90 лучших цитат — Мария Фариса: красивые цитаты

Ниже 90 цитат Марии Фариса: красивые цитаты — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   В тот миг удав добрался до ленивца и удушил его своим могучим телом. Зару наблюдал, как змея пожирает жертву. На его лице появилась улыбка. Именно из-за этой улыбки я на следующий день оставил свой дом, жену и деревню. Пошёл в джунгли, в направлении, которое указал Зару.

   В тот миг удав добрался до ленивца и удушил его своим могучим телом. Зару наблюдал, как змея пожирает жертву. На его лице появилась улыбка. Именно из-за этой улыбки я на следующий день оставил свой дом, жену и деревню. Пошёл в джунгли, в направлении, которое указал Зару.

   — Мария Фариса · книга
2. «

   Женщины отдали власть над своей судьбой в руки отцов и мужей. Великая жизнь стала мелкой жизнью.

   Женщины отдали власть над своей судьбой в руки отцов и мужей. Великая жизнь стала мелкой жизнью.

   — Мария Фариса · книга
3. «

   В дремотной Олинде никому не было дела до нового землевладельца. Никто не спрашивал Гейта, почему тот не ходит по воскресеньям в церковь на службу, откуда у графа взялось столько шрамов, и почему время от времени ему присылают попугаев в клетках, которым он потом отрезает языки и выпускает в джунгли.

   В дремотной Олинде никому не было дела до нового землевладельца. Никто не спрашивал Гейта, почему тот не ходит по воскресеньям в церковь на службу, откуда у графа взялось столько шрамов, и почему время от времени ему присылают попугаев в клетках, которым он потом отрезает языки и выпускает в джунгли.

   — Мария Фариса · книга
4. «

   Главные тайны мира написаны на женском платье.

   Главные тайны мира написаны на женском платье.

   — Мария Фариса · книга
5. «

   Всё встаёт на свои места с чашечкой хорошего кофе.

   Всё встаёт на свои места с чашечкой хорошего кофе.

   — Мария Фариса · книга
6. «

   — Танцуй. — Я не умею. — Просто повторяй за остальными. Эти движения, — девочка нагнулась к полу, затем потянулась ладонями к потолку, — означают: «Копаю клад на небе и на земле. Бог на небе и на земле». Когда танцуешь, думай об этом — тогда твой танец будет сильным.

   — Танцуй. — Я не умею. — Просто повторяй за остальными. Эти движения, — девочка нагнулась к полу, затем потянулась ладонями к потолку, — означают: «Копаю клад на небе и на земле. Бог на небе и на земле». Когда танцуешь, думай об этом — тогда твой танец будет сильным.

   — Мария Фариса · книга
7. «

   Ты вошла в джунгли и не побоялась встретиться с чудовищами из твоего детства. Расплела дремучие ветви секретов твоего рода. Теперь знаешь в лицо всех своих призраков, теней, монстров. В пустыне ты сбросила с себя их заклятия, стряхнула толстую корку чужих, налепленных на тебя страхов. Нашла внутри себя настоящую себя и не испугалась своих желаний. Теперь перед тобой — самый важный выбор: предать свой истинный свет, как это сделало большинство; или принести ему клятву.

   Ты вошла в джунгли и не побоялась встретиться с чудовищами из твоего детства. Расплела дремучие ветви секретов твоего рода. Теперь знаешь в лицо всех своих призраков, теней, монстров. В пустыне ты сбросила с себя их заклятия, стряхнула толстую корку чужих, налепленных на тебя страхов. Нашла внутри себя настоящую себя и не испугалась своих желаний. Теперь перед тобой — самый важный выбор: предать свой истинный свет, как это сделало большинство; или принести ему клятву.

   — Мария Фариса · книга
8. «

   Молчание необходимо индейцам, в нём они облекают в слова опыт и мысли.

   Молчание необходимо индейцам, в нём они облекают в слова опыт и мысли.

   — Мария Фариса · книга
9. «

   Она подвинула к себе миску с бульоном сеньоры Элвиры. — М-м-м! Божественно вкусно! — Это ещё что! Увидишь, какой у неё получился мальчик. — Красивый? — Ух! — Жасинта прикусила губу и закатила глаза. — Не то слово!

   Она подвинула к себе миску с бульоном сеньоры Элвиры. — М-м-м! Божественно вкусно! — Это ещё что! Увидишь, какой у неё получился мальчик. — Красивый? — Ух! — Жасинта прикусила губу и закатила глаза. — Не то слово!

   — Мария Фариса · книга
10. «

    Город пах запертой в сундуке тканью. Пах чёрным вином из зарытого под землёй кувшина. Встречные в шерстяных пончо глядели на меня, как Каин на брата. Мулатки скребли мётлами тротуар вдоль магазинов.

    Город пах запертой в сундуке тканью. Пах чёрным вином из зарытого под землёй кувшина. Встречные в шерстяных пончо глядели на меня, как Каин на брата. Мулатки скребли мётлами тротуар вдоль магазинов.

    — Мария Фариса · книга
11. «

    Он вспыхнул ко мне таким жаром, что напустил на себя холод. Так и остался сидеть в своей башне, дрожа от страха, что я могу сделать ему больно.

