22 цитаты Михаэля Энде о смысле жизни

Подборка из 22 цитаты Михаэля Энде: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я однажды говорил тебе о моей прабабушке Кисе. Этой старой мудрой кошке были ведомы многие тайны. Она тоже жила в нашем подвале. Сейчас она обитает на небесах у Всемогущего Котищи, как и все наши подвальные кошки, кроме меня. Незадолго до своей кончины бабушка Киса сказала мне: «Мориц, если ты действительно хочешь стать великим артистом, ты должен познать все высоты жизни и всю ее низость. Ибо покорять сердца своим искусством дано лишь тому, кто познал все».

   Я однажды говорил тебе о моей прабабушке Кисе. Этой старой мудрой кошке были ведомы многие тайны. Она тоже жила в нашем подвале. Сейчас она обитает на небесах у Всемогущего Котищи, как и все наши подвальные кошки, кроме меня. Незадолго до своей кончины бабушка Киса сказала мне: «Мориц, если ты действительно хочешь стать великим артистом, ты должен познать все высоты жизни и всю ее низость. Ибо покорять сердца своим искусством дано лишь тому, кто познал все».

   — Вуншпунш, или Гениалкогадский волшебный напиток · книга
2. «

   Ты спрашиваешь меня, кем ты там будешь? А здесь-то ты кто? Кто вы все, жители Фантазии? Образы, привидевшиеся во сне, поэтические вымыслы, герои истории, конца которой нет!... Неужели ты думаешь, что ты в самом деле существуешь, сынок?..

   Ты спрашиваешь меня, кем ты там будешь? А здесь-то ты кто? Кто вы все, жители Фантазии? Образы, привидевшиеся во сне, поэтические вымыслы, герои истории, конца которой нет!... Неужели ты думаешь, что ты в самом деле существуешь, сынок?..

   — Бесконечная история · книга
3. «

   Чем маленькая Момо отличалась от других людей, так это умением слушать. Что тут особенного, скажет читатель, слушать может каждый. Но это заблуждение. На самом деле, слушать редко кто умеет. А Момо слушала совершенно исключительно, так, что даже глупцам моментально приходили в голову умные вещи. И не потому, что она расспрашивала или какими-то словами наводила на правильный путь, нет, она только слушала с полным вниманием и искренним участием. Она смотрела на собеседника своими большими тёмными глазами, и тот чувствовал, как его озаряют такие мысли, о существовании которых у себя он и не подозревал. Она так умела слушать, что расстерянные и неуверенные в себе люди внезапно чётко понимали, что им нужно от жизни, робкие и застенчивые вдруг начинали чувствовать себя свободными и смелыми, а несчастные и подавленные становились уверенными и радостными. И если кто-то считал, что его существование не имеет никакого смысла, и сам он лишь один из миллионов ничего не значащих созданий, которое можно заменить, как разбитый горшок, он шел в амфитеатр и говорил обо всем маленькой Момо. И уже во время рассказа ему таинственным образом становилось ясно, что он глубоко ошибался, что, каким бы он ни был, он среди всех людей единственный в своем роде, уникальный и, значит, по-своему ценен для мира. Вот как Момо умела слушать!

   Чем маленькая Момо отличалась от других людей, так это умением слушать. Что тут особенного, скажет читатель, слушать может каждый. Но это заблуждение. На самом деле, слушать редко кто умеет. А Момо слушала совершенно исключительно, так, что даже глупцам моментально приходили в голову умные вещи. И не потому, что она расспрашивала или какими-то словами наводила на правильный путь, нет, она только слушала с полным вниманием и искренним участием. Она смотрела на собеседника своими большими тёмными глазами, и тот чувствовал, как его озаряют такие мысли, о существовании которых у себя он и не подозревал. Она так умела слушать, что расстерянные и неуверенные в себе люди внезапно чётко понимали, что им нужно от жизни, робкие и застенчивые вдруг начинали чувствовать себя свободными и смелыми, а несчастные и подавленные становились уверенными и радостными. И если кто-то считал, что его существование не имеет никакого смысла, и сам он лишь один из миллионов ничего не значащих созданий, которое можно заменить, как разбитый горшок, он шел в амфитеатр и говорил обо всем маленькой Момо. И уже во время рассказа ему таинственным образом становилось ясно, что он глубоко ошибался, что, каким бы он ни был, он среди всех людей единственный в своем роде, уникальный и, значит, по-своему ценен для мира. Вот как Момо умела слушать!

