что ты! Тише! Будет вечер, чай, пирог, луна в окне, чашку в руки, плед на плечи... — Вечер — твой, а вечность — мне? — Вечер — наш, а вечность — к черту. — Чиркни спичкой. — Ты опять? — Проще быть живым, чем мертвым, проще плакать, чем молчать.

    — Чиркни спичкой, станет ясно: мы пришли... — Не надо вслух! — ...чтобы вспыхнуть и погаснуть, словно тополиный пух. — Что ты! Тише! Будет вечер, чай, пирог, луна в окне, чашку в руки, плед на плечи... — Вечер — твой, а вечность — мне? — Вечер — наш, а вечность — к черту. — Чиркни спичкой. — Ты опять? — Проще быть живым, чем мертвым, проще плакать, чем молчать.

    — Макс Фрай
18. «

    В жизни вообще полным-полно чрезвычайно опасных вещей. Самые опасные — те, которых мы не понимаем. И те, которых вовсе не существует.

    В жизни вообще полным-полно чрезвычайно опасных вещей. Самые опасные — те, которых мы не понимаем. И те, которых вовсе не существует.

    — Макс Фрай · книга
19. «

    Жизнь, тем не менее, фантастически прекрасна. Крутится, зараза сладостная.

    Жизнь, тем не менее, фантастически прекрасна. Крутится, зараза сладостная.

    — Макс Фрай · книга
20. «

    Одиночество — вещь болезненная и мучительная, но для думающего человека очень нужна. Поэтому необходимо научиться создавать свое одиночество, находясь в эпицентре общественной жизни.

    Одиночество — вещь болезненная и мучительная, но для думающего человека очень нужна. Поэтому необходимо научиться создавать свое одиночество, находясь в эпицентре общественной жизни.

    — Макс Фрай · книга