266 цитат, которые говорил Марк Твен

Ниже 266 цитат Марка Твена — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Сведения, которыми не располагали древние, были очень обширны.

   Сведения, которыми не располагали древние, были очень обширны.
2. «

   «Дети и дураки всегда говорят правду», — гласит старинная мудрость. Вывод ясен: взрослые и мудрые люди правду никогда не говорят.

   «Дети и дураки всегда говорят правду», — гласит старинная мудрость. Вывод ясен: взрослые и мудрые люди правду никогда не говорят.
3. «

   Танцуй так, как будто на тебя никто не смотрит. Пой, как будто тебя никто не слышит. Люби так, как будто тебя никогда не предавали, и живи так, как будто земля — это рай.

   Танцуй так, как будто на тебя никто не смотрит. Пой, как будто тебя никто не слышит. Люби так, как будто тебя никогда не предавали, и живи так, как будто земля — это рай.
4. «

   Страдающая женщина нуждается в сочувствии и попечении своих сестёр, в тех нежных заботах, которые могут проявить лишь они одни.

   Страдающая женщина нуждается в сочувствии и попечении своих сестёр, в тех нежных заботах, которые могут проявить лишь они одни.

   — Личные воспоминания о Жанне д'Арк сьера Луи де Конта, её пажа и секретаря · книга
5. «

   Что такое человеческая жизнь? Первая треть – хорошее время; остальное – воспоминание о нем.

   Что такое человеческая жизнь? Первая треть – хорошее время; остальное – воспоминание о нем.
6. «

   Одно из главных различий между кошкой и ложью заключается в том, что у кошки только девять жизней.

   Одно из главных различий между кошкой и ложью заключается в том, что у кошки только девять жизней.

   — Простофиля Вильсон · книга
7. «

   Патриотизм — это вечная верность родине и верность правительству, когда оно того заслуживает.

   Патриотизм — это вечная верность родине и верность правительству, когда оно того заслуживает.
8. «

   Люди, никогда не изучавшие немецкий, понятия не имеют, до чего он путаный. Смею вас заверить, что такого безалаберного, бессистемного, скользкого и увертливого языка, как немецкий, во всем свете не сыщешь… Самое обычное рядовое предложение в немецкой газете представляет собой неповторимое, внушительное зрелище: оно занимает полгазетного столбца; оно заключает в себе все десять частей речи, но не в должной последовательности, а в хаотическом беспорядке; оно состоит из многоэтажных слов, сочиненных тут же, по мгновенному наитию, и не предусмотренных ни одним словарем, — шесть — семь слов наращиваются друг на дружку просто так, без швов и заклепок (разумей, дефисов).

   Люди, никогда не изучавшие немецкий, понятия не имеют, до чего он путаный. Смею вас заверить, что такого безалаберного, бессистемного, скользкого и увертливого языка, как немецкий, во всем свете не сыщешь… Самое обычное рядовое предложение в немецкой газете представляет собой неповторимое, внушительное зрелище: оно занимает полгазетного столбца; оно заключает в себе все десять частей речи, но не в должной последовательности, а в хаотическом беспорядке; оно состоит из многоэтажных слов, сочиненных тут же, по мгновенному наитию, и не предусмотренных ни одним словарем, — шесть — семь слов наращиваются друг на дружку просто так, без швов и заклепок (разумей, дефисов).
9. «

   Ведь в цивилизации что хуже всего? Если кто-то получил письмо и в нем какая-нибудь неприятность, то он непременно придет и расскажет вам все про нее, и вам сразу на душе скверно станет. А газеты – так те все неприятности со всего света собирают и почти все время портят вам настроение, а ведь это такое тяжкое бремя для человека. Ненавижу я эти газеты, да и письма тоже, и если б я мог сделать по-своему, я бы ни одному человеку не позволил свои неприятности сваливать на людей, с которыми он вовсе незнаком и которые совсем на другом конце света живут.

