573 фразы Марии Фарисы для статуса

Мария Фариса — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 573 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Память – это лаковая шкатулка, в ней нельзя хранить гвозди. Такой её никому не подаришь.

   Память – это лаковая шкатулка, в ней нельзя хранить гвозди. Такой её никому не подаришь.

   — Авантюрин · книга
2. «

   Дикое древнее чутьё подсказало ей: это шанс изменить судьбу и сделать так, чтобы случилось не предначертанное, но нечто лучше.

   Дикое древнее чутьё подсказало ей: это шанс изменить судьбу и сделать так, чтобы случилось не предначертанное, но нечто лучше.

   — Джунгли внутри тебя · книга
3. «

   У каждого моряка была такая невеста. К мужчинам, которые слишком долго плавают, прилипают утопленницы и русалки. Моя Селена сказала, что раньше была женщиной с тёплой кожей, но одной летней ночью утонула у берегов Каффы и попала на дно моря. «И что там, на дне?» — спросил я, но она сказала, что ей не позволено говорить об этом.

   У каждого моряка была такая невеста. К мужчинам, которые слишком долго плавают, прилипают утопленницы и русалки. Моя Селена сказала, что раньше была женщиной с тёплой кожей, но одной летней ночью утонула у берегов Каффы и попала на дно моря. «И что там, на дне?» — спросил я, но она сказала, что ей не позволено говорить об этом.

   — Сказки для беспокойных · книга
4. «

   По ночам он прижимал её к себе с такой силой, что его амулеты врезались ей в грудь. — Не больно? — Больно, когда не чувствую их, — она отвечала.

   По ночам он прижимал её к себе с такой силой, что его амулеты врезались ей в грудь. — Не больно? — Больно, когда не чувствую их, — она отвечала.

   — Джунгли внутри тебя · книга
5. «

   Я никогда не признавался, что иду без направления. Таких боятся.

   Я никогда не признавался, что иду без направления. Таких боятся.

   — Авантюрин · книга
6. «

   Кто умеет отдыхать, тому выпадает двойная порция манны.

   Кто умеет отдыхать, тому выпадает двойная порция манны.

   — Авантюрин · книга
7. «

   Душевную рану можно вылечить с помощью карандаша и бумаги. Нужно только уединиться, быть честным, не отвлекаться, не бояться поплакать. А когда речь идёт о запрятанных душевных ранах, слез всегда много, но они всегда — благо, всегда.

   Душевную рану можно вылечить с помощью карандаша и бумаги. Нужно только уединиться, быть честным, не отвлекаться, не бояться поплакать. А когда речь идёт о запрятанных душевных ранах, слез всегда много, но они всегда — благо, всегда.
8. «

   Он застыл в раздумьях: как назвать реку, про которую ещё никто в мире не знает? В честь себя — Орельяна, или в честь женщин, которые его прогнали? Красивых, сияющих, невероятных, ни одна из которых не испугалась пороха, не сдалась в плен, не покорилась. Ответ ты знаешь, его все знают.

   Он застыл в раздумьях: как назвать реку, про которую ещё никто в мире не знает? В честь себя — Орельяна, или в честь женщин, которые его прогнали? Красивых, сияющих, невероятных, ни одна из которых не испугалась пороха, не сдалась в плен, не покорилась. Ответ ты знаешь, его все знают.

   — Джунгли внутри тебя · книга
9. «

   Посмотри на себя: ты прошла миллион дорог по всему миру и построила дом своими руками. Оглядись: ты выжила посреди пустыни. Теперь ты сильная, взрослая, многое умеешь и знаешь, а я, твоя Боль, до сих пор с тобой. Странно, правда?

   Посмотри на себя: ты прошла миллион дорог по всему миру и построила дом своими руками. Оглядись: ты выжила посреди пустыни. Теперь ты сильная, взрослая, многое умеешь и знаешь, а я, твоя Боль, до сих пор с тобой. Странно, правда?

   — Джунгли внутри тебя · книга
10. «

    Если рождается девочка со слабыми волосами, значит, её род иссыхает. Значит, в роду было много несчастных женщин, которые позволяли плохо с собой обращаться, закопали своё достоинство, не растили в себе счастье. У несчастных бабушек безкосые внучки.

    Если рождается девочка со слабыми волосами, значит, её род иссыхает. Значит, в роду было много несчастных женщин, которые позволяли плохо с собой обращаться, закопали своё достоинство, не растили в себе счастье. У несчастных бабушек безкосые внучки.

    — Сказки для беспокойных · книга
11. «

    Призвание — оно как спутник жизни, его сложно найти сразу.

    Призвание — оно как спутник жизни, его сложно найти сразу.

    — Бразилис · книга
12. «

    Новый правитель спрашивал у каждого пленного: «Что ты умеешь?» Я вспомнил год без урожая и сказал, что знаю как делать бумагу. Так сохранил себе жизнь: кто что-то умеет — ценен.