    Он вспыхнул ко мне таким жаром, что напустил на себя холод. Так и остался сидеть в своей башне, дрожа от страха, что я могу сделать ему больно.

    — Мария Фариса · книга
12. «

    Люди хотят, чтобы всё доставалось легко. Но важное, самое важное просто не достаётся.

    Люди хотят, чтобы всё доставалось легко. Но важное, самое важное просто не достаётся.

    — Мария Фариса · книга
13. «

    Прошлое пересмотрено, осмыслено, понято. Оно надо мной больше не властно. Я благодарю его и закапываю его в землю.

    Прошлое пересмотрено, осмыслено, понято. Оно надо мной больше не властно. Я благодарю его и закапываю его в землю.

    — Мария Фариса · книга
14. «

    Кто откажется от игры, если Творец нас для неё и создал?

    Кто откажется от игры, если Творец нас для неё и создал?

    — Мария Фариса · книга
15. «

    Вот и алтарь — место молитв и выдохов. Золотые колонны, лозой и цветами увитые, ниши с второстепенными персонажами, а наверху она, которая тоже должна быть второстепенной, но стала главною, сначала архангелом, потом людьми выбранная.

    Вот и алтарь — место молитв и выдохов. Золотые колонны, лозой и цветами увитые, ниши с второстепенными персонажами, а наверху она, которая тоже должна быть второстепенной, но стала главною, сначала архангелом, потом людьми выбранная.

    — Мария Фариса · книга
16. «

    Утопала в трясине и сама себя вытаскивала из трясины. Наблюдала за зверьём, чтобы понять, какие ягоды лучше не трогать, а какие есть можно. Съедала что-нибудь неизвестное и слушала своё тело: выживу я или нет? В такие моменты каждый удар сердца был как раскат грома. Я выживала и шла дальше. По ночам мне было страшно и одиноко. Утешать меня было некому — я сама себя утешала. Хотелось кричать от холода и от боли — и я кричала. Потом сама себя обнимала, свернувшись на мху клубочком.

    Утопала в трясине и сама себя вытаскивала из трясины. Наблюдала за зверьём, чтобы понять, какие ягоды лучше не трогать, а какие есть можно. Съедала что-нибудь неизвестное и слушала своё тело: выживу я или нет? В такие моменты каждый удар сердца был как раскат грома. Я выживала и шла дальше. По ночам мне было страшно и одиноко. Утешать меня было некому — я сама себя утешала. Хотелось кричать от холода и от боли — и я кричала. Потом сама себя обнимала, свернувшись на мху клубочком.

    — Мария Фариса · книга
17. «

    Я остался в своей спальне и принялся размышлять над истиной, которую кабулец для меня спрятал. Не зря он сделал это: тайное оказывается самым важным. Едва я понял смысл его слов, моя жизнь преобразилась.

    Я остался в своей спальне и принялся размышлять над истиной, которую кабулец для меня спрятал. Не зря он сделал это: тайное оказывается самым важным. Едва я понял смысл его слов, моя жизнь преобразилась.

    — Мария Фариса · книга
18. «

    Я ещё раз обнял его и зашагал, изо всех сил стараясь не оглянуться. На душе было легко, я был спокоен. Знал, что в любой миг могу положить руку на сердце и сказать: «Здравствуй, Борха». Он ответит мне, удар за ударом. Я шёл в сторону Порту. Каждым утром, едва просыпался, клал ладонь на грудь: «Борха, здравствуй! Наступил новый день, давай проведём его, как мы мечтали?» Сердце билось — мальчик внутри меня улыбался.

    Я ещё раз обнял его и зашагал, изо всех сил стараясь не оглянуться. На душе было легко, я был спокоен. Знал, что в любой миг могу положить руку на сердце и сказать: «Здравствуй, Борха». Он ответит мне, удар за ударом. Я шёл в сторону Порту. Каждым утром, едва просыпался, клал ладонь на грудь: «Борха, здравствуй! Наступил новый день, давай проведём его, как мы мечтали?» Сердце билось — мальчик внутри меня улыбался.

    — Мария Фариса · книга
19. «

    Каждый день, когда открываю глаза, спрашиваю себя, хочу ли я быть с ним. Он каждый день спрашивает себя, хочет ли быть со мной. Вместе нас держит только желание. Если однажды оно исчезнет, мы расстанемся, и мне не будет больно. Ты, надеюсь, уже поняла почему? Ханна молчала. — Потому что я сияю сама для себя. В этом моя сила.

    Каждый день, когда открываю глаза, спрашиваю себя, хочу ли я быть с ним. Он каждый день спрашивает себя, хочет ли быть со мной. Вместе нас держит только желание. Если однажды оно исчезнет, мы расстанемся, и мне не будет больно. Ты, надеюсь, уже поняла почему? Ханна молчала. — Потому что я сияю сама для себя. В этом моя сила.

    — Мария Фариса · книга
20. «

    Я видел столько всего, что глаза мои прожили не одну, а тысячу жизней.

    Я видел столько всего, что глаза мои прожили не одну, а тысячу жизней.

    — Мария Фариса · книга