   Ведь в цивилизации что хуже всего? Если кто-то получил письмо и в нем какая-нибудь неприятность, то он непременно придет и расскажет вам все про нее, и вам сразу на душе скверно станет. А газеты – так те все неприятности со всего света собирают и почти все время портят вам настроение, а ведь это такое тяжкое бремя для человека. Ненавижу я эти газеты, да и письма тоже, и если б я мог сделать по-своему, я бы ни одному человеку не позволил свои неприятности сваливать на людей, с которыми он вовсе незнаком и которые совсем на другом конце света живут.

   — Гекльберри Финн · книга
10. «

    Джим – он всегда был самым благородным негром на свете и всегда благодарил за любую мелочь, какую для него сделаешь. Он только снаружи был черным – внутри он был белый, ничуть не хуже вас.

    Джим – он всегда был самым благородным негром на свете и всегда благодарил за любую мелочь, какую для него сделаешь. Он только снаружи был черным – внутри он был белый, ничуть не хуже вас.

    — Гекльберри Финн · книга
11. «

    Чем чаще человек поминает Бога в своих речах, тем усерднее я слежу за своим кошельком.

    Чем чаще человек поминает Бога в своих речах, тем усерднее я слежу за своим кошельком.
12. «

    Никогда не следует поступать дурно при свидетелях.

    Никогда не следует поступать дурно при свидетелях.
13. «

    Неправда, что женатые мужчины при виде красивой женщины забывают о том, что они женаты. В эту минуту их особенно удручает именно воспоминание об этом.

    Неправда, что женатые мужчины при виде красивой женщины забывают о том, что они женаты. В эту минуту их особенно удручает именно воспоминание об этом.
14. «

    Многие мелочи стали важными вещами благодаря правильной рекламе.

    Многие мелочи стали важными вещами благодаря правильной рекламе.
15. «

    Когда пишешь роман о взрослых, точно знаешь, где остановиться, — на свадьбе; но когда пишешь о детях, приходится ставить последнюю точку там, где тебе удобнее.

    Когда пишешь роман о взрослых, точно знаешь, где остановиться, — на свадьбе; но когда пишешь о детях, приходится ставить последнюю точку там, где тебе удобнее.

    — Приключения Тома Сойера · книга
16. «

    Власть, которая может заставить человека забыть и предать друга детства, будет естественно всесильна над людьми, у которых на первом плане стоит вопрос о хлебе насущном – вопрос жизни и смерти, и для которых во всем этом не играют никакой роли ни дружба, ни любовь, ни чувство чести.

    Власть, которая может заставить человека забыть и предать друга детства, будет естественно всесильна над людьми, у которых на первом плане стоит вопрос о хлебе насущном – вопрос жизни и смерти, и для которых во всем этом не играют никакой роли ни дружба, ни любовь, ни чувство чести.

    — Принц и нищий · книга
17. «

    Для иностранца янки это американец. Для американца янки это северянин. Для северянина янки это житель Востока. Для жителя Востока янки это житель Новой Англии. Для жителя Новой Англии янки это Вермонтец. А для Вермонтца янки это тот кто ест пироги на завтрак.

    Для иностранца янки это американец. Для американца янки это северянин. Для северянина янки это житель Востока. Для жителя Востока янки это житель Новой Англии. Для жителя Новой Англии янки это Вермонтец. А для Вермонтца янки это тот кто ест пироги на завтрак.
18. «

    Я могу понять немецкий язык, равно, как и маньяка, который его изобрел, но предпочту изложить эту мысль через переводчика.

    Я могу понять немецкий язык, равно, как и маньяка, который его изобрел, но предпочту изложить эту мысль через переводчика.
19. «

    Всегда честно признавай свои ошибки, это притупит бдительность начальства и позволит тебе натворить новые.

    Всегда честно признавай свои ошибки, это притупит бдительность начальства и позволит тебе натворить новые.
20. «

    Мир, счастье, братство людей — вот что нужно нам на этом свете!

    Мир, счастье, братство людей — вот что нужно нам на этом свете!