113 цитат Марии Семеновы, которые захочется сохранить

Ниже 113 цитат Марии Семеновы — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я не побегу никуда. И звать не стану. Глупости всё. Мечты. Не отзовётся никто, кричи ни кричи.

   Я не побегу никуда. И звать не стану. Глупости всё. Мечты. Не отзовётся никто, кричи ни кричи.

   — Зима · книга
2. «

   Одно из веннских проклятий гласило: «Чтоб тебе всю жизнь есть хлеб, не матерью испечённый».

   Одно из веннских проклятий гласило: «Чтоб тебе всю жизнь есть хлеб, не матерью испечённый».

   — Волкодав · книга
3. «

   Ты совершаешь поступок и думаешь, что всё останется как прежде? Ты ошибаешься.

   Ты совершаешь поступок и думаешь, что всё останется как прежде? Ты ошибаешься.

   — Кан-Кендарат · книга
4. «

   Каждый сам выращивает свою судьбу.

   Каждый сам выращивает свою судьбу.

   — Волкодав. Истовик-камень · книга
5. «

   То, о чём совсем не хочется думать, знай упрямо лезет на ум.

   То, о чём совсем не хочется думать, знай упрямо лезет на ум.

   — Волкодав · книга
6. «

   …а где-то глубоко внутри себя я давно уже знала: он не придёт. Тот, кто смог бы взять у меня всё и отдать сторицей. Он не придёт никогда, его нет на этой земле. Пора уже мне научиться жить без него.

   …а где-то глубоко внутри себя я давно уже знала: он не придёт. Тот, кто смог бы взять у меня всё и отдать сторицей. Он не придёт никогда, его нет на этой земле. Пора уже мне научиться жить без него.

   — Зима · книга
7. «

   Молодость склонна отчаиваться там, где нет повода для огорчения, и надеяться, когда уже и быть не может надежды...

   Молодость склонна отчаиваться там, где нет повода для огорчения, и надеяться, когда уже и быть не может надежды...

   — Валькирия (Тот, кого я всегда жду) · книга
8. «

   Счастлив вождь, за которым одинаково охотно идут на пир и на смерть.

   Счастлив вождь, за которым одинаково охотно идут на пир и на смерть.

   — Лебединая дорога · книга
9. «

   Если уж ты полез в это дело, надо было идти до конца. Если ты решил вмешаться в их жизнь, эти люди должны были понять, какое злодеяние они совершили. Ты можешь придумать худшее наказание?... И я не могу. Но на это тебе пришлось бы потратить часть своей собственной жизни. Быть может, даже и всю. А ты не захотел. Ты предпочёл их убить. Тебе так было проще.

   Если уж ты полез в это дело, надо было идти до конца. Если ты решил вмешаться в их жизнь, эти люди должны были понять, какое злодеяние они совершили. Ты можешь придумать худшее наказание?... И я не могу. Но на это тебе пришлось бы потратить часть своей собственной жизни. Быть может, даже и всю. А ты не захотел. Ты предпочёл их убить. Тебе так было проще.

   — Кан-Кендарат · книга
10. «

    Кому великая честь, с того немало и спросится.

    Кому великая честь, с того немало и спросится.

    — Зима · книга
11. «

    Человек, как упругое дерево, выпрямится, если, конечно, не согнут дальше предела.

    Человек, как упругое дерево, выпрямится, если, конечно, не согнут дальше предела.

    — Валькирия (Тот, кого я всегда жду) · книга
12. «

    Мало хорошего пообещал мне мой сон, но теперь я была предупреждена. Значит, можно будет поспорить, когда ему настанет время сбываться. Мне не хотелось думать, что так рассуждали все видевшие вещие сны.

    Мало хорошего пообещал мне мой сон, но теперь я была предупреждена. Значит, можно будет поспорить, когда ему настанет время сбываться. Мне не хотелось думать, что так рассуждали все видевшие вещие сны.

    — Зима · книга
13. «

    — Я слыхал, что земля в твоей стране едва отдаёт обратно то зерно, что в неё посеяно... Халльгрим ответил не задумываясь: — У нас не принято отказываться от матери из-за того, что её лицо в морщинах.

    — Я слыхал, что земля в твоей стране едва отдаёт обратно то зерно, что в неё посеяно... Халльгрим ответил не задумываясь: — У нас не принято отказываться от матери из-за того, что её лицо в морщинах.

    — Халльгрим · книга
14. «

    На самом деле мы алчем не добра или зла, а силы. В ком-то эта жажда сильней, в ком-то глуше, но никто не лишён её вовсе. Есть сила воина, сила красавицы, лицедея, жреца, государя, мастерового, певца... Причём каждый человек глубоко в душе знает, что никакой силы не будет без трудов, лишений и боли. Только кто-то не боится сам поднимать муки и тяготы, а другой не боится доставлять их другим. Вот и вся разница.

    На самом деле мы алчем не добра или зла, а силы. В ком-то эта жажда сильней, в ком-то глуше, но никто не лишён её вовсе. Есть сила воина, сила красавицы, лицедея, жреца, государя, мастерового, певца... Причём каждый человек глубоко в душе знает, что никакой силы не будет без трудов, лишений и боли. Только кто-то не боится сам поднимать муки и тяготы, а другой не боится доставлять их другим. Вот и вся разница.

    — Кан-Кендарат · книга
15. «

    Даром в этом мире не дается вообще ничего, кроме родительской любви.

    Даром в этом мире не дается вообще ничего, кроме родительской любви.

    — Волкодав · книга
16. «

    Ночь последняя перед боем, перед смертью или перед свадьбой, нет её хуже, нет длинней.

    Ночь последняя перед боем, перед смертью или перед свадьбой, нет её хуже, нет длинней.

    — Пелко и волки · книга
17. «

    Любовь к знаниям есть одно из сильнейших человеческих побуждений, и, будучи таковым, не признаёт неодолимых преград.

    Любовь к знаниям есть одно из сильнейших человеческих побуждений, и, будучи таковым, не признаёт неодолимых преград.

    — Волкодав. Самоцветные горы · книга
18. «

    Заставь что-нибудь делать — не сделают, с подзатыльниками будут делать и плакать, но запрети — в узел свяжутся, а достигнут.

    Заставь что-нибудь делать — не сделают, с подзатыльниками будут делать и плакать, но запрети — в узел свяжутся, а достигнут.

    — Зимка · книга
19. «

    Если бы всё происходило согласно задуманному, совершаясь ровно так, как мы себе предначертали, и в тот срок, который мы загодя установили, — жить на белом свете было бы, может, и менее интересно. Но зато — существенно проще.

    Если бы всё происходило согласно задуманному, совершаясь ровно так, как мы себе предначертали, и в тот срок, который мы загодя установили, — жить на белом свете было бы, может, и менее интересно. Но зато — существенно проще.

    — Волкодав. Знамение пути · книга
20. «

    Жизнь в вечном страхе губительна. Страх исподволь подгрызает самые корни души и одному человеку вовсе переламывает хребет, другого делает зверем, вкладывает ему в руку топор. Лишь самые сильные умеют переступить через собственную боязнь и предложить мир былому врагу. Это единственное оружие, убивающее страх наверняка.

    Жизнь в вечном страхе губительна. Страх исподволь подгрызает самые корни души и одному человеку вовсе переламывает хребет, другого делает зверем, вкладывает ему в руку топор. Лишь самые сильные умеют переступить через собственную боязнь и предложить мир былому врагу. Это единственное оружие, убивающее страх наверняка.

    — Пелко и волки · книга