Мария Фариса: 760 высказываний о главном

Мария Фариса — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 760 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Мудрые люди тараумара знают, как нужно жить. Когда приходит время, они выпихивают своих подросших детей из дома и отправляют их «наполнить глаза миром». Странствие может длиться месяцы или годы. По возвращении каждый обязан собрать племя у костра и рассказать о том, что увидел. Фото под запретом, нужно именно рассказать про пережитый опыт, потому что так «пропускаешь мир через душу».

   Мудрые люди тараумара знают, как нужно жить. Когда приходит время, они выпихивают своих подросших детей из дома и отправляют их «наполнить глаза миром». Странствие может длиться месяцы или годы. По возвращении каждый обязан собрать племя у костра и рассказать о том, что увидел. Фото под запретом, нужно именно рассказать про пережитый опыт, потому что так «пропускаешь мир через душу».
2. «

   А карибские ураганы, которые ты так ищешь, только портят крышу, ничего под ней не меняют.

   А карибские ураганы, которые ты так ищешь, только портят крышу, ничего под ней не меняют.

   — Авантюрин · книга
3. «

   В его лодке крупная рыба. Малую он держит в руках: выпускает обратно. Зачем губить то, что не напитает? Сделал добро — и хоть в воду его брось, оно к тебе вернётся.

   В его лодке крупная рыба. Малую он держит в руках: выпускает обратно. Зачем губить то, что не напитает? Сделал добро — и хоть в воду его брось, оно к тебе вернётся.

   — Сказки для беспокойных · книга
4. «

   Ветер швырял украденные предметы на землю и вновь поднимал их в воздух. Так он мстил за то, что люди приручили его: поймали в паруса, заставили крутить пропеллеры электростанций.

   Ветер швырял украденные предметы на землю и вновь поднимал их в воздух. Так он мстил за то, что люди приручили его: поймали в паруса, заставили крутить пропеллеры электростанций.

   — Авантюрин · книга
5. «

   Нужно жить вместе, но у каждого должна быть своя комната, куда ни под каким предлогом не должен заходить другой.

   Нужно жить вместе, но у каждого должна быть своя комната, куда ни под каким предлогом не должен заходить другой.
6. «

   Подъем на гору — это имитация пути к мечте. Зато на вершине приходит нечто сравнимое с просветлением: возможно всё. Просто. Надо. Идти.

   Подъем на гору — это имитация пути к мечте. Зато на вершине приходит нечто сравнимое с просветлением: возможно всё. Просто. Надо. Идти.
7. «

   Однажды я подошёл к художнику по дереву, который рисовал арабески. Он так нежно и искусно водил кистью, что я засмотрелся. — Откуда вы? Где вы научились этому? — спросил я его. — Здесь и научился. А узоры привёз из моей далёкой страны. Я из города соловьёв, из Кабула.

   Однажды я подошёл к художнику по дереву, который рисовал арабески. Он так нежно и искусно водил кистью, что я засмотрелся. — Откуда вы? Где вы научились этому? — спросил я его. — Здесь и научился. А узоры привёз из моей далёкой страны. Я из города соловьёв, из Кабула.

   — Джунгли внутри тебя · книга
8. «

   Каждая женщина должна совершить свои ошибки.

   Каждая женщина должна совершить свои ошибки.

   — Джунгли внутри тебя · книга
9. «

   Рабыня, ошеломлённая, растрёпанная, глядела вслед северянину, который уходил прочь, проламывая огромным телом кусты дикой малины. Даже этот заблудший викинг был с Мерседес нежней, чем старый хозяин. — Луна в моих днях. Вот бы родилась дочка, — прошептала рабыня. Не дожидаясь рассвета, срезала кору с дерева, под которым спала, и пошла вниз по холму, к Вила-Рике. Отдала хозяйке добытое и улеглась на счастливом мешке в каморке за кухней. Гладила себя по животу, молилась, чтобы в ней проросло драгоценное белое семя.

   Рабыня, ошеломлённая, растрёпанная, глядела вслед северянину, который уходил прочь, проламывая огромным телом кусты дикой малины. Даже этот заблудший викинг был с Мерседес нежней, чем старый хозяин. — Луна в моих днях. Вот бы родилась дочка, — прошептала рабыня. Не дожидаясь рассвета, срезала кору с дерева, под которым спала, и пошла вниз по холму, к Вила-Рике. Отдала хозяйке добытое и улеглась на счастливом мешке в каморке за кухней. Гладила себя по животу, молилась, чтобы в ней проросло драгоценное белое семя.

   — Бразилис · книга
10. «

    Часто то, что мы принимаем за любовь — не любовь, а родительское заклятие.

    Часто то, что мы принимаем за любовь — не любовь, а родительское заклятие.

