732 цитаты Марии Фарисы — избранное

Мария Фариса — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 732 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   — Дочка, вставай, пора на мессу. — Я не пойду. — Ты хочешь, чтобы Бог на тебя разозлился? — Он и так из-за чего-то зол на меня, мама. — Глупости, — отвечала она и тащила меня в церковь. Там на месте Руфино сидел кто-то, но для меня его скамейка всегда была пустая. Я глядела в ту пустоту, когда, несколько лет спустя, священник спросил, согласна ли я стать женой Бельтрана. «Да», — ответила я пустоте на месте Руфино.

   — Дочка, вставай, пора на мессу. — Я не пойду. — Ты хочешь, чтобы Бог на тебя разозлился? — Он и так из-за чего-то зол на меня, мама. — Глупости, — отвечала она и тащила меня в церковь. Там на месте Руфино сидел кто-то, но для меня его скамейка всегда была пустая. Я глядела в ту пустоту, когда, несколько лет спустя, священник спросил, согласна ли я стать женой Бельтрана. «Да», — ответила я пустоте на месте Руфино.

   — Джунгли внутри тебя · книга
2. «

   Ты всё время недовольна собой, оттого сердце твоё беспокойно. Когда хочешь в себе что-то исправить, критикуешь работу Бога. А ведь он над каждым твоим волоском старался. Ткал тебя узелок за узелком с любовью и любопытством.

   Ты всё время недовольна собой, оттого сердце твоё беспокойно. Когда хочешь в себе что-то исправить, критикуешь работу Бога. А ведь он над каждым твоим волоском старался. Ткал тебя узелок за узелком с любовью и любопытством.

   — Сказки для беспокойных · книга
3. «

   Я был сиротой, потому мне ничего не оставалось, как отправить себя в дороги. Только с них меня и не гнали.

   Я был сиротой, потому мне ничего не оставалось, как отправить себя в дороги. Только с них меня и не гнали.

   — Авантюрин · книга
4. «

   Мне пришлось хорошенько покопаться в земле, в грязи, в своём прошлом. Потом залить всё слезами и сотрясти небо яростным рёвом. Испугаться огненных молний в собственном сердце и затем восхититься ими. А потом во мне вдруг засияло солнце. Оно больше не заходило, мой дорогой, оно больше не заходило.

   Мне пришлось хорошенько покопаться в земле, в грязи, в своём прошлом. Потом залить всё слезами и сотрясти небо яростным рёвом. Испугаться огненных молний в собственном сердце и затем восхититься ими. А потом во мне вдруг засияло солнце. Оно больше не заходило, мой дорогой, оно больше не заходило.

   — Джунгли внутри тебя · книга
5. «

   Ты пересекла пустыню и больше не принадлежишь миру, из которого вышла. Впереди тебя ждёт невероятное. Не оглядывайся, иди дальше.

   Ты пересекла пустыню и больше не принадлежишь миру, из которого вышла. Впереди тебя ждёт невероятное. Не оглядывайся, иди дальше.

   — Люди, которые стареют красиво · книга
6. «

   Себастьян отдал ей свой зонт и исчез за простынёй ливня. Ханна осталась одна посреди пустой улицы. Шум дождя из того дня продержался в её голове до Салвадора.

   Себастьян отдал ей свой зонт и исчез за простынёй ливня. Ханна осталась одна посреди пустой улицы. Шум дождя из того дня продержался в её голове до Салвадора.

   — Джунгли внутри тебя · книга
7. «

   Часто перемены в жизни начинаются с похмелья, когда голова не может думать, и решение принимает сердце.

   Часто перемены в жизни начинаются с похмелья, когда голова не может думать, и решение принимает сердце.

   — Авантюрин · книга
8. «

   Понял, что слова Иньиго оказались правдой: в водовороте скривилось время. Мы причалили не к тому берегу, от какого отплыли, а к тому, который был на двадцать лет раньше. Я развернулся, чтобы скрыться в тени сада, и увидел мальчика — это был я семилетний. Я боялся вспоминать об этом мальчике, боялся о нём думать. Убегаешь, Иона? Буря будет такая, что ты вернёшься.

   Понял, что слова Иньиго оказались правдой: в водовороте скривилось время. Мы причалили не к тому берегу, от какого отплыли, а к тому, который был на двадцать лет раньше. Я развернулся, чтобы скрыться в тени сада, и увидел мальчика — это был я семилетний. Я боялся вспоминать об этом мальчике, боялся о нём думать. Убегаешь, Иона? Буря будет такая, что ты вернёшься.

   — Джунгли внутри тебя · книга
9. «

   Подъем на гору — это имитация пути к мечте. Зато на вершине приходит нечто сравнимое с просветлением: возможно всё. Просто. Надо. Идти.

   Подъем на гору — это имитация пути к мечте. Зато на вершине приходит нечто сравнимое с просветлением: возможно всё. Просто. Надо. Идти.
10. «

    Единственный ключ к счастливой судьбе — это смелость.

    Единственный ключ к счастливой судьбе — это смелость.

