Что говорила Мария Семенова: 104 цитаты

Ниже 104 цитаты Марии Семеновы — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Если не упражняться, любая сноровка забывается.

   Если не упражняться, любая сноровка забывается.

   — Волкодав · книга
2. «

   Когда человек не желает оправдываться, это всегда впечатляет.

   Когда человек не желает оправдываться, это всегда впечатляет.

   — Волкодав · книга
3. «

   Не строй дома у дороги. Дорога лишь тогда бывает доброй, когда ведет она домой.

   Не строй дома у дороги. Дорога лишь тогда бывает доброй, когда ведет она домой.

   — Волкодав. Право на поединок · книга
4. «

   Я не побегу никуда. И звать не стану. Глупости всё. Мечты. Не отзовётся никто, кричи ни кричи.

   Я не побегу никуда. И звать не стану. Глупости всё. Мечты. Не отзовётся никто, кричи ни кричи.

   — Зима · книга
5. «

   Боги редко помогают тому, кто сам ничего не умеет.

   Боги редко помогают тому, кто сам ничего не умеет.

   — Елень · книга
6. «

   Каждый наживает воспоминания, от которых боль казнит сердце.

   Каждый наживает воспоминания, от которых боль казнит сердце.

   — Зима · книга
7. «

   Мечи исполняют то, для чего их ковали. Меня сделали для того, чтобы я отгонял зло.

   Мечи исполняют то, для чего их ковали. Меня сделали для того, чтобы я отгонял зло.

   — Солнечный Пламень · книга
8. «

   Если кого не били как следует, любой шлепок кажется смертельным ударом.

   Если кого не били как следует, любой шлепок кажется смертельным ударом.

   — Волкодав · книга
9. «

   Побратим терпеливо ждал, пока я выплачусь. Кто-кто, а он хорошо знал — в одиночестве нельзя заглядывать в темноту.

   Побратим терпеливо ждал, пока я выплачусь. Кто-кто, а он хорошо знал — в одиночестве нельзя заглядывать в темноту.

   — Зима · книга
10. «

    Я решила, что нипочём не позволю испортить себе праздника, не замечу смешков и подначек, ведь если не оборачиваться, всегда отстают, не раньше, так позже.

    Я решила, что нипочём не позволю испортить себе праздника, не замечу смешков и подначек, ведь если не оборачиваться, всегда отстают, не раньше, так позже.

    — Валькирия (Тот, кого я всегда жду) · книга
11. «

    Во сне раскрывается око души и зрит невидимое наяву.

    Во сне раскрывается око души и зрит невидимое наяву.

    — Зима · книга
12. «

    Иные помнят о клятвах, только пока длится удача.

    Иные помнят о клятвах, только пока длится удача.

    — Хаген · книга
13. «

    ... пусть свершится то, что угодно судьбе, только и нам не зря даны руки и в них мечи.

    ... пусть свершится то, что угодно судьбе, только и нам не зря даны руки и в них мечи.

    — Меч мертвых · книга
14. «

    Не обижали её, вот она и не выучилась прощать.

    Не обижали её, вот она и не выучилась прощать.

    — Зима · книга
15. «

    Одинокая птица над полем кружит, Догоревшее солнце уходит с небес. Если шкура сера и клыки что ножи, Не чести меня волком, стремящимся в лес. Лопоухий щенок любит вкус молока, А не крови, бегущей из порванных жил. Если вздыблена шерсть, если страшен оскал, Расспроси-ка сначала меня, как я жил. Я в кромешной ночи, как в трясине, тонул, Забывая, каков над землей небосвод. Там я собственной крови с избытком хлебнул До чужой лишь потом докатился черед. Я сидел на цепи и в капкан попадал, Но к ярму привыкать не хотел и не мог. И ошейника нет, чтобы я не сломал, И цепи, чтобы мой задержала рывок. Не бывает на свете тропы без конца И следов, что навеки ушли в темноту. И еще не бывает, чтоб я стервеца Не настиг на тропе и не взял на лету. Я бояться отвык голубого клинка И стрелы с тетивы за четыре шага. И боюсь одного — умереть до прыжка, Не услышав, как лопнет хребет у врага. Вот бы где-нибудь в доме светил огонек, Вот бы кто-нибудь ждал меня там, вдалеке... Я бы спрятал клыки и улегся у ног. Я б тихонько притронулся к детской щеке. Я бы верно служил, и хранил, и берег - Просто так, за любовь — улыбнувшихся мне..... Но не ждут, и по-прежнему путь одинок, И охота завыть, вскинув морду к луне.

