Мария Семенова: 108 высказываний о главном

Ниже 108 цитат Марии Семеновы — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Обидеть может только друг. Обида — это когда тебя насмерть ранит тот, к кому ты успел привязаться.

   Обидеть может только друг. Обида — это когда тебя насмерть ранит тот, к кому ты успел привязаться.

   — Волкодав · книга
2. «

   Ночь последняя перед боем, перед смертью или перед свадьбой, нет её хуже, нет длинней.

   Ночь последняя перед боем, перед смертью или перед свадьбой, нет её хуже, нет длинней.

   — Пелко и волки · книга
3. «

   ...он еле слышно пробормотал: — Я вырос слишком далеко от нашего племени. Из меня не получится настоящего воина. — Из тебя, — сказал Волкодав, — получится то, что ты сам для себя выберешь.

   ...он еле слышно пробормотал: — Я вырос слишком далеко от нашего племени. Из меня не получится настоящего воина. — Из тебя, — сказал Волкодав, — получится то, что ты сам для себя выберешь.

   — Волкодав · книга
4. «

   Я почему-то сразу понял, что это был князь. Хотя никакого такого убранства на нём не заметил, ни гривны на шее, ни крашеного плаща. Гридень вроде и гридень, а по одёже так и не из первых. А есть же что-то, без языка величает, без слова рассказывает: князь!

   Я почему-то сразу понял, что это был князь. Хотя никакого такого убранства на нём не заметил, ни гривны на шее, ни крашеного плаща. Гридень вроде и гридень, а по одёже так и не из первых. А есть же что-то, без языка величает, без слова рассказывает: князь!

   — Твёрд · книга
5. «

   Ты совершаешь поступок и думаешь, что всё останется как прежде? Ты ошибаешься.

   Ты совершаешь поступок и думаешь, что всё останется как прежде? Ты ошибаешься.

   — Кан-Кендарат · книга
6. «

   Вот так: умрёшь и тут только узнаешь, кто вправду любил тебя, а кто нет.

   Вот так: умрёшь и тут только узнаешь, кто вправду любил тебя, а кто нет.

   — Пелко и волки · книга
7. «

   В девках они как будто летели, трепеща нежными крыльями, тянулись к чему-то, звеневшему там, наверху, в солнечной синеве... а ныне, мужатыми, словно растеряли перья из крыл.

   В девках они как будто летели, трепеща нежными крыльями, тянулись к чему-то, звеневшему там, наверху, в солнечной синеве... а ныне, мужатыми, словно растеряли перья из крыл.

   — Зима · книга
8. «

   Тот не стоит свободы, кого можно сделать рабом.

   Тот не стоит свободы, кого можно сделать рабом.

   — Этельстан · книга
9. «

   — Если я правильно понимаю, — замялся аррант, — те слова, что он обратил против тебя, суть непроизносимые речи, которые ваш закон велит смывать только кровью? — Может, и велит, — поглядывая наверх, сказал Волкодав. — Только не наш закон, а сегванский. — А у вас как принято отвечать на такое? — У нас, — проворчал Волкодав, — говорят «сам дурак».

   — Если я правильно понимаю, — замялся аррант, — те слова, что он обратил против тебя, суть непроизносимые речи, которые ваш закон велит смывать только кровью? — Может, и велит, — поглядывая наверх, сказал Волкодав. — Только не наш закон, а сегванский. — А у вас как принято отвечать на такое? — У нас, — проворчал Волкодав, — говорят «сам дурак».

   — Волкодав · книга
10. «

    Даром в этом мире не дается вообще ничего, кроме родительской любви.

    Даром в этом мире не дается вообще ничего, кроме родительской любви.

    — Волкодав · книга
11. «

    За что драться невольнику, если не манит свобода?

    За что драться невольнику, если не манит свобода?

    — Волкодав · книга
12. «

    Никто не знает заранее, какую ношу поднимет.

    Никто не знает заранее, какую ношу поднимет.

    — Хаген · книга
13. «

    Судьба не зря зовется судьбой: она редко расспрашивает, чего хочется человеку, и с ней не поспоришь.

    Судьба не зря зовется судьбой: она редко расспрашивает, чего хочется человеку, и с ней не поспоришь.

    — Зима · книга
14. «

    Сильному да храброму незачем нападать исподтишка. Пусть честный враг приготовится к битве, пусть вынет из ножен меч, застегнёт на себе броню. Так больше славы его одолеть.

    Сильному да храброму незачем нападать исподтишка. Пусть честный враг приготовится к битве, пусть вынет из ножен меч, застегнёт на себе броню. Так больше славы его одолеть.

    — Пелко и волки · книга
15. «

    Избрав соперника не по силам, вини только себя.

    Избрав соперника не по силам, вини только себя.

    — Пелко и волки · книга
16. «

    Если слишком пристально думать обо всём, что покидаешь, — не удастся совершить ничего и даже сделать единственный шаг вперёд не получится…

    Если слишком пристально думать обо всём, что покидаешь, — не удастся совершить ничего и даже сделать единственный шаг вперёд не получится…

    — Волкодав · книга
17. «

    — Там, под дубом... когда ты осиновым колом... что это было? — Души, — сказал Волкодав. — Но мне показалось, ты сражался с чем-то материаль... с чем-то вещественным... Волкодав долго думал, прежде чем ответить. — Души бывают разные, — проговорил он наконец. — У праведника она — как светлое облачко... Боги призывают её, и она улетает. А у таких, как Людоед или тот палач, и души как трупы.

    — Там, под дубом... когда ты осиновым колом... что это было? — Души, — сказал Волкодав. — Но мне показалось, ты сражался с чем-то материаль... с чем-то вещественным... Волкодав долго думал, прежде чем ответить. — Души бывают разные, — проговорил он наконец. — У праведника она — как светлое облачко... Боги призывают её, и она улетает. А у таких, как Людоед или тот палач, и души как трупы.

    — Волкодав · книга
18. «

    Когда он хотел в чём-то убедить рассерженного человека, он всегда говорил тихо. По его наблюдениям, это заставляло прислушаться. А прислушиваться, в то же время продолжая кипеть, затруднительно.

    Когда он хотел в чём-то убедить рассерженного человека, он всегда говорил тихо. По его наблюдениям, это заставляло прислушаться. А прислушиваться, в то же время продолжая кипеть, затруднительно.

    — Волкодав · книга
19. «

    Сделав добро — забудь, получив — помни.

    Сделав добро — забудь, получив — помни.

    — Лебеди Улетают · книга
20. «

    ... Станешь много слушать старых людей и призадумаешься: не запоздал ли появиться на свет. И всё-то было раньше иначе, не так, как теперь, и всегда лучше нынешнего. И светлые вёсны удавались дружнее, и дичь в бору рыскала гуще, и дела молодецкие, удалые, теперешним не чета, сами в песню просились.

    ... Станешь много слушать старых людей и призадумаешься: не запоздал ли появиться на свет. И всё-то было раньше иначе, не так, как теперь, и всегда лучше нынешнего. И светлые вёсны удавались дружнее, и дичь в бору рыскала гуще, и дела молодецкие, удалые, теперешним не чета, сами в песню просились.

    — Пелко и волки · книга