    — Джунгли внутри тебя · книга
11. «

    Я пробовал заинтересовать себя резными глыбами – тщетно. Карфаген оказался руинами, подсвеченными розовым утренним солнцем. В Суссе, по дороге в Тунис, в Сиди-бу-Саиде – везде, где была она, было счастье. Теперь счастье осталось в чьём-то брошенном доме в нескольких километрах отсюда.

    Я пробовал заинтересовать себя резными глыбами – тщетно. Карфаген оказался руинами, подсвеченными розовым утренним солнцем. В Суссе, по дороге в Тунис, в Сиди-бу-Саиде – везде, где была она, было счастье. Теперь счастье осталось в чьём-то брошенном доме в нескольких километрах отсюда.

    — Авантюрин · книга
12. «

    Неустроенность — яд для таланта.

    Неустроенность — яд для таланта.

    — Лучше журавль · книга
13. «

    Меня обступили тени, высокие, остроголовые, со скрещенными руками. Вокруг — никого. Кричи, беги — не спасёшься. Зару учил: если не знаешь, что делать, притворись мёртвым. Я упал на спину и закрыл глаза. Сердце моё стучало так, что дрожала земля и качались деревья.

    Меня обступили тени, высокие, остроголовые, со скрещенными руками. Вокруг — никого. Кричи, беги — не спасёшься. Зару учил: если не знаешь, что делать, притворись мёртвым. Я упал на спину и закрыл глаза. Сердце моё стучало так, что дрожала земля и качались деревья.

    — Джунгли внутри тебя · книга
14. «

    Задуманное перед сном отправляется прямо на небо.

    Задуманное перед сном отправляется прямо на небо.

    — Джунгли внутри тебя · книга
15. «

    Рассвет не наступал. Солнце задержалось над Старым миром: осталось погреть колонны Севильи; зацепилось лучами за каменные узоры на церквях Саламанки; застыло пересчитать овец на полях Азоров. Кабра поглядывал в раскрытую дверь, руки работали сами. Нитка, которая раньше соединяла их с сердцем, повисла где-то в пустоте над желудком.

    Рассвет не наступал. Солнце задержалось над Старым миром: осталось погреть колонны Севильи; зацепилось лучами за каменные узоры на церквях Саламанки; застыло пересчитать овец на полях Азоров. Кабра поглядывал в раскрытую дверь, руки работали сами. Нитка, которая раньше соединяла их с сердцем, повисла где-то в пустоте над желудком.

    — Бразилис · книга
16. «

    Кто откажется от игры, если Творец нас для неё и создал?

    Кто откажется от игры, если Творец нас для неё и создал?

    — Джунгли внутри тебя · книга
17. «

    Она заставила себя провести несколько вечеров дома, но потом не выдержала и снова нырнула в ночь в поисках мужских глаз и объятий. Хотела спрятаться от пустоты, которая хватала её за горло и шептала: «Ты никому не нужна. Тебя никто не любит». Бросалась в свидания со свечками на столиках и вермутом в резных бокалах; бежала к поцелуям со вкусом соли, к такси до дома, к простыням, мокрым от горячего пота. Один, другой, третий — все её романы лопались мыльными пузырями.

    Она заставила себя провести несколько вечеров дома, но потом не выдержала и снова нырнула в ночь в поисках мужских глаз и объятий. Хотела спрятаться от пустоты, которая хватала её за горло и шептала: «Ты никому не нужна. Тебя никто не любит». Бросалась в свидания со свечками на столиках и вермутом в резных бокалах; бежала к поцелуям со вкусом соли, к такси до дома, к простыням, мокрым от горячего пота. Один, другой, третий — все её романы лопались мыльными пузырями.

    — Джунгли внутри тебя · книга
18. «

    — То было не моё место. — А где же тогда твоё? — Где воздух лёгкий и всё-всё, каждая мелочь, обволакивает, как перчатка пальцы.

    — То было не моё место. — А где же тогда твоё? — Где воздух лёгкий и всё-всё, каждая мелочь, обволакивает, как перчатка пальцы.

    — Авантюрин · книга
19. «

    Пятна на ткани памяти могут поблекнуть, но не исчезнуть.

    Пятна на ткани памяти могут поблекнуть, но не исчезнуть.

    — Авантюрин · книга
20. «

    Строить храмы надобно так-то и так-то, тут, на стене, нарисовать чёрта, что записывает имена грешников в длинный список. Там, наверху, изобразить ангела. В его списке непременно должен быть губернатор и сеньор, который пожертвовал землю под церковь. Прихожане любят глядеть на кровь и казни, потому на алтаре будет распятый Иисус, рядом — обезглавленный Иоанн Креститель. В боковой капелле поставим расстрелянного Себастьяна.

    Строить храмы надобно так-то и так-то, тут, на стене, нарисовать чёрта, что записывает имена грешников в длинный список. Там, наверху, изобразить ангела. В его списке непременно должен быть губернатор и сеньор, который пожертвовал землю под церковь. Прихожане любят глядеть на кровь и казни, потому на алтаре будет распятый Иисус, рядом — обезглавленный Иоанн Креститель. В боковой капелле поставим расстрелянного Себастьяна.

    — Бразилис · книга