108 цитат Маргарета Этвуда — подборка на все случаи

Подборка из 108 цитат Маргарета Этвуда: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   В этом был один из главных секретов его красноречия: он умел убедить другого человека, что перед ними стоит общее препятствие и, чтобы преодолеть его, нужно объединить усилия. Он почти кого угодно мог склонить к сотрудничеству, втянуть в такой маленький заговор на двоих.

   В этом был один из главных секретов его красноречия: он умел убедить другого человека, что перед ними стоит общее препятствие и, чтобы преодолеть его, нужно объединить усилия. Он почти кого угодно мог склонить к сотрудничеству, втянуть в такой маленький заговор на двоих.

   — Пенелопиада · книга
2. «

   Опускается ночь. Или опустилась. Отчего ночь опускается, отчего не встаёт, как солнце? Посмотришь на восток, на закат – и видно, как вздымается ночь; тьма течёт в небо от горизонта чёрным солнцем за облачным покровом. Дымом невидимого огня, линии огня прямо за горизонтом – очаг войны или город пылает. Быть может, ночь опускается, ибо она тяжела, плотной кулисой натянута на глаза. Шерстяным одеялом. Я хотела бы видеть во тьме – лучше, чем вижу.

   Опускается ночь. Или опустилась. Отчего ночь опускается, отчего не встаёт, как солнце? Посмотришь на восток, на закат – и видно, как вздымается ночь; тьма течёт в небо от горизонта чёрным солнцем за облачным покровом. Дымом невидимого огня, линии огня прямо за горизонтом – очаг войны или город пылает. Быть может, ночь опускается, ибо она тяжела, плотной кулисой натянута на глаза. Шерстяным одеялом. Я хотела бы видеть во тьме – лучше, чем вижу.

   — Фредова · книга
3. «

   Простите, что в этой истории столько боли. Простите, что она обрывочна, словно тело, пойманное в перекрёстный обстрел или силой разодранное. Я ничего не могу поделать.

   Простите, что в этой истории столько боли. Простите, что она обрывочна, словно тело, пойманное в перекрёстный обстрел или силой разодранное. Я ничего не могу поделать.

   — Фредова · книга
4. «

   Шекспир всегда неоднозначен. Ему нравится морочить зрителю голову. У него в каждой сцене заключена куча смыслов. Всегда что-то спрятано за занавеской, чтобы потом нас удивить.

   Шекспир всегда неоднозначен. Ему нравится морочить зрителю голову. У него в каждой сцене заключена куча смыслов. Всегда что-то спрятано за занавеской, чтобы потом нас удивить.

   — Ведьмино отродье · книга
5. «

   Жизнь моя имела тенденцию изгибаться, ветвиться и выпячиваться — так часто бывает, когда следуешь по пути наименьшего сопротивления.

   Жизнь моя имела тенденцию изгибаться, ветвиться и выпячиваться — так часто бывает, когда следуешь по пути наименьшего сопротивления.

   — Мадам Оракул · книга
6. «

   Ничего невозможно рассказать в точности так, как оно было, ибо то, что говоришь, не бывает точно, что-то всякий раз упускаешь, слишком много ролей, сторон, противотоков, нюансов; слишком много жестов, кои могли значить то или это, слишком много форм, кои целиком не опишешь, слишком много привкусов в воздухе или на языке, полутонов, слишком много.

   Ничего невозможно рассказать в точности так, как оно было, ибо то, что говоришь, не бывает точно, что-то всякий раз упускаешь, слишком много ролей, сторон, противотоков, нюансов; слишком много жестов, кои могли значить то или это, слишком много форм, кои целиком не опишешь, слишком много привкусов в воздухе или на языке, полутонов, слишком много.

   — Рассказ Служанки · книга
7. «

   Нет ничего тягостнее вынужденной благодарности.

   Нет ничего тягостнее вынужденной благодарности.

   — Слепой убийца · книга
8. «

   При жизни беспощадная, безжалостна и в смерти.

   При жизни беспощадная, безжалостна и в смерти.