    Одинокая птица над полем кружит, Догоревшее солнце уходит с небес. Если шкура сера и клыки что ножи, Не чести меня волком, стремящимся в лес. Лопоухий щенок любит вкус молока, А не крови, бегущей из порванных жил. Если вздыблена шерсть, если страшен оскал, Расспроси-ка сначала меня, как я жил. Я в кромешной ночи, как в трясине, тонул, Забывая, каков над землей небосвод. Там я собственной крови с избытком хлебнул До чужой лишь потом докатился черед. Я сидел на цепи и в капкан попадал, Но к ярму привыкать не хотел и не мог. И ошейника нет, чтобы я не сломал, И цепи, чтобы мой задержала рывок. Не бывает на свете тропы без конца И следов, что навеки ушли в темноту. И еще не бывает, чтоб я стервеца Не настиг на тропе и не взял на лету. Я бояться отвык голубого клинка И стрелы с тетивы за четыре шага. И боюсь одного — умереть до прыжка, Не услышав, как лопнет хребет у врага. Вот бы где-нибудь в доме светил огонек, Вот бы кто-нибудь ждал меня там, вдалеке... Я бы спрятал клыки и улегся у ног. Я б тихонько притронулся к детской щеке. Я бы верно служил, и хранил, и берег - Просто так, за любовь — улыбнувшихся мне..... Но не ждут, и по-прежнему путь одинок, И охота завыть, вскинув морду к луне.

    — Кубик из красной пластмассы · книга
16. «

    Мало хорошего пообещал мне мой сон, но теперь я была предупреждена. Значит, можно будет поспорить, когда ему настанет время сбываться. Мне не хотелось думать, что так рассуждали все видевшие вещие сны.

    Мало хорошего пообещал мне мой сон, но теперь я была предупреждена. Значит, можно будет поспорить, когда ему настанет время сбываться. Мне не хотелось думать, что так рассуждали все видевшие вещие сны.

    — Зима · книга
17. «

    Я рвала себе сердце бешеным бегом, и что-то черней черноты скользило по сугробам рядом со мной, плечо в плечо, вровень... и не могло обогнать. Потому что за мною был Славомир, не поднявшийся со скользких палубных досок. И выколотые глаза наставника-сакса. И Злая Берёза. И мне показалось, я опередила судьбу на полволоска, на кончик мизинца...

    Я рвала себе сердце бешеным бегом, и что-то черней черноты скользило по сугробам рядом со мной, плечо в плечо, вровень... и не могло обогнать. Потому что за мною был Славомир, не поднявшийся со скользких палубных досок. И выколотые глаза наставника-сакса. И Злая Берёза. И мне показалось, я опередила судьбу на полволоска, на кончик мизинца...

    — Зима · книга
18. «

    Отчего не ходить в походы, И на подвиги не пускаться, И не странствовать год за годом, Если есть куда возвращаться?

    Отчего не ходить в походы, И на подвиги не пускаться, И не странствовать год за годом, Если есть куда возвращаться?

    — Волкодав · книга
19. «

    Больше одного раза он всё равно меня не убьёт.

    Больше одного раза он всё равно меня не убьёт.

    — Зима · книга
20. «

    ... Станешь много слушать старых людей и призадумаешься: не запоздал ли появиться на свет. И всё-то было раньше иначе, не так, как теперь, и всегда лучше нынешнего. И светлые вёсны удавались дружнее, и дичь в бору рыскала гуще, и дела молодецкие, удалые, теперешним не чета, сами в песню просились.

    ... Станешь много слушать старых людей и призадумаешься: не запоздал ли появиться на свет. И всё-то было раньше иначе, не так, как теперь, и всегда лучше нынешнего. И светлые вёсны удавались дружнее, и дичь в бору рыскала гуще, и дела молодецкие, удалые, теперешним не чета, сами в песню просились.

    — Пелко и волки · книга