408 мудрых мыслей Марка Леви

Подборка из 408 цитат Марка Леви: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Иногда после завтрака Клеа засыпала, положив голову мне на плечо. Это, наверно, было лучшее время дня, когда она всецело доверялась мне. Потрясающее чувство, когда вам кто-то доверяется.

   Иногда после завтрака Клеа засыпала, положив голову мне на плечо. Это, наверно, было лучшее время дня, когда она всецело доверялась мне. Потрясающее чувство, когда вам кто-то доверяется.

   — Похититель Теней · книга
2. «

   Джош шагнул к ней и обнял её. Хоуп никогда ни к кому не лезла с поцелуями, и первые её поцелуи бывали по большей части неудачными, она встречала то вялые, то слишком резвые губы, но то, что получилось с Джошем, было... Она искала правильное слово, чтобы описать волну дрожи, пробежавшей по её спине и разбившейся на бесчисленные брызги внизу затылка. Этот поцелуй был воплощением нежности. А именно нежность дарила ей величайшее счастье, потому это качество она ценила превыше всего, ибо оно обещало безупречное равновесие ума и чувств. Джош посмотрел на неё. Она мысленно умоляла его молчать, не портить словами опьянение первого поцелуя. Он прищурился — и стал совершенно неотразимым — и погладил её по щеке.

   Джош шагнул к ней и обнял её. Хоуп никогда ни к кому не лезла с поцелуями, и первые её поцелуи бывали по большей части неудачными, она встречала то вялые, то слишком резвые губы, но то, что получилось с Джошем, было... Она искала правильное слово, чтобы описать волну дрожи, пробежавшей по её спине и разбившейся на бесчисленные брызги внизу затылка. Этот поцелуй был воплощением нежности. А именно нежность дарила ей величайшее счастье, потому это качество она ценила превыше всего, ибо оно обещало безупречное равновесие ума и чувств. Джош посмотрел на неё. Она мысленно умоляла его молчать, не портить словами опьянение первого поцелуя. Он прищурился — и стал совершенно неотразимым — и погладил её по щеке.

   — Опрокинутый горизонт · книга
3. «

   Он поистине безупречен! Просто мне хочется видеть рядом с тобой человека, который по-настоящему вскружил бы тебе голову, пусть даже у него полным-полно недостатков, а не того, кто привлекает тебя лишь «положительными» качествами.

   Он поистине безупречен! Просто мне хочется видеть рядом с тобой человека, который по-настоящему вскружил бы тебе голову, пусть даже у него полным-полно недостатков, а не того, кто привлекает тебя лишь «положительными» качествами.

   — Стэнли (Stanley) · книга
4. «

   Позволь мне проводить тебя в мой мир, я буду помогать тебе делать каждый шаг, я угадаю твои сны, сотку твои ночи, я всегда буду рядом с тобой. Я сотру все начертанные судьбы, исцелю все раны. Когда тебя охватит ярость, я свяжу тебе руки за спиной, чтобы ты не причинил себе вреда, я залеплю твой рот поцелуем, чтобы заглушить твои крики. Все будет по-новому. Если ты почувствуешь одиночество, то одиноко будет нам обоим.

   Позволь мне проводить тебя в мой мир, я буду помогать тебе делать каждый шаг, я угадаю твои сны, сотку твои ночи, я всегда буду рядом с тобой. Я сотру все начертанные судьбы, исцелю все раны. Когда тебя охватит ярость, я свяжу тебе руки за спиной, чтобы ты не причинил себе вреда, я залеплю твой рот поцелуем, чтобы заглушить твои крики. Все будет по-новому. Если ты почувствуешь одиночество, то одиноко будет нам обоим.

   — София · книга
5. «

   Мадам Пильге положила руку ей на плечо; другой рукой она задёргивает тюлевую занавеску так, чтобы снизу их не заметили. Жизель видит, как маму сажают в чёрную машину. Ей хочется крикнуть: мама, я тебя люблю, я тебя всегда буду любить, ты самая лучшая из всех мам в мире. Но вслух говорить нельзя, и девочка изо всех сил думает об этом — такая неистовая любовь обязательно должна пронзить оконное стекло, долететь до матери. Она надеется, что мама там, на улице, слышит её слова, которые она еле слышно бормочет сквозь сжатые до боли зубы.

   Мадам Пильге положила руку ей на плечо; другой рукой она задёргивает тюлевую занавеску так, чтобы снизу их не заметили. Жизель видит, как маму сажают в чёрную машину. Ей хочется крикнуть: мама, я тебя люблю, я тебя всегда буду любить, ты самая лучшая из всех мам в мире. Но вслух говорить нельзя, и девочка изо всех сил думает об этом — такая неистовая любовь обязательно должна пронзить оконное стекло, долететь до матери. Она надеется, что мама там, на улице, слышит её слова, которые она еле слышно бормочет сквозь сжатые до боли зубы.

   — Дети Свободы · книга
6. «

   Ребенку шести лет, который спросит вас о том, что такое разум, вы можете дать единственный ответ: это любовь. Эта идея еще долго будет за пределами нашего понимания.

   Ребенку шести лет, который спросит вас о том, что такое разум, вы можете дать единственный ответ: это любовь. Эта идея еще долго будет за пределами нашего понимания.

   — Первый День · книга
7. «

   Не надо быть сильным в математике, чтобы сосчитать, сколько дней кошмара наяву меня ждет.

   Не надо быть сильным в математике, чтобы сосчитать, сколько дней кошмара наяву меня ждет.

