84 мудрых мыслей Мигеля де Сервантеса Сааведры

Подборка из 84 цитаты Мигеля де Сервантеса Сааведры: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Красоте приличествует степенность, беспричинный же смех есть признак весьма недалекого ума.

   Красоте приличествует степенность, беспричинный же смех есть признак весьма недалекого ума.

   — Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский · книга
2. «

   Если добрый Санчо — шутник, то мне это очень нравится; это доказывает, что он не глуп, — людям тупоумным, как вы сами отлично знаете, сеньор Дон Кихот, шутки и остроты не даются, а коль скоро добрый Санчо — шутник и остряк, то я сей же час готова признать его за умника.

   Если добрый Санчо — шутник, то мне это очень нравится; это доказывает, что он не глуп, — людям тупоумным, как вы сами отлично знаете, сеньор Дон Кихот, шутки и остроты не даются, а коль скоро добрый Санчо — шутник и остряк, то я сей же час готова признать его за умника.

   — Герцогиня · книга
3. «

   Шутка, от которой становится больно, это уже не шутка, и никуда не годится то развлечение, от которого бывает ущерб другому.

   Шутка, от которой становится больно, это уже не шутка, и никуда не годится то развлечение, от которого бывает ущерб другому.

   — Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский · книга
4. «

   Стоит только добродетели достигнуть степени высоких, как ее уже начинают преследовать.

   Стоит только добродетели достигнуть степени высоких, как ее уже начинают преследовать.

   — Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский · книга
5. «

   Отпускать шутки и писать остроумные вещи есть свойство умов великих: самое умное лицо в комедии — это шут, ибо кто желает сойти за дурачка, тот не должен быть таковым.

   Отпускать шутки и писать остроумные вещи есть свойство умов великих: самое умное лицо в комедии — это шут, ибо кто желает сойти за дурачка, тот не должен быть таковым.

   — Дон Кихот · книга
6. «

   Когда знатные женщины или же скромные девицы поступаются своею честью и позволяют своим устам переходить всякие границы приличия и разглашать заветные тайны своего сердца, то это означает, что они доведены до крайности.

   Когда знатные женщины или же скромные девицы поступаются своею честью и позволяют своим устам переходить всякие границы приличия и разглашать заветные тайны своего сердца, то это означает, что они доведены до крайности.

   — Дон Кихот · книга
7. «

   В первых движениях чувства человек не волен.

   В первых движениях чувства человек не волен.

   — Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский · книга
8. «

   По чистой совести скажу вам, сеньор, — объявил Санчо, — на курносую полагаться не приходится, то есть, разумею, на смерть; для нее что птенец желторотый, что старец седобородый — все едино, а от нашего священника я слыхал, что она так же часто заглядывает в высокие башни королей, как и в убогие хижины бедняков. Эта госпожа больше любит выказывать свое могущество, нежели стеснительность. Она нимало не привередлива: все ест, ничем не брезгует и набивает суму людьми всех возрастов и званий. Она не из тех жниц, которые любят вздремнуть в полдень: она всякий час жнет и притом любую траву — и зеленую и сухую, и, поди, не разжевывает, а прямо так жрет и глотает что ни попало, потому она голодная, как собака, и никогда не наедается досыта, и хоть у нее брюха нет, а все-таки можно подумать, что у нее водянка, потому она с такой жадностью выцеживает жизнь изо всех живущих на свете, словно это ковш холодной воды.

   По чистой совести скажу вам, сеньор, — объявил Санчо, — на курносую полагаться не приходится, то есть, разумею, на смерть; для нее что птенец желторотый, что старец седобородый — все едино, а от нашего священника я слыхал, что она так же часто заглядывает в высокие башни королей, как и в убогие хижины бедняков. Эта госпожа больше любит выказывать свое могущество, нежели стеснительность. Она нимало не привередлива: все ест, ничем не брезгует и набивает суму людьми всех возрастов и званий. Она не из тех жниц, которые любят вздремнуть в полдень: она всякий час жнет и притом любую траву — и зеленую и сухую, и, поди, не разжевывает, а прямо так жрет и глотает что ни попало, потому она голодная, как собака, и никогда не наедается досыта, и хоть у нее брюха нет, а все-таки можно подумать, что у нее водянка, потому она с такой жадностью выцеживает жизнь изо всех живущих на свете, словно это ковш холодной воды.

   — Санчо Панса · книга
9. «

   Красота честной женщины — это как бы далёкое пламя или же острый меч: кто к ней не приближается, того она не ранит и не опаляет.

   Красота честной женщины — это как бы далёкое пламя или же острый меч: кто к ней не приближается, того она не ранит и не опаляет.

   — Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский · книга
10. «

    Как столичные повесы, Так и рыцари-скитальцы Любят бойких ради шутки, А смиренных — в прочном браке.

    Как столичные повесы, Так и рыцари-скитальцы Любят бойких ради шутки, А смиренных — в прочном браке.

    — Дон Кихот · книга
11. «

    Любовь ни с кем не считается, ни в чем меры не знает, и у нее тот же нрав и обычай, что и у смерти: она столь же властно вторгается в пышные королевские чертоги, как и в убогие хижины пастухов, и когда она всецело овладевает душой, то прежде всего изгоняет из нее страх и стыдливость.

    Любовь ни с кем не считается, ни в чем меры не знает, и у нее тот же нрав и обычай, что и у смерти: она столь же властно вторгается в пышные королевские чертоги, как и в убогие хижины пастухов, и когда она всецело овладевает душой, то прежде всего изгоняет из нее страх и стыдливость.

