82 цитаты Маргарета Этвуда — избранное

Подборка из 82 цитаты Маргарета Этвуда: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Идиоток общество легче принимает, чем идиотов.

   Идиоток общество легче принимает, чем идиотов.

   — Мадам Оракул · книга
2. «

   Справедливость торжествовала, зло было наказано, даже глупость была наказана, а добродетель — вознаграждена, более или менее. У Шекспира всегда всё более или менее.

   Справедливость торжествовала, зло было наказано, даже глупость была наказана, а добродетель — вознаграждена, более или менее. У Шекспира всегда всё более или менее.

   — Ведьмино отродье · книга
3. «

   Простите, что в этой истории столько боли. Простите, что она обрывочна, словно тело, пойманное в перекрёстный обстрел или силой разодранное. Я ничего не могу поделать.

   Простите, что в этой истории столько боли. Простите, что она обрывочна, словно тело, пойманное в перекрёстный обстрел или силой разодранное. Я ничего не могу поделать.

   — Фредова · книга
4. «

   В разлуке сердце нежнее.

   В разлуке сердце нежнее.

   — Рассказ Служанки · книга
5. «

   Испытав и то и другое, не знаю, что хуже: сильное чувство или его отсутствие.

   Испытав и то и другое, не знаю, что хуже: сильное чувство или его отсутствие.

   — Слепой убийца · книга
6. «

   Вода не сопротивляется. Вода течет. Когда погружаешь в нее руку, чувствуешь только ласку. Вода — не сплошная стена, она никого не остановит. Но она всегда пробьется туда, куда захочет, и в конечном счете ничто перед ней не устоит. Вода терпелива. Капля камень точит. Помни об этом, дитя мое. Помни, что наполовину ты — вода. Если не сможешь сломить преграду, обойди ее.

   Вода не сопротивляется. Вода течет. Когда погружаешь в нее руку, чувствуешь только ласку. Вода — не сплошная стена, она никого не остановит. Но она всегда пробьется туда, куда захочет, и в конечном счете ничто перед ней не устоит. Вода терпелива. Капля камень точит. Помни об этом, дитя мое. Помни, что наполовину ты — вода. Если не сможешь сломить преграду, обойди ее.

   — Пенелопиада · книга
7. «

   Кто себя в руках держит, тот и победил.

   Кто себя в руках держит, тот и победил.

   — Слепой убийца · книга
8. «

   Но люди сделают всё на свете, только бы не признать, что их жизни бессмысленны. То есть бесполезны. Бессюжетны.

   Но люди сделают всё на свете, только бы не признать, что их жизни бессмысленны. То есть бесполезны. Бессюжетны.

   — Рассказ Служанки · книга
9. «

   Мужчина может написать роман без единого женского персонажа, если не считать квартирной хозяйки или лошади; но женский роман без мужчин невозможен.

   Мужчина может написать роман без единого женского персонажа, если не считать квартирной хозяйки или лошади; но женский роман без мужчин невозможен.
10. «

    Все на свете истории — про волков. Все, что стоит пересказывать. Остальное — сентиментальная чепуха... Подумай сама. Можно убегать от волков, сражаться с волками, ловить их или приручать. К волкам могут бросить тебя или других, и тогда волки съедят их вместо тебя. Можно убежать с волчьей стаей. Обернуться волком. Лучше всего — вожаком. Ни одна приличная история не обходится без волков.

    Все на свете истории — про волков. Все, что стоит пересказывать. Остальное — сентиментальная чепуха... Подумай сама. Можно убегать от волков, сражаться с волками, ловить их или приручать. К волкам могут бросить тебя или других, и тогда волки съедят их вместо тебя. Можно убежать с волчьей стаей. Обернуться волком. Лучше всего — вожаком. Ни одна приличная история не обходится без волков.

    — Слепой убийца · книга
11. «

    Но кто помнит боль, когда она прошла? Остаётся лишь тень, не в сознании даже – во плоти. Боль клеймит тебя, но клеймо глубоко – не увидишь. С глаз долой – из сердца вон.

    Но кто помнит боль, когда она прошла? Остаётся лишь тень, не в сознании даже – во плоти. Боль клеймит тебя, но клеймо глубоко – не увидишь. С глаз долой – из сердца вон.