   — Похититель Теней · книга
8. «

   Я каждый раз говорил ей, что дружбы между мужчиной и женщиной не существует. Она каждый раз меня спрашивала: «А как же мы с тобой?». Я каждый раз опускал глаза и смущенно бурчал: «А, ну да, точно».

   Я каждый раз говорил ей, что дружбы между мужчиной и женщиной не существует. Она каждый раз меня спрашивала: «А как же мы с тобой?». Я каждый раз опускал глаза и смущенно бурчал: «А, ну да, точно».

   — Где ты? · книга
9. «

   Мне приснился сегодня странный сон. С момента пробуждения я мечтаю в него вернуться, но не знаю ни почему, ни как это сделать. Я хотела бы увидеть тебя вновь, там, где ты сейчас.

   Мне приснился сегодня странный сон. С момента пробуждения я мечтаю в него вернуться, но не знаю ни почему, ни как это сделать. Я хотела бы увидеть тебя вновь, там, где ты сейчас.

   — Лорен · книга
10. «

    Ты ехала в другое детство, где тебя уже не будут больше окружать смерть, одиночество и горе.

    Ты ехала в другое детство, где тебя уже не будут больше окружать смерть, одиночество и горе.

    — Филипп · книга
11. «

    Мы не теряем родителей, даже после смерти они продолжают жить в нас. Те, кто дал нам жизнь, кто подарил нам всю свою любовь, чтобы мы их пережили, не могут уйти бесследно.

    Мы не теряем родителей, даже после смерти они продолжают жить в нас. Те, кто дал нам жизнь, кто подарил нам всю свою любовь, чтобы мы их пережили, не могут уйти бесследно.

    — Похититель Теней · книга
12. «

    — Он еще слишком мал. — Или ты слишком стар...

    — Он еще слишком мал. — Или ты слишком стар...

    — Антуан · книга
13. «

    Смерть во сне — легкий конец.

    Смерть во сне — легкий конец.

    — Первая ночь · книга
14. «

    То, что я сейчас расскажу вам, непросто представить и невозможно допустить, но если вы согласитесь выслушать мою историю, если вы согласитесь отнестись ко мне с доверием, тогда, может быть, в конце концов, мне удасться все объяснить, а это очень важно, потому что, сами того не зная, вы — единственный человек в мире, с которым я могу поделиться.

    То, что я сейчас расскажу вам, непросто представить и невозможно допустить, но если вы согласитесь выслушать мою историю, если вы согласитесь отнестись ко мне с доверием, тогда, может быть, в конце концов, мне удасться все объяснить, а это очень важно, потому что, сами того не зная, вы — единственный человек в мире, с которым я могу поделиться.

    — Между небом и землёй · книга
15. «

    В день её смерти — клянусь, это правда — садовые пчёлы не вылетели из ульев, ни одна из них не собирала мёд у нас в саду, будто они знали... Я бы хотел хоть на пять минут превратиться в маленького мальчика, спрятавшегося ото всех в кольце её рук, убаюканного звуком её голоса. Ещё раз почувствовать, как бегут по спине мурашки при пробуждении от сна, когда она зовет меня, проводя пальцем по подбородку.

    В день её смерти — клянусь, это правда — садовые пчёлы не вылетели из ульев, ни одна из них не собирала мёд у нас в саду, будто они знали... Я бы хотел хоть на пять минут превратиться в маленького мальчика, спрятавшегося ото всех в кольце её рук, убаюканного звуком её голоса. Ещё раз почувствовать, как бегут по спине мурашки при пробуждении от сна, когда она зовет меня, проводя пальцем по подбородку.

    — Артур · книга
16. «

    Все мечты имеют цену.

    Все мечты имеют цену.

    — Артур · книга
17. «

    Наплевать мне, что думают другие! Раз уж мы женимся, я должен сделать важное признание: твой макияж меня мало волнует, по утрам, любуясь тобой, когда ты еще не проснулась, я нахожу тебя бесконечно красивее, чем когда ты прихорашиваешься вечером. Утром, в нашей уютной постели, я смотрю на тебя, не боясь, что за нами подглядит еще кто-нибудь. Мне бы хотелось, чтобы с течением времени мы сближались все теснее...

    Наплевать мне, что думают другие! Раз уж мы женимся, я должен сделать важное признание: твой макияж меня мало волнует, по утрам, любуясь тобой, когда ты еще не проснулась, я нахожу тебя бесконечно красивее, чем когда ты прихорашиваешься вечером. Утром, в нашей уютной постели, я смотрю на тебя, не боясь, что за нами подглядит еще кто-нибудь. Мне бы хотелось, чтобы с течением времени мы сближались все теснее...

    — Следующий раз · книга
18. «

    Простую, но восхитительную еду могут подавать в скромных стенах...

    Простую, но восхитительную еду могут подавать в скромных стенах...

    — Итан Долдри · книга
19. «

    Время от времени она поднимала на него глаза, он поступал так же, но, встречаясь взглядом, спешили опустить глаза, страшась совпадения чувств..

    Время от времени она поднимала на него глаза, он поступал так же, но, встречаясь взглядом, спешили опустить глаза, страшась совпадения чувств..

    — Следующий раз · книга
20. «

    Буди меня когда хочешь, из-за любой фигни и без всяких колебаний, мы с тобой компаньоны в радости и в горе. Так что, если у тебя приключится горе вроде теперешнего, буди меня, и мы его разделим.

    Буди меня когда хочешь, из-за любой фигни и без всяких колебаний, мы с тобой компаньоны в радости и в горе. Так что, если у тебя приключится горе вроде теперешнего, буди меня, и мы его разделим.

    — Пол · книга