Что говорила Мария Фариса: 468 цитат

Мария Фариса — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 468 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Я глядела на людей и теперь видела, какие они на самом деле: кто называл меня старой, тот сам старости боялся. Кто называл меня немощной, тот хотел почувствовать себя сильным. Кто говорил, что я некрасива, тот сам ненавидел свой облик.

   Я глядела на людей и теперь видела, какие они на самом деле: кто называл меня старой, тот сам старости боялся. Кто называл меня немощной, тот хотел почувствовать себя сильным. Кто говорил, что я некрасива, тот сам ненавидел свой облик.

   — Джунгли внутри тебя · книга
2. «

   Когда ко мне в дом придёт гость, я спрошу у него: «История или подарок?» Если гость попадётся мудрый, подарю ему одну из своих сказок.

   Когда ко мне в дом придёт гость, я спрошу у него: «История или подарок?» Если гость попадётся мудрый, подарю ему одну из своих сказок.

   — Сказки для беспокойных · книга
3. «

   В одиночестве Рубен наблюдал за зверьём, за птицами, за жуками. Понял, что люди — те же барашки: идут, куда направят, ищут еду, рожают детёнышей, умирают. И после этих мыслей так со стадом сроднился, что, когда осенью спустился с гор и пришёл проведать мать, сказал: — Я теперь навсегда с ними. У меня шерстяное сердце. Они научили меня из простоты добывать радость.

   В одиночестве Рубен наблюдал за зверьём, за птицами, за жуками. Понял, что люди — те же барашки: идут, куда направят, ищут еду, рожают детёнышей, умирают. И после этих мыслей так со стадом сроднился, что, когда осенью спустился с гор и пришёл проведать мать, сказал: — Я теперь навсегда с ними. У меня шерстяное сердце. Они научили меня из простоты добывать радость.

   — Сказки для беспокойных · книга
4. «

   Она меняла местами перстни на пальцах, складывала в платок абрикосы и говорила: «Пойду посушу их». Было бесполезно убеждать её, что сушить фрукты можно на крыше. «На вершине другое солнце», — фыркала она и удалялась. Возвращалась худая, загорелая, без абрикосов, зато с бусами из коры и ягод. Её муж ничего не спрашивал, лишь любовался её осанкой и глазами, такими яркими, словно их отмыли.

   Она меняла местами перстни на пальцах, складывала в платок абрикосы и говорила: «Пойду посушу их». Было бесполезно убеждать её, что сушить фрукты можно на крыше. «На вершине другое солнце», — фыркала она и удалялась. Возвращалась худая, загорелая, без абрикосов, зато с бусами из коры и ягод. Её муж ничего не спрашивал, лишь любовался её осанкой и глазами, такими яркими, словно их отмыли.

   — Люди, которые стареют красиво · книга
5. «

   Одна путешественница шла со своим знакомым собирать ароматную смолу с деревьев.

   Одна путешественница шла со своим знакомым собирать ароматную смолу с деревьев.
6. «

   Ты полюбишь все, что происходит. Потому что все в жизни имеет смысл, и не стоит этому сопротивляться, но понять — для чего этот урок? Полюбишь своё прошлое, даже те моменты, о которых жутко, больно вспоминать. Полюбишь все ошибки, совершенные из-за отсутствия любящего руководства от тех, кто должен был наставлять, но вместо этого был слишком занят своими делами. Полюбишь ту героическую девочку, которую называли капризной, непослушной, ленивой. Но она все же выкарабкалась, пусть и заплатив за это слишком высокую цену; и выпрямилась, и нашла свой путь. А потом ты полюбишь Его — своё отражение в зеркале и сможешь без внутреннего сопротивления сказать себе: «Ты замечательная». И это будет самая важная любовь в твоей жизни.

   Ты полюбишь все, что происходит. Потому что все в жизни имеет смысл, и не стоит этому сопротивляться, но понять — для чего этот урок? Полюбишь своё прошлое, даже те моменты, о которых жутко, больно вспоминать. Полюбишь все ошибки, совершенные из-за отсутствия любящего руководства от тех, кто должен был наставлять, но вместо этого был слишком занят своими делами. Полюбишь ту героическую девочку, которую называли капризной, непослушной, ленивой. Но она все же выкарабкалась, пусть и заплатив за это слишком высокую цену; и выпрямилась, и нашла свой путь. А потом ты полюбишь Его — своё отражение в зеркале и сможешь без внутреннего сопротивления сказать себе: «Ты замечательная». И это будет самая важная любовь в твоей жизни.
7. «

   Львом когда-то было наше царство. Лев стоит на рыбе. Это символ того, что всё в жизни шатко. Вчера мы были империей, а сегодня — руины.