   — Момо · книга
4. «

   Понимаешь, до сих пор у меня нет никаких доказательств, что эта парочка заодно. У людей — уж можешь мне поверить — деньги решают все. Особенно у таких людей, как твой маэстра и моя мадама. Ради денег они на все пойдут, а если есть деньги, значит, можно сотворить все, что угодно. Деньги — это их колдовское средство, вот что такое для них деньги. И поэтому мы, звери, до сих пор ничего не выведали. Ведь у нас-то ничего похожего на деньги просто не существует.

   Понимаешь, до сих пор у меня нет никаких доказательств, что эта парочка заодно. У людей — уж можешь мне поверить — деньги решают все. Особенно у таких людей, как твой маэстра и моя мадама. Ради денег они на все пойдут, а если есть деньги, значит, можно сотворить все, что угодно. Деньги — это их колдовское средство, вот что такое для них деньги. И поэтому мы, звери, до сих пор ничего не выведали. Ведь у нас-то ничего похожего на деньги просто не существует.

   — Якоб · книга
5. «

   — Мне кажется, ты все видишь в черном свете. Ты пессимист. — Правильно! — бесстрастно подтвердил Якоб. — И поэтому я почти всегда оказываюсь прав.

   — Мне кажется, ты все видишь в черном свете. Ты пессимист. — Правильно! — бесстрастно подтвердил Якоб. — И поэтому я почти всегда оказываюсь прав.

   — Вуншпунш, или Гениалкогадский волшебный напиток · книга
6. «

   — Так слушай же, Великий Всезнай, наш вопрос. Что такое Фантазия? Бастиан немного помолчал и сказал: — Фантазия — это История, Конца Которой Нет.

   — Так слушай же, Великий Всезнай, наш вопрос. Что такое Фантазия? Бастиан немного помолчал и сказал: — Фантазия — это История, Конца Которой Нет.

   — Бесконечная история · книга
7. «

   ... один час может показаться вечностью и вместе с тем промелькнуть как мгновение — смотря по тому, что за этот час пережито. Ведь время — это жизнь, а жизнь обитает в сердце.

   ... один час может показаться вечностью и вместе с тем промелькнуть как мгновение — смотря по тому, что за этот час пережито. Ведь время — это жизнь, а жизнь обитает в сердце.

   — Момо · книга
8. «

   С этого дня Джиги потерял к себе всякое уважение. Он забросил все свои планы и продолжал жить, как раньше, но все время чувствовал себя обманщиком. Он и стал им. Раньше оп был во власти крылатой фантазии и беззаботно парил над действительностью. Теперь он просто врал. Он стал шутом, пустой марионеткой – и сознавал это. Его рассказы становились все глупее и душещипательнее. Но это вовсе не уменьшало его славы, наоборот, считали, что он овладел новым стилем, многие пытались ему подражать. Джиги стал очень модным. Но это его не радовало. Теперь-то он знал, кому всем этим обязан. Он ничего не выиграл. Он все потерял.

   С этого дня Джиги потерял к себе всякое уважение. Он забросил все свои планы и продолжал жить, как раньше, но все время чувствовал себя обманщиком. Он и стал им. Раньше оп был во власти крылатой фантазии и беззаботно парил над действительностью. Теперь он просто врал. Он стал шутом, пустой марионеткой – и сознавал это. Его рассказы становились все глупее и душещипательнее. Но это вовсе не уменьшало его славы, наоборот, считали, что он овладел новым стилем, многие пытались ему подражать. Джиги стал очень модным. Но это его не радовало. Теперь-то он знал, кому всем этим обязан. Он ничего не выиграл. Он все потерял.

   — Момо · книга
9. «

   «Стиль» — это было одно из любимых словечек Мяуро, хотя сам он вряд ли сумел бы объяснить, что оно, собственно, значит.

   «Стиль» — это было одно из любимых словечек Мяуро, хотя сам он вряд ли сумел бы объяснить, что оно, собственно, значит.

   — Вуншпунш, или Гениалкогадский волшебный напиток · книга
10. «

    ... Оказывается, можно быть убеждённым, причём даже годами, что ты чего-то страстно желаешь, но только пока это желание остаётся несбыточным. А едва возникает возможность его осуществить, как хочешь лишь одного: лучше бы уж никогда этого не желать.

    ... Оказывается, можно быть убеждённым, причём даже годами, что ты чего-то страстно желаешь, но только пока это желание остаётся несбыточным. А едва возникает возможность его осуществить, как хочешь лишь одного: лучше бы уж никогда этого не желать.

    — Бесконечная история · книга
11. «

    Однако, как всем известно, нет ничего труднее, чем не думать о чем-то, о чем думать запрещено. Например, обычно ты не думаешь о кенгуру. А вот если тебе скажут, что в течение пяти минут ты ни в коем случае не должен думать о кенгуру — ну, как тут сделать так, чтобы не лезли в голову мысли именно о кенгуру? Есть только один выход: предельно сосредоточиться и думать о чем-нибудь другом, не важно о чем.

    Однако, как всем известно, нет ничего труднее, чем не думать о чем-то, о чем думать запрещено. Например, обычно ты не думаешь о кенгуру. А вот если тебе скажут, что в течение пяти минут ты ни в коем случае не должен думать о кенгуру — ну, как тут сделать так, чтобы не лезли в голову мысли именно о кенгуру? Есть только один выход: предельно сосредоточиться и думать о чем-нибудь другом, не важно о чем.

    — Вуншпунш, или Гениалкогадский волшебный напиток · книга
12. «

    Всё, что пусто, легко управляемо.

    Всё, что пусто, легко управляемо.

    — Бесконечная история · книга
13. «

    Любая настоящая книга — бесконечная... Но многие люди не замечают этого. Всё зависит от того, кто держит книгу в руках.

    Любая настоящая книга — бесконечная... Но многие люди не замечают этого. Всё зависит от того, кто держит книгу в руках.

    — Бесконечная история · книга
14. «

    Между прочим, среди пленников Бредовреда было одно на редкость уродливое маленькое чудовище, официально оно называлось «критик литературный», а в народе его называют еще «зануда неотвязная» или «придира-буквоед». Смысл существования подобных мелких тварей состоит в том, что они ищут, к чему бы придраться в той или иной книге. Никому еще не удалось до конца разобраться, для чего они вообще нужны.

    Между прочим, среди пленников Бредовреда было одно на редкость уродливое маленькое чудовище, официально оно называлось «критик литературный», а в народе его называют еще «зануда неотвязная» или «придира-буквоед». Смысл существования подобных мелких тварей состоит в том, что они ищут, к чему бы придраться в той или иной книге. Никому еще не удалось до конца разобраться, для чего они вообще нужны.

    — Волшебный напиток · книга
15. «

    В мире есть тысяча тысяч радостей, но, в сущности, все они — одна-единственная радость: радость любить. Любить и радоваться — это одно и то же.

    В мире есть тысяча тысяч радостей, но, в сущности, все они — одна-единственная радость: радость любить. Любить и радоваться — это одно и то же.

    — Бесконечная история · книга
16. «

    Если бы люди знали, что такое смерть, они бы ее больше не боялись. А если бы они не боялись, то никто больше не смог бы воровать у них время их жизни.

    Если бы люди знали, что такое смерть, они бы ее больше не боялись. А если бы они не боялись, то никто больше не смог бы воровать у них время их жизни.

    — Момо · книга
17. «

    Каждая настоящая история — это история, конца которой нет.

    Каждая настоящая история — это история, конца которой нет.

    — Бесконечная история · книга
18. «

    ... так же, как вы имеете глаза, чтобы видеть свет, и уши, чтобы слышать звуки, так у вас есть и сердце, чтобы чувствовать время. И все то время, которое не прочувствовано сердцем, потеряно, как краски радуги для слепого или песня соловья для глухого. К сожалению, на свете много глухих и слепых сердец, которые ничего не ощущают, хотя и бьются.

    ... так же, как вы имеете глаза, чтобы видеть свет, и уши, чтобы слышать звуки, так у вас есть и сердце, чтобы чувствовать время. И все то время, которое не прочувствовано сердцем, потеряно, как краски радуги для слепого или песня соловья для глухого. К сожалению, на свете много глухих и слепых сердец, которые ничего не ощущают, хотя и бьются.

    — Момо · книга
19. «

    — ... они затевают жуткое людство! — Жуткое — что? — Ну, свинство ведь не скажешь. Свиньи — кому они что плохое сделали?

    — ... они затевают жуткое людство! — Жуткое — что? — Ну, свинство ведь не скажешь. Свиньи — кому они что плохое сделали?

    — Вуншпунш, или Гениалкогадский волшебный напиток · книга
20. «

    Он больше не стремился стать самым великим, самым сильным или самым умным, всё это было уже позади. Он тосковал о том, чтобы быть любимым — хороший ли он или плохой, красивый или уродливый, умный или глупый — со всеми своими слабостями и недостатками или, быть может, даже как раз за них.

    Он больше не стремился стать самым великим, самым сильным или самым умным, всё это было уже позади. Он тосковал о том, чтобы быть любимым — хороший ли он или плохой, красивый или уродливый, умный или глупый — со всеми своими слабостями и недостатками или, быть может, даже как раз за них.

    — Бесконечная история · книга