22 фразы Мариши Пессла для статуса

Подборка из 22 цитаты Мариши Пессла: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Жизнь товарняком мчится к одной-единственной станции, и те, кого мы любим, пролетают мимо пятнами цвета и света. Ничего не удержишь, никак не замедлишься.

   Жизнь товарняком мчится к одной-единственной станции, и те, кого мы любим, пролетают мимо пятнами цвета и света. Ничего не удержишь, никак не замедлишься.

   — Ночное кино · книга
2. «

   Скажем так, когда все закончилось, я поняла, что любовь наша была тепличным цветочком. Распустилась и цвела в парнике, в очень особенных условиях, а снаружи, в настоящей жизни, умерла.

   Скажем так, когда все закончилось, я поняла, что любовь наша была тепличным цветочком. Распустилась и цвела в парнике, в очень особенных условиях, а снаружи, в настоящей жизни, умерла.

   — Марлоу Хьюз · книга
3. «

   …не забудешь ведь, как драться за свою жизнь. И никогда не поздно вспомнить, если еще жив.

   …не забудешь ведь, как драться за свою жизнь. И никогда не поздно вспомнить, если еще жив.

   — Ночное кино · книга
4. «

   Забавно. Одна ночь меняет всю твою жизнь, а начинается как все ночи.

   Забавно. Одна ночь меняет всю твою жизнь, а начинается как все ночи.

   — Морган Деволль · книга
5. «

   Все-таки великолепен этот город – он макиавеллиевский по природе своей. Люди почти не обременяют тебя довершениями, завершениями, свершениями, вообще редко бывают последовательны – и нарочно выкручиваться незачем, тебя просто несет потоком нью-йоркской жизни. Изо дня в день Нью-Йорк подтачивает своих обитателей великим потопом, и только сильнейшим – волевым наследникам Спартака – хватает сил не просто не утонуть, но держаться курса. Касается и работы, и личной жизни. Спустя какую-то пару месяцев почти все оказываются в далекой дали от места назначения, застревают в колючих кустах посреди трясины, хотя направлялись прямиком к океану. Кое-кто попросту тонет (садится на наркоту) или выползает на берег (переезжает в Коннектикут).

   Все-таки великолепен этот город – он макиавеллиевский по природе своей. Люди почти не обременяют тебя довершениями, завершениями, свершениями, вообще редко бывают последовательны – и нарочно выкручиваться незачем, тебя просто несет потоком нью-йоркской жизни. Изо дня в день Нью-Йорк подтачивает своих обитателей великим потопом, и только сильнейшим – волевым наследникам Спартака – хватает сил не просто не утонуть, но держаться курса. Касается и работы, и личной жизни. Спустя какую-то пару месяцев почти все оказываются в далекой дали от места назначения, застревают в колючих кустах посреди трясины, хотя направлялись прямиком к океану. Кое-кто попросту тонет (садится на наркоту) или выползает на берег (переезжает в Коннектикут).

   — Ночное кино · книга
6. «

   Всякий раз, когда Сэм попадала под мою ненадежную опеку, няня откровенно наслаждалась властью телохранительницы, личного сопровождающего и спецназовца-наемника. В этом раскладе я был нестабильным государством третьего мира, с коррумпированным правительством, некондиционной инфраструктурой, восстаниями мятежников и экономикой в свободном падении.

   Всякий раз, когда Сэм попадала под мою ненадежную опеку, няня откровенно наслаждалась властью телохранительницы, личного сопровождающего и спецназовца-наемника. В этом раскладе я был нестабильным государством третьего мира, с коррумпированным правительством, некондиционной инфраструктурой, восстаниями мятежников и экономикой в свободном падении.

   — Ночное кино · книга
7. «

   Актер готов без устали слушать похвалы блистательной своей игре…

   Актер готов без устали слушать похвалы блистательной своей игре…

   — Ночное кино · книга
8. «

   Время высасывает из памяти и страх, и боль.

   Время высасывает из памяти и страх, и боль.

   — Оливия Эндикотт · книга
9. «

   Порой людей так тяготит тайна, что они готовы выдать ее за здорово живешь первому, кто готов выслушать.

   Порой людей так тяготит тайна, что они готовы выдать ее за здорово живешь первому, кто готов выслушать.