    — Джунгли внутри тебя · книга
11. «

    Настоящий жемчуг всегда неровный. Человек — та же жемчужина. Каждому достаётся свой нарост, и от него никуда не деться в начале жизни, но потом этот нарост можно сгладить.

    Настоящий жемчуг всегда неровный. Человек — та же жемчужина. Каждому достаётся свой нарост, и от него никуда не деться в начале жизни, но потом этот нарост можно сгладить.

    — Джунгли внутри тебя · книга
12. «

    Я понял: мой дар — не мой дар. Мои руки — это Его руки. «Как так? Как так?» — вопрошал я, и Он через Бенедиктину послал мне книгу пророка Иеремии. В книге той я прочитал: «Я вложил слова Мои в уста твои. Прежде, чем вышел ты из утробы, Я освятил тебя».

    Я понял: мой дар — не мой дар. Мои руки — это Его руки. «Как так? Как так?» — вопрошал я, и Он через Бенедиктину послал мне книгу пророка Иеремии. В книге той я прочитал: «Я вложил слова Мои в уста твои. Прежде, чем вышел ты из утробы, Я освятил тебя».

    — Джунгли внутри тебя · книга
13. «

    Если дома нет, значит и желания его завести нет.

    Если дома нет, значит и желания его завести нет.

    — Сказки для беспокойных · книга
14. «

    К белокожим, которые обшаривали мои реки, пещеры, добавлялись другие, привозили лопаты и кирки. Пригоняли в оковах людей чёрных. Все разом вгрызались в моё тело, как термиты в мягкую древесину. Когда находили очередной тайник, стучали, копали. Не останавливались, пока гора не делалась пустой, как сухая тыква. По холмам расползались новые города — Самана, Сан-Жоао, Конгоньяс. Моё золото и серебро, прозрачные самоцветы потянулись к берегам в сундуках, на повозках. Их грузили на корабли — так часть меня пропадала за океаном. Лишь немногое возвращалось в поклаже напудренной остроносой знати, да в мешочках, вшитых в одежду простолюдинов.

    К белокожим, которые обшаривали мои реки, пещеры, добавлялись другие, привозили лопаты и кирки. Пригоняли в оковах людей чёрных. Все разом вгрызались в моё тело, как термиты в мягкую древесину. Когда находили очередной тайник, стучали, копали. Не останавливались, пока гора не делалась пустой, как сухая тыква. По холмам расползались новые города — Самана, Сан-Жоао, Конгоньяс. Моё золото и серебро, прозрачные самоцветы потянулись к берегам в сундуках, на повозках. Их грузили на корабли — так часть меня пропадала за океаном. Лишь немногое возвращалось в поклаже напудренной остроносой знати, да в мешочках, вшитых в одежду простолюдинов.

    — Бразилис · книга
15. «

    Прошлое пересмотрено, осмыслено, понято. Оно надо мной больше не властно. Я благодарю его и закапываю его в землю.

    Прошлое пересмотрено, осмыслено, понято. Оно надо мной больше не властно. Я благодарю его и закапываю его в землю.

    — Джунгли внутри тебя · книга
16. «

    Не каждый изгнанник делается мудрецом, но каждый мудрец был изгнанник.

    Не каждый изгнанник делается мудрецом, но каждый мудрец был изгнанник.

    — Джунгли внутри тебя · книга
17. «

    Шла наугад — только годы спустя поняла, что это и была правильная дорога.

    Шла наугад — только годы спустя поняла, что это и была правильная дорога.

    — Джунгли внутри тебя · книга
18. «

    Она меняла местами перстни на пальцах, складывала в платок абрикосы и говорила: «Пойду посушу их». Было бесполезно убеждать её, что сушить фрукты можно на крыше. «На вершине другое солнце», — фыркала она и удалялась. Возвращалась худая, загорелая, без абрикосов, зато с бусами из коры и ягод. Её муж ничего не спрашивал, лишь любовался её осанкой и глазами, такими яркими, словно их отмыли.

    Она меняла местами перстни на пальцах, складывала в платок абрикосы и говорила: «Пойду посушу их». Было бесполезно убеждать её, что сушить фрукты можно на крыше. «На вершине другое солнце», — фыркала она и удалялась. Возвращалась худая, загорелая, без абрикосов, зато с бусами из коры и ягод. Её муж ничего не спрашивал, лишь любовался её осанкой и глазами, такими яркими, словно их отмыли.

    — Люди, которые стареют красиво · книга
19. «

    Дом всегда там, где мы, — сказал Робин, глядя на старшую дочь.

    Дом всегда там, где мы, — сказал Робин, глядя на старшую дочь.

    — Авантюрин · книга
20. «

    Когда ходишь по планете один, твоя привилегия – подслушивать разговоры.

    Когда ходишь по планете один, твоя привилегия – подслушивать разговоры.

    — Авантюрин · книга