73 лучших фразы Мэри Шелли

Подборка из 73 цитаты Мэри Шелли: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   К ужасу примешивалась горечь разочарования; то, о чем я так долго мечтал, теперь превратилось в мучение — и как внезапна и непоправима была эта перемена!

   К ужасу примешивалась горечь разочарования; то, о чем я так долго мечтал, теперь превратилось в мучение — и как внезапна и непоправима была эта перемена!

   — Франкенштейн, или Современный Прометей · книга
2. «

   Ты обвиняешь меня в убийстве, а сам со спокойной совестью готов убить тобою же созданное существо. Вот она, хваленая справедливость людей!

   Ты обвиняешь меня в убийстве, а сам со спокойной совестью готов убить тобою же созданное существо. Вот она, хваленая справедливость людей!

   — Монстр Франкенштейна · книга
3. «

   Ничто так не успокаивает дух, как обретение твёрдой цели — точки, на которую устремляется наш внутренний взор.

   Ничто так не успокаивает дух, как обретение твёрдой цели — точки, на которую устремляется наш внутренний взор.

   — Франкенштейн, или Современный Прометей · книга
4. «

   Человек выбирает зло, не потому что это зло; он ошибочно принимает его за счастье, которое ищет.

   Человек выбирает зло, не потому что это зло; он ошибочно принимает его за счастье, которое ищет.
5. «

   Тщетно стараюсь я убедить себя, что полюс — это обитель холода и смерти, он предстает моему воображению как царство красоты и радости.

   Тщетно стараюсь я убедить себя, что полюс — это обитель холода и смерти, он предстает моему воображению как царство красоты и радости.

   — Франкенштейн, или Современный Прометей · книга
6. «

   Так бедная страдалица старалась утешить других и саму себя. Она достигла желанного умиротворения. А я, истинный убийца, носил в груди неумирающего червя, и не было для меня ни надежды, ни утешения. Элизабет тоже горевала и плакала; но и это были невинные слезы, горе, подобное тучке на светлом лике луны, которая затмевает его, но не пятнает. У меня же отчаяние проникло в самую глубину души; во мне горел адский пламень, который ничто не могло загасить.

   Так бедная страдалица старалась утешить других и саму себя. Она достигла желанного умиротворения. А я, истинный убийца, носил в груди неумирающего червя, и не было для меня ни надежды, ни утешения. Элизабет тоже горевала и плакала; но и это были невинные слезы, горе, подобное тучке на светлом лике луны, которая затмевает его, но не пятнает. У меня же отчаяние проникло в самую глубину души; во мне горел адский пламень, который ничто не могло загасить.

   — Франкенштейн, или Современный Прометей · книга
7. «

   Я должен был бы быть твоим Адамом, а стал падшим ангелом, которого ты безвинно отлучил от всякой радости.

   Я должен был бы быть твоим Адамом, а стал падшим ангелом, которого ты безвинно отлучил от всякой радости.

   — Монстр Франкенштейна · книга
8. «

   И вот я снова посылаю в мир свое уродливое детище. Я питаю к нему нежность, ибо оно родилось в счастливые дни, когда смерть и горе были для меня лишь словами, не находившими отклика в сердце.

   И вот я снова посылаю в мир свое уродливое детище. Я питаю к нему нежность, ибо оно родилось в счастливые дни, когда смерть и горе были для меня лишь словами, не находившими отклика в сердце.

   — Франкенштейн, или Современный Прометей · книга
9. «

   Даже человек средних способностей, упорно занимаясь одним предметом, непременно достигнет в нем глубоких познаний.

   Даже человек средних способностей, упорно занимаясь одним предметом, непременно достигнет в нем глубоких познаний.

   — Франкенштейн · книга
10. «

    Мужество и решение мои неколебимы, но надежда и твердость временами мне изменяют.

    Мужество и решение мои неколебимы, но надежда и твердость временами мне изменяют.

    — Франкенштейн, или Современный Прометей · книга
11. «

    Я радуюсь этому мрачному небу, ибо оно добрее ко мне, чем твои братья — люди.

    Я радуюсь этому мрачному небу, ибо оно добрее ко мне, чем твои братья — люди.