    — Дон Кихот · книга
12. «

    На хорошем фундаменте и здание бывает хорошее, а лучший фундамент и котлован — это деньги.

    На хорошем фундаменте и здание бывает хорошее, а лучший фундамент и котлован — это деньги.

    — Санчо Панса · книга
13. «

    Что лучше для тебя: мудрое безумие или дурацкое здравомыслие?

    Что лучше для тебя: мудрое безумие или дурацкое здравомыслие?

    — Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский · книга
14. «

    Если я вам ее покажу, то что вам будет стоить засвидетельствовать непреложную истину? Все дело в том, чтобы, не видя, уверовать, засвидетельствовать, подтвердить, присягнуть и стать на защиту.

    Если я вам ее покажу, то что вам будет стоить засвидетельствовать непреложную истину? Все дело в том, чтобы, не видя, уверовать, засвидетельствовать, подтвердить, присягнуть и стать на защиту.

    — Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский · книга
15. «

    Если же он, несмотря на мои разуверения, продолжал безнадежно упорствовать и плыть против течения, то что же удивительного в том, что в конце концов его захлеснула волна безрассудства?

    Если же он, несмотря на мои разуверения, продолжал безнадежно упорствовать и плыть против течения, то что же удивительного в том, что в конце концов его захлеснула волна безрассудства?

    — Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский · книга
16. «

    Господь посылает рану, господь же ее и уврачует, никто не знает, что впереди, до завтра еще далеко, а ведь довольно одного часа, даже одной минуты, чтобы целый дом рухнул, я видел собственными глазами: дождь идет, и тут же тебе светит солнце, ложишься спать здоровехонек, проснулся — ни охнуть, ни вздохнуть. И кто, скажите на милость, может похвастаться, что вколотил гвоздь в колесо Фортуны? Разумеется, что никто, и между женским «да» и женским «нет» я бы и кончика булавки не стал совать: все равно не поместится. Дайте мне только увериться, что Китерия любит Басильо всей душой и от чистого сердца, и я ему головой поручусь за успех, потому любовь, как я слышал, носит такие очки, сквозь которые медь кажется золотом, бедность — богатством, а гной — жемчугом.

    Господь посылает рану, господь же ее и уврачует, никто не знает, что впереди, до завтра еще далеко, а ведь довольно одного часа, даже одной минуты, чтобы целый дом рухнул, я видел собственными глазами: дождь идет, и тут же тебе светит солнце, ложишься спать здоровехонек, проснулся — ни охнуть, ни вздохнуть. И кто, скажите на милость, может похвастаться, что вколотил гвоздь в колесо Фортуны? Разумеется, что никто, и между женским «да» и женским «нет» я бы и кончика булавки не стал совать: все равно не поместится. Дайте мне только увериться, что Китерия любит Басильо всей душой и от чистого сердца, и я ему головой поручусь за успех, потому любовь, как я слышал, носит такие очки, сквозь которые медь кажется золотом, бедность — богатством, а гной — жемчугом.

    — Санчо Панса · книга
17. «

    Пусть эхо о любви моей несчастной Поведает природе беспристрастной, Чтоб мир узнал, как я тобой казним, И даже в диких тварях пробуждалась Святая жалость к горестям моим.

    Пусть эхо о любви моей несчастной Поведает природе беспристрастной, Чтоб мир узнал, как я тобой казним, И даже в диких тварях пробуждалась Святая жалость к горестям моим.

    — Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский · книга
18. «

    Говорю: добродетелями, богатством и щедростью, ибо злочестивый властитель — это все равно что властительный злочестивец, а нещедрый богач — это все равно что нищий скупец: ведь счастье обладателя богатств заключается не в том, чтобы владеть ими, а в том, чтобы расходовать, и расходовать с толком, а не как попало.

    Говорю: добродетелями, богатством и щедростью, ибо злочестивый властитель — это все равно что властительный злочестивец, а нещедрый богач — это все равно что нищий скупец: ведь счастье обладателя богатств заключается не в том, чтобы владеть ими, а в том, чтобы расходовать, и расходовать с толком, а не как попало.

    — Дон Кихот · книга
19. «

    О ревность и презренье, два злодея, Чью тиранию свергнуть я не смею! Верёвку иль кинжал молю мне дать, И пусть я больше не увижу света! Уж лучше это, чем опять страдать.

    О ревность и презренье, два злодея, Чью тиранию свергнуть я не смею! Верёвку иль кинжал молю мне дать, И пусть я больше не увижу света! Уж лучше это, чем опять страдать.

    — Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский · книга
20. «

    Жена не есть товар, который можно купить, а после возвратить обратно, сменять или же заменить другим, она есть спутник неразлучный, который не уйдет от вас до тех пор, пока от вас не уйдет жизнь. Это — петля: стоит накинуть ее себе на шею, как она превращается в гордиев узел, и узел сей не развязать, пока его не перережет своею косою смерть.

    Жена не есть товар, который можно купить, а после возвратить обратно, сменять или же заменить другим, она есть спутник неразлучный, который не уйдет от вас до тех пор, пока от вас не уйдет жизнь. Это — петля: стоит накинуть ее себе на шею, как она превращается в гордиев узел, и узел сей не развязать, пока его не перережет своею косою смерть.

    — Дон Кихот · книга