   — Пенелопиада · книга
9. «

   Когда-то я считала, что тело моё – инструмент наслаждения, или средство передвижения, или орудие исполнения моей воли. Я им бежала, нажимала на кнопки, те или иные, вызывала события. Тело имело свои пределы, но всё же было гибко, отдельно, плотно, едино со мной. Теперь плоть устроилась иначе. Я – облако, сгустилось вокруг центра, он грушевидный, плотный, он реальнее меня, он багрово светится в прозрачных обёртках. Внутри его пустота – громадная, как ночное небо, и тёмная, и скругленная, только чёрно-красная, не чёрная. Крошки света распухают, вспыхивают, взрываются и сморщиваются в нём, бесчисленные, как звёзды. Каждый месяц встаёт луна, гигантская, круглая, тяжкая – знамением. Она катится, замирает и скрывается из виду, я вижу, как мором накатывает отчаяние. Я так пуста – снова, снова. Я прислушиваюсь к сердцу, что волна за волной, солёной и красной, опять и опять размечает время.

   Когда-то я считала, что тело моё – инструмент наслаждения, или средство передвижения, или орудие исполнения моей воли. Я им бежала, нажимала на кнопки, те или иные, вызывала события. Тело имело свои пределы, но всё же было гибко, отдельно, плотно, едино со мной. Теперь плоть устроилась иначе. Я – облако, сгустилось вокруг центра, он грушевидный, плотный, он реальнее меня, он багрово светится в прозрачных обёртках. Внутри его пустота – громадная, как ночное небо, и тёмная, и скругленная, только чёрно-красная, не чёрная. Крошки света распухают, вспыхивают, взрываются и сморщиваются в нём, бесчисленные, как звёзды. Каждый месяц встаёт луна, гигантская, круглая, тяжкая – знамением. Она катится, замирает и скрывается из виду, я вижу, как мором накатывает отчаяние. Я так пуста – снова, снова. Я прислушиваюсь к сердцу, что волна за волной, солёной и красной, опять и опять размечает время.

   — Фредова · книга
10. «

    Каждый миф есть одна из версий правды.

    Каждый миф есть одна из версий правды.
11. «

    — Рано или поздно мы доберемся до сути. — Я надеюсь, сэр, — слабо говорит она. — Мне бы стало намного легче, если бы я наконец узнала всю правду.

    — Рано или поздно мы доберемся до сути. — Я надеюсь, сэр, — слабо говорит она. — Мне бы стало намного легче, если бы я наконец узнала всю правду.

    — Она же Грейс · книга
12. «

    На этом свете доброта на дороге не валяется, и нужно всегда принимать её с благодарностью.

    На этом свете доброта на дороге не валяется, и нужно всегда принимать её с благодарностью.

    — Она же Грейс · книга
13. «

    Все полные женщины выглядят одинаково — они выглядят на сорок два года.

    Все полные женщины выглядят одинаково — они выглядят на сорок два года.
14. «

    Природа в полный рост — не под силу человеку...

    Природа в полный рост — не под силу человеку...

    — Год потопа · книга
15. «

    Четкое выполнение ежедневных рутинных обязанностей — один из наиболее действенных способов сохранить высокую мораль и ясный рассудок...

    Четкое выполнение ежедневных рутинных обязанностей — один из наиболее действенных способов сохранить высокую мораль и ясный рассудок...

    — Орикс и Коростель · книга
16. «

    Испытав и то и другое, не знаю, что хуже: сильное чувство или его отсутствие.

    Испытав и то и другое, не знаю, что хуже: сильное чувство или его отсутствие.

    — Слепой убийца · книга
17. «

    Самоистязание в вакууме в конце концов надоедает.

    Самоистязание в вакууме в конце концов надоедает.

    — Лакомый кусочек · книга
18. «

    Начинаешь думать, сколько каждый год, каждый месяц, каждую неделю издается книг, и за голову хватаешься — Господи, какая прорва! Слова, слова начинают терять свое значение.

    Начинаешь думать, сколько каждый год, каждый месяц, каждую неделю издается книг, и за голову хватаешься — Господи, какая прорва! Слова, слова начинают терять свое значение.

    — Лакомый кусочек · книга
19. «

    Но кто помнит боль, когда она прошла? Остаётся лишь тень, не в сознании даже – во плоти. Боль клеймит тебя, но клеймо глубоко – не увидишь. С глаз долой – из сердца вон.

    Но кто помнит боль, когда она прошла? Остаётся лишь тень, не в сознании даже – во плоти. Боль клеймит тебя, но клеймо глубоко – не увидишь. С глаз долой – из сердца вон.

    — Фредова · книга
20. «

    И коль надежды — глупость, страхи — ложь.

    И коль надежды — глупость, страхи — ложь.

    — Мадам Оракул · книга