405 цитат Михаила Булгакова о смысле жизни

Михаил Булгаков — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 405 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Мерзавец! Не прошло и двадцати четырех лет с тех пор, как мы женаты, а он уже разлюбил меня!

   Мерзавец! Не прошло и двадцати четырех лет с тех пор, как мы женаты, а он уже разлюбил меня!

   — Госпожа Журден · книга
2. «

   ...самый страшный гнев, гнев бессилия.

   ...самый страшный гнев, гнев бессилия.

   — Мастер и Маргарита · книга
3. «

   В воздухе вдруг наступила зловещая тишина, которая обычно бывает перед большим шумом.

   В воздухе вдруг наступила зловещая тишина, которая обычно бывает перед большим шумом.

   — Жизнь господина де Мольера · книга
4. «

   Не шалю, никого не трогаю, починяю примус, и еще считаю долгом предупредить, что кот древнее и неприкосновенное животное.

   Не шалю, никого не трогаю, починяю примус, и еще считаю долгом предупредить, что кот древнее и неприкосновенное животное.

   — Кот Бегемот · книга
5. «

   Со мной едва истерика не сделалась, — добавил кот, облизывая ложку с икрой.

   Со мной едва истерика не сделалась, — добавил кот, облизывая ложку с икрой.

   — Кот Бегемот · книга
6. «

   Но лучше всего сверкал электрический белый крест в руках громаднейшего Владимира на Владимирской горке, и был он виден далеко, и часто летом, в чёрной мгле, в путанных заводях и изгибах старика-реки, из ивняка, лодки видели его и находили по его свету водяной путь на Город, к его пристаням. Зимой крест сиял в чёрной гуще небес и холодно и спокойно царил над тёмными пологими далями московского берега, от которого были перекинуты два громадных моста. Один цепной, тяжкий, Николаевский, ведущий в Слободку на том берегу, другой — высоченный, стреловидный, по которому прибегали поезда оттуда, где очень, очень далеко сидела, раскинув свою пёструю шапку, таинственная Москва.

   Но лучше всего сверкал электрический белый крест в руках громаднейшего Владимира на Владимирской горке, и был он виден далеко, и часто летом, в чёрной мгле, в путанных заводях и изгибах старика-реки, из ивняка, лодки видели его и находили по его свету водяной путь на Город, к его пристаням. Зимой крест сиял в чёрной гуще небес и холодно и спокойно царил над тёмными пологими далями московского берега, от которого были перекинуты два громадных моста. Один цепной, тяжкий, Николаевский, ведущий в Слободку на том берегу, другой — высоченный, стреловидный, по которому прибегали поезда оттуда, где очень, очень далеко сидела, раскинув свою пёструю шапку, таинственная Москва.

   — Белая гвардия · книга
7. «

   Попам дай синенькую, так они и дьяволу обедню отслужат.

   Попам дай синенькую, так они и дьяволу обедню отслужат.

   — Белая гвардия · книга
8. «

   Против меня был целый мир — и я один. Теперь мы вдвоем, и мне ничего не страшно.

   Против меня был целый мир — и я один. Теперь мы вдвоем, и мне ничего не страшно.
9. «

   Какая у тебя была идея, кроме одной — никому не делать зла, лежать у ног, смотреть в глаза и сытно есть!..

   Какая у тебя была идея, кроме одной — никому не делать зла, лежать у ног, смотреть в глаза и сытно есть!..

   — Ефросимов · книга
10. «

    — Стой! — Шервинский встал. — Погоди. Я должен сказать в защиту гетмана. Правда, ошибки были допущены, но план у гетмана был правильный. О, он дипломат. Край украинский, здесь есть элементы, которые хотят балакать на этой своей мове, — пусть! — Пять процентов, а девяносто пять — русских!..

    — Стой! — Шервинский встал. — Погоди. Я должен сказать в защиту гетмана. Правда, ошибки были допущены, но план у гетмана был правильный. О, он дипломат. Край украинский, здесь есть элементы, которые хотят балакать на этой своей мове, — пусть! — Пять процентов, а девяносто пять — русских!..

    — Алексей Турбин · книга
11. «

    Поздравляю вас, гражданин, соврамши!

    Поздравляю вас, гражданин, соврамши!

    — Коровьев (Фагот) · книга
12. «

    Кто скажет что-нибудь в защиту зависти? Это чувство дрянной категории...

    Кто скажет что-нибудь в защиту зависти? Это чувство дрянной категории...

    — Мастер и Маргарита · книга
13. «

    — Я новый, я новый! Я неизбежный, я пришёл! ...мой взгляд остр и свеж.

    — Я новый, я новый! Я неизбежный, я пришёл! ...мой взгляд остр и свеж.

    — Сергей Леонтьевич Максудов · книга
14. «

    — Хорошая комнатка. Вы что же, только на дам шьёте? — Зачем только на дам, и на женщин шьём, прозодежду для пролетариата.

    — Хорошая комнатка. Вы что же, только на дам шьёте? — Зачем только на дам, и на женщин шьём, прозодежду для пролетариата.

    — Манюшка · книга
15. «

    Колдовству, как известно, стоит только начаться, а там уже его ничем не остановишь.

    Колдовству, как известно, стоит только начаться, а там уже его ничем не остановишь.

    — Мастер и Маргарита · книга
16. «

    Нет документа, нет и человека.

    Нет документа, нет и человека.

    — Коровьев (Фагот) · книга
17. «

    Но лишь только исчез грязный снег с тротуаров и мостовых, лишь только потянуло в форточки гниловатым беспокойным ветром весны, Маргарита Николаевна затосковала пуще, чем зимой. Она плакала часто втайне долгим и горьким плачем. Она не знала, кого она любит: живого или мертвого? И чем дальше шли отчаянные дни, тем чаще, и в особенности в сумерки, ей приходила мысль о том, что она связана с мертвым. Нужно было или забыть его, или самой умереть. Ведь нельзя же влачить такую жизнь. Нельзя! Забыть его, чего бы ни стоило — забыть! Но он не забывается, вот горе в чем.

    Но лишь только исчез грязный снег с тротуаров и мостовых, лишь только потянуло в форточки гниловатым беспокойным ветром весны, Маргарита Николаевна затосковала пуще, чем зимой. Она плакала часто втайне долгим и горьким плачем. Она не знала, кого она любит: живого или мертвого? И чем дальше шли отчаянные дни, тем чаще, и в особенности в сумерки, ей приходила мысль о том, что она связана с мертвым. Нужно было или забыть его, или самой умереть. Ведь нельзя же влачить такую жизнь. Нельзя! Забыть его, чего бы ни стоило — забыть! Но он не забывается, вот горе в чем.

    — Маргарита · книга
18. «

    Не бойтесь, королева, кровь давно ушла в землю, и там, где она пролилась, уже растут виноградные гроздья.

    Не бойтесь, королева, кровь давно ушла в землю, и там, где она пролилась, уже растут виноградные гроздья.

    — Мастер и Маргарита · книга
19. «

    Какая гадина, а ещё пролетарий!

    Какая гадина, а ещё пролетарий!

    — пёс Шарик · книга
20. «

    Что бы ни говорили пессимисты, земля все же совершенно прекрасна, а под луною и просто неповторима.

    Что бы ни говорили пессимисты, земля все же совершенно прекрасна, а под луною и просто неповторима.

    — Маргарита · книга