    Новый правитель спрашивал у каждого пленного: «Что ты умеешь?» Я вспомнил год без урожая и сказал, что знаю как делать бумагу. Так сохранил себе жизнь: кто что-то умеет — ценен.

    — Люди, которые стареют красиво · книга
13. «

    Индейцы уносили свои богатства всё дальше. На их следы не упало ни одной чужеземной тени. Меж тем в лесах, где раньше ступали лишь ягуары, двуногие прорубали себе дорогу, делали её шире и шире.

    Индейцы уносили свои богатства всё дальше. На их следы не упало ни одной чужеземной тени. Меж тем в лесах, где раньше ступали лишь ягуары, двуногие прорубали себе дорогу, делали её шире и шире.

    — Бразилис · книга
14. «

    Я подошла к окну: Ору-Прету становился серым. Запотевали стёкла. «Странно, по дому совсем не скучаю». Подумала о своей квартире: деревянный пол, белые стены, самая необходимая мебель — из экономии, а не любви к минимализму. «Если получится выгодно продать статуи Кабры, переберусь в квартиру побольше и к центру поближе», — но эта мысль не порхала бабочкой, а каталась по голове бильярдным шаром.

    Я подошла к окну: Ору-Прету становился серым. Запотевали стёкла. «Странно, по дому совсем не скучаю». Подумала о своей квартире: деревянный пол, белые стены, самая необходимая мебель — из экономии, а не любви к минимализму. «Если получится выгодно продать статуи Кабры, переберусь в квартиру побольше и к центру поближе», — но эта мысль не порхала бабочкой, а каталась по голове бильярдным шаром.

    — Бразилис · книга
15. «

    Мерседес, переезжая в особняк зятя, оставила в старом доме весь хлам, чтобы о бедности ничего не напоминало. Взяла с собой лишь гребень с синим агатом, который когда-то стащила у доны Жозиньи. Теперь у неё самой была служанка Алая, и Мерседес за ней во все глаза следила.

    Мерседес, переезжая в особняк зятя, оставила в старом доме весь хлам, чтобы о бедности ничего не напоминало. Взяла с собой лишь гребень с синим агатом, который когда-то стащила у доны Жозиньи. Теперь у неё самой была служанка Алая, и Мерседес за ней во все глаза следила.

    — Бразилис · книга
16. «

    Смелые сердцем не умирают.

    Смелые сердцем не умирают.

    — Джунгли внутри тебя · книга
17. «

    И как тогда правильно? И как тогда надо? Так как живут у нас, где высота встречается с морем? Или как там, где земля ровная, словно выглаженная рубашка?

    И как тогда правильно? И как тогда надо? Так как живут у нас, где высота встречается с морем? Или как там, где земля ровная, словно выглаженная рубашка?

    — Сказки для беспокойных · книга
18. «

    Если швея не попортит ткани, не научится шить платье.

    Если швея не попортит ткани, не научится шить платье.

    — Сказки для беспокойных · книга
19. «

    Человек обманывает себя, что он — центр вселенной. Он, к счастью, лишь малюсенькая ее часть.

    Человек обманывает себя, что он — центр вселенной. Он, к счастью, лишь малюсенькая ее часть.
20. «

    Взгляд бежит вниз по долине и упирается в горы. Эта земля старая, вся в морщинах. Под сочной весенней травой лежат тонны костей. Рядом с костями гниют мечи, кривые сабли и шлемы. Империи менялись на эмираты, ханства переходили в губернии, каждое десятилетие поднимались новые флаги. Только простые люди как прежде состригают здесь шерсть с овечек, ходят по тонким тропинкам в церковь, закапывают в землю кувшины с вином и брагой. Реки здесь текут, как текли раньше. Зимой у гор — широких шатров — появляются белые шапки. Женщины этих мест тысячи лет сушат волосы под утренним солнцем. Потому мой фен, обмотанный проводом, лежит в рюкзаке, под кроватью.

    Взгляд бежит вниз по долине и упирается в горы. Эта земля старая, вся в морщинах. Под сочной весенней травой лежат тонны костей. Рядом с костями гниют мечи, кривые сабли и шлемы. Империи менялись на эмираты, ханства переходили в губернии, каждое десятилетие поднимались новые флаги. Только простые люди как прежде состригают здесь шерсть с овечек, ходят по тонким тропинкам в церковь, закапывают в землю кувшины с вином и брагой. Реки здесь текут, как текли раньше. Зимой у гор — широких шатров — появляются белые шапки. Женщины этих мест тысячи лет сушат волосы под утренним солнцем. Потому мой фен, обмотанный проводом, лежит в рюкзаке, под кроватью.

    — Сказки для беспокойных · книга