    — Франкенштейн, или Современный Прометей · книга
12. «

    Показав несколько предварительных опытов, он в заключение произнес хвалу современной химии в выражениях, которые я никогда не забуду. «Прежние представители этой науки, — сказал он, — обещали невозможное, но не свершили ничего. Нынешние обещают очень мало, они знают, что превращение металлов немыслимо, а эликсир жизни — несбыточная мечта. Но именно эти ученые, которые, казалось бы, возятся в грязи и корпят над микроскопом и тигелем, именно они и совершили истинные чудеса. Они подымаются в небеса; они узнали, как обращается в нашем теле кровь и из чего состоит воздух, которым мы дышим. Они приобрели новую и почти безграничную власть; они повелевают небесным громом, могут воспроизвести землетрясение и даже бросают вызов невидимому миру».

    Показав несколько предварительных опытов, он в заключение произнес хвалу современной химии в выражениях, которые я никогда не забуду. «Прежние представители этой науки, — сказал он, — обещали невозможное, но не свершили ничего. Нынешние обещают очень мало, они знают, что превращение металлов немыслимо, а эликсир жизни — несбыточная мечта. Но именно эти ученые, которые, казалось бы, возятся в грязи и корпят над микроскопом и тигелем, именно они и совершили истинные чудеса. Они подымаются в небеса; они узнали, как обращается в нашем теле кровь и из чего состоит воздух, которым мы дышим. Они приобрели новую и почти безграничную власть; они повелевают небесным громом, могут воспроизвести землетрясение и даже бросают вызов невидимому миру».

    — Франкенштейн, или Современный Прометей · книга
13. «

    Не знаю, как я выжил; не раз я ложился, изможденный, на землю и молил Бога о смерти. Но жажда мести поддерживала во мне жизнь; я не смел умереть и оставить в живых своего врага.

    Не знаю, как я выжил; не раз я ложился, изможденный, на землю и молил Бога о смерти. Но жажда мести поддерживала во мне жизнь; я не смел умереть и оставить в живых своего врага.

    — Франкенштейн, или Современный Прометей · книга
14. «

    Странная вещь — познание! Однажды познанное вами держится в уме цепко, как лишайник на скалах.

    Странная вещь — познание! Однажды познанное вами держится в уме цепко, как лишайник на скалах.

    — Монстр Франкенштейна · книга
15. «

    Даже ты, мой создатель, ненавидишь и отталкиваешь меня, свое творение, а ведь ты связан со мной узами, которые может расторгнуть только смерть одного из нас.

    Даже ты, мой создатель, ненавидишь и отталкиваешь меня, свое творение, а ведь ты связан со мной узами, которые может расторгнуть только смерть одного из нас.

    — Монстр Франкенштейна · книга
16. «

    Одним из предметов, особенно занимавших меня, было строение человеческого и вообще любого живого организма. Где, часто спрашивал я себя, таится жизненное начало? Вопрос смелый и всегда считавшийся загадкой; но мы стоим на пороге множества открытий, и единственной помехой является наша робость и леность.

    Одним из предметов, особенно занимавших меня, было строение человеческого и вообще любого живого организма. Где, часто спрашивал я себя, таится жизненное начало? Вопрос смелый и всегда считавшийся загадкой; но мы стоим на пороге множества открытий, и единственной помехой является наша робость и леность.

    — Франкенштейн, или Современный Прометей · книга
17. «

    Я был их игрушкой и их божком, и еще лучше того — их ребенком...

    Я был их игрушкой и их божком, и еще лучше того — их ребенком...

    — Виктор Франкенштейн · книга
18. «

    Раз мне не дано вселять любовь, я буду вызывать страх.

    Раз мне не дано вселять любовь, я буду вызывать страх.

    — Монстр Франкенштейна · книга
19. «

    Труд гениев, даже ложно направленный, почти всегда в конечном итоге служит на благо человечества.

    Труд гениев, даже ложно направленный, почти всегда в конечном итоге служит на благо человечества.

    — Вальдман · книга
20. «

    Я ненавижу тех, кому так ненавистен.

    Я ненавижу тех, кому так ненавистен.

    — Монстр Франкенштейна · книга