   Львом когда-то было наше царство. Лев стоит на рыбе. Это символ того, что всё в жизни шатко. Вчера мы были империей, а сегодня — руины.

   — Сказки для беспокойных · книга
8. «

   Если наш, северный ветер угрожает только проводам и деревьям, то карибский шквал угрожает всему на свете. Стоит заметить черноту на горизонте, и уже не знаешь, останется ли над твоей головой крыша, и где окажется корабль: на дне или на волнах. На этих жалких кусочках суши ничего не знаешь наверняка, дружище.

   Если наш, северный ветер угрожает только проводам и деревьям, то карибский шквал угрожает всему на свете. Стоит заметить черноту на горизонте, и уже не знаешь, останется ли над твоей головой крыша, и где окажется корабль: на дне или на волнах. На этих жалких кусочках суши ничего не знаешь наверняка, дружище.

   — Авантюрин · книга
9. «

   Купил билет в Колумбию, снял дом с окнами на Карибское море, привёл туда женщину, которая не копалась в себе и своих ранах детства, а просто готовила мне рис с фасолью, танцевала бачату, пела. Не спорила, не цеплялась к словам, не записывала в тетрадку расходы, умела без зазрения совести спать до полудня.

   Купил билет в Колумбию, снял дом с окнами на Карибское море, привёл туда женщину, которая не копалась в себе и своих ранах детства, а просто готовила мне рис с фасолью, танцевала бачату, пела. Не спорила, не цеплялась к словам, не записывала в тетрадку расходы, умела без зазрения совести спать до полудня.

   — Авантюрин · книга
10. «

    Открыл рот в улыбке — мне открыли двери. Открыл им ладонь — там оказался хлеб.

    Открыл рот в улыбке — мне открыли двери. Открыл им ладонь — там оказался хлеб.

    — Сказки для беспокойных · книга
11. «

    Старая королева села на песок и пальцем нарисовала точку. — Это ты, — сказала маленькому Чико-Рею. Повела палец по спирали, круг за кругом. — А это твоя жизнь, мой мальчик. Посмотри, с нашей, человеческой стороны, когда ты вверху — хорошо, когда внизу — плохо. А теперь давай поглядим на это как боги. Королева с сыном перешла по бревну на другой берег. — Видишь свою жизнь отсюда? Для богов когда ты внизу — хорошо, когда вверху — плохо. — Почему вверху плохо, мама? — Некуда подниматься.

    Старая королева села на песок и пальцем нарисовала точку. — Это ты, — сказала маленькому Чико-Рею. Повела палец по спирали, круг за кругом. — А это твоя жизнь, мой мальчик. Посмотри, с нашей, человеческой стороны, когда ты вверху — хорошо, когда внизу — плохо. А теперь давай поглядим на это как боги. Королева с сыном перешла по бревну на другой берег. — Видишь свою жизнь отсюда? Для богов когда ты внизу — хорошо, когда вверху — плохо. — Почему вверху плохо, мама? — Некуда подниматься.

    — Бразилис · книга
12. «

    Память — это проклятье. Как не стараешься забыть страшное, всё равно его придётся вспомнить.

    Память — это проклятье. Как не стараешься забыть страшное, всё равно его придётся вспомнить.

    — Джунгли внутри тебя · книга
13. «

    — Папа, а мы летом поедем на море? — Конечно! Почему нет? Буду меньше курить и не покупать непонятно чего. Махровые халаты, прикованные коврики и прочую дрянь. Без всего этого можно жить, а без моря — никак.

    — Папа, а мы летом поедем на море? — Конечно! Почему нет? Буду меньше курить и не покупать непонятно чего. Махровые халаты, прикованные коврики и прочую дрянь. Без всего этого можно жить, а без моря — никак.

    — Авантюрин · книга
14. «

    — Хочу увидеть того, кто мне предназначен. Ведьма молчала. Я отдала ей деньги и драгоценности, что принесла с собой. Предсказательница сгребла дары под подол платья и протянула мне мутное зеркало в горелой деревянной раме. Я взглянула в него: зеркало сделалось серым, потом заполнилось малиновым дымом, а после я увидела в нём собственное отражение.

    — Хочу увидеть того, кто мне предназначен. Ведьма молчала. Я отдала ей деньги и драгоценности, что принесла с собой. Предсказательница сгребла дары под подол платья и протянула мне мутное зеркало в горелой деревянной раме. Я взглянула в него: зеркало сделалось серым, потом заполнилось малиновым дымом, а после я увидела в нём собственное отражение.

    — Джунгли внутри тебя · книга
15. «

    У земли, у камней, у людей есть память. Есть память и у календаря. Потому, прежде чем что-то начинать, сынок, надо узнать, что случилось ранее в этот день.

    У земли, у камней, у людей есть память. Есть память и у календаря. Потому, прежде чем что-то начинать, сынок, надо узнать, что случилось ранее в этот день.

    — Авантюрин · книга
16. «

    — Выходит, она тоже была несчастна? — Теперь понимаю, что да. Раньше я думала, что жизнь — она такая и есть; что быть женой значит терпеть и задыхаться. Этому учат и в школе жён…

    — Выходит, она тоже была несчастна? — Теперь понимаю, что да. Раньше я думала, что жизнь — она такая и есть; что быть женой значит терпеть и задыхаться. Этому учат и в школе жён…

    — Джунгли внутри тебя · книга
17. «

    Люди наперебой твердили, как я хороша, и что второй такой красавицы нет на свете. Что-то подобное, наверное, говорили и Люциферу. Слышала про него? Это был самый умный и талантливый ангел. Господь дал ему больше, чем другим, оттого он решил, что подобен Богу. Люцифер захотел взлететь выше всех, занять место Творца, но был свергнут с небес и сломал крылья о лёд в глубине ада.

    Люди наперебой твердили, как я хороша, и что второй такой красавицы нет на свете. Что-то подобное, наверное, говорили и Люциферу. Слышала про него? Это был самый умный и талантливый ангел. Господь дал ему больше, чем другим, оттого он решил, что подобен Богу. Люцифер захотел взлететь выше всех, занять место Творца, но был свергнут с небес и сломал крылья о лёд в глубине ада.

    — Джунгли внутри тебя · книга
18. «

    Греческие Мойры, славянские Суженицы, скандинавские Норны, римские Парки — открой древнюю книгу любого народа и найдёшь их. Одна вытягивает из небытия нить человеческой жизни и крутит её, крутит. Другая наматывает нить на веретено судеб. Третья — режет, когда приходит время. Ножницы щёлкают, звезда падает. На месте, где погасла звезда, появится новая, чтобы однажды тоже упасть вслед за отрезанной нитью.

    Греческие Мойры, славянские Суженицы, скандинавские Норны, римские Парки — открой древнюю книгу любого народа и найдёшь их. Одна вытягивает из небытия нить человеческой жизни и крутит её, крутит. Другая наматывает нить на веретено судеб. Третья — режет, когда приходит время. Ножницы щёлкают, звезда падает. На месте, где погасла звезда, появится новая, чтобы однажды тоже упасть вслед за отрезанной нитью.

    — Сказки для беспокойных · книга
19. «

    Мне пришлось состариться, чтобы снова глядеть на мир как ребёнок, для которого нет ни богатых, ни бедных и всё — чудо. С тех пор я не борюсь с жизнью, я плыву по жизни. Я большая рыба по пути к морю.

    Мне пришлось состариться, чтобы снова глядеть на мир как ребёнок, для которого нет ни богатых, ни бедных и всё — чудо. С тех пор я не борюсь с жизнью, я плыву по жизни. Я большая рыба по пути к морю.

    — Сказки для беспокойных · книга
20. «

    Если в сложный момент обратиться к истории — своей, своей семьи, своей страны, там найдётся столько побед, что появятся силы на что угодно. Величие — часть каждого из нас, нужно просто об этом вспомнить.

    Если в сложный момент обратиться к истории — своей, своей семьи, своей страны, там найдётся столько побед, что появятся силы на что угодно. Величие — часть каждого из нас, нужно просто об этом вспомнить.