   — Ночное кино · книга
10. «

    В личной жизни гениев зачастую кроется разрушение, словно там ядерная бомба взорвалась. Искореженные браки. Брошенные умирать жены. Дети, которые растут изуродованными военнопленными, – и все с бомбовыми воронками вместо сердец, не знают, куда приткнуться, не понимают, за кого воюют.

    В личной жизни гениев зачастую кроется разрушение, словно там ядерная бомба взорвалась. Искореженные браки. Брошенные умирать жены. Дети, которые растут изуродованными военнопленными, – и все с бомбовыми воронками вместо сердец, не знают, куда приткнуться, не понимают, за кого воюют.

    — Вольфганг Бекман · книга
11. «

    В него все влюблялись, дитя мое. Ты в его руках стала бы простой глиной. И это всех вас касается. Как устоять пред человеком, который понимает и ценит тебя до последней капли?

    В него все влюблялись, дитя мое. Ты в его руках стала бы простой глиной. И это всех вас касается. Как устоять пред человеком, который понимает и ценит тебя до последней капли?

    — Марлоу Хьюз · книга
12. «

    Снова и снова сражает нас не катастрофа, но постижение ее.

    Снова и снова сражает нас не катастрофа, но постижение ее.

    — Ночное кино · книга
13. «

    …ничто не трогает людей, ничто не притягивает взгляд сильнее правды.

    …ничто не трогает людей, ничто не притягивает взгляд сильнее правды.

    — Ночное кино · книга
14. «

    Поразительно, что женщина, наткнувшись на брачную золотую жилу, обзаводится не только новым гардеробом и новыми друзьями, но и голосом прямиком из граммофона тридцатых (ломкий, моно-стерео), а также лексиконом, в котором непременно найдутся слова «лентяйничать», «сезон» и «весьма сожалею».

    Поразительно, что женщина, наткнувшись на брачную золотую жилу, обзаводится не только новым гардеробом и новыми друзьями, но и голосом прямиком из граммофона тридцатых (ломкий, моно-стерео), а также лексиконом, в котором непременно найдутся слова «лентяйничать», «сезон» и «весьма сожалею».

    — Ночное кино · книга
15. «

    В каждом раю найдется змей.

    В каждом раю найдется змей.

    — Марлоу Хьюз · книга
16. «

    Даже самый ненадежный свидетель в душе таит истину.

    Даже самый ненадежный свидетель в душе таит истину.

    — Скотт Макгрэт · книга
17. «

    …ступать на территорию между двумя людьми, некогда родными душами, но теперь даже не родней, – все равно что гулять по диким районам Пакистана.

    …ступать на территорию между двумя людьми, некогда родными душами, но теперь даже не родней, – все равно что гулять по диким районам Пакистана.

    — Ночное кино · книга
18. «

    Как это погано, что, если человек по правде тебя понимает, надолго его не удержишь. А от тех, кто не понимает вообще, поди отделайся.

    Как это погано, что, если человек по правде тебя понимает, надолго его не удержишь. А от тех, кто не понимает вообще, поди отделайся.

    — Нора Халлидей · книга
19. «

    Итак, я здесь умру. Сброшу с себя свою маленькую жизнь. Да я и не носил ее толком. Жизнь была мне костюмом, я надевал ее по особым случаям. В основном она висела в глубинах гардероба, и я про нее не вспоминал. А ведь нам полагается умирать, когда уже расползаются стежки, когда локти и коленки измазаны травой и грязью, пуговицы оборваны, накладные плечи перекосило, потому что тебя вечно кто-нибудь обнимал и ткань поблекла под ливнями и обжигающим солнцем.

    Итак, я здесь умру. Сброшу с себя свою маленькую жизнь. Да я и не носил ее толком. Жизнь была мне костюмом, я надевал ее по особым случаям. В основном она висела в глубинах гардероба, и я про нее не вспоминал. А ведь нам полагается умирать, когда уже расползаются стежки, когда локти и коленки измазаны травой и грязью, пуговицы оборваны, накладные плечи перекосило, потому что тебя вечно кто-нибудь обнимал и ткань поблекла под ливнями и обжигающим солнцем.

    — Ночное кино · книга
20. «

    К некоторым тайнам лучше не прикасаться, что разгадка их — и есть неведомое. Вскрывая их, взламывая, являя содержимое свету дня, ты себя убиваешь.

    К некоторым тайнам лучше не прикасаться, что разгадка их — и есть неведомое. Вскрывая их, взламывая, являя содержимое свету дня, ты себя убиваешь.

    — Ночное кино · книга