    — Фредова · книга
12. «

    Кулак больше суммы пальцев.

    Кулак больше суммы пальцев.

    — Слепой убийца · книга
13. «

    Нет ничего тягостнее вынужденной благодарности.

    Нет ничего тягостнее вынужденной благодарности.

    — Слепой убийца · книга
14. «

    Мать делила мужчин на две категории: хорошие делают что-то для тебя, плохие — с тобой.

    Мать делила мужчин на две категории: хорошие делают что-то для тебя, плохие — с тобой.

    — Мадам Оракул · книга
15. «

    Ум в своей жене мужчина ценит до тех пор, пока держится от нее подальше.

    Ум в своей жене мужчина ценит до тех пор, пока держится от нее подальше.

    — Пенелопиада · книга
16. «

    Скоро... на всей планете останутся только длинные подземные трубы. В трубах будет искусственное освещение и искусственный воздух, потому что озоновый и кислородный слои Земли уже будут полностью уничтожены. Люди станут ползать по этим трубам, гуськом, нагишом, каждый видит только задницу впереди ползущего, моча и экскременты падают вниз через отверстия в полу, а потом цифровое устройство случайным образом выбирает некоторых, обрабатывает и скармливает всем остальным с помощью приборов в виде игл, расположенных на внутренней стороне этих труб. Система автономная и потому вечная, все будут довольны.

    Скоро... на всей планете останутся только длинные подземные трубы. В трубах будет искусственное освещение и искусственный воздух, потому что озоновый и кислородный слои Земли уже будут полностью уничтожены. Люди станут ползать по этим трубам, гуськом, нагишом, каждый видит только задницу впереди ползущего, моча и экскременты падают вниз через отверстия в полу, а потом цифровое устройство случайным образом выбирает некоторых, обрабатывает и скармливает всем остальным с помощью приборов в виде игл, расположенных на внутренней стороне этих труб. Система автономная и потому вечная, все будут довольны.

    — Орикс и Коростель · книга
17. «

    Что ж поделать, простите меня. Я беженка из прошлого и, как все беженцы, вспоминаю обычаи и привычки бытия, которые бросила или вынуждена была бросить, и все они отсюда мнятся причудливыми, а я – ими одержимой. Как белогвардеец в Париже, что пьёт чай, заблудившись в двадцатом веке, я влекусь назад, тщусь вновь обрести далёкие тропы; сентиментальничаю без меры, теряюсь. Рыдаю. Это рыдания, не плач. Сижу на стуле и истекаю влагой, как губка.

    Что ж поделать, простите меня. Я беженка из прошлого и, как все беженцы, вспоминаю обычаи и привычки бытия, которые бросила или вынуждена была бросить, и все они отсюда мнятся причудливыми, а я – ими одержимой. Как белогвардеец в Париже, что пьёт чай, заблудившись в двадцатом веке, я влекусь назад, тщусь вновь обрести далёкие тропы; сентиментальничаю без меры, теряюсь. Рыдаю. Это рыдания, не плач. Сижу на стуле и истекаю влагой, как губка.

    — Фредова · книга
18. «

    Не дай ублюдкам тебя доконать. Я повторяю про себя, но мне это ни о чём не говорит. С тем же успехом можно сказать: не дай быть воздуху; или: не будь.

    Не дай ублюдкам тебя доконать. Я повторяю про себя, но мне это ни о чём не говорит. С тем же успехом можно сказать: не дай быть воздуху; или: не будь.

    — Фредова · книга
19. «

    Чтобы шутить, нужно чуточку злобы, нужно быть слегка на грани.

    Чтобы шутить, нужно чуточку злобы, нужно быть слегка на грани.

    — Орикс и Коростель · книга
20. «

    Я долго пыталась понять, что значит «деконструкционизм». Никто не мог объяснить мне это сколько-нибудь вразумительно. Лучший ответ я получила от одного писателя. «Голубушка, — сказал он, — это плохая новость для нас обоих».

    Я долго пыталась понять, что значит «деконструкционизм». Никто не мог объяснить мне это сколько-нибудь вразумительно. Лучший ответ я получила от одного писателя. «Голубушка, — сказал он, — это плохая новость для нас обоих».