173 цитаты Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина, которые стоит перечитать

Ниже 173 цитаты Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   В перспективе надвигался мрак невежества, с своими обязательными спутниками: междоусобицей и всяческими смутами.

   В перспективе надвигался мрак невежества, с своими обязательными спутниками: междоусобицей и всяческими смутами.

   — Орел-меценат · книга
2. «

   Болезненная истома сковывает ум; во всем организме, несмотря на бездеятельность, чувствуется беспричинное, невыразимое утомление; одна только мысль мечется, сосет и давит – и эта мысль: гроб! гроб! гроб! Вон эти точки, что давеча мелькали на темном фоне грязи, около деревенских гумен, – их эта мысль не гнетет, и они не погибнут под бременем уныния и истомы: они ежели и не борются прямо с небом, то, по крайней мере, барахтаются, что-то устраивают, ограждают, ухичивают.

   Болезненная истома сковывает ум; во всем организме, несмотря на бездеятельность, чувствуется беспричинное, невыразимое утомление; одна только мысль мечется, сосет и давит – и эта мысль: гроб! гроб! гроб! Вон эти точки, что давеча мелькали на темном фоне грязи, около деревенских гумен, – их эта мысль не гнетет, и они не погибнут под бременем уныния и истомы: они ежели и не борются прямо с небом, то, по крайней мере, барахтаются, что-то устраивают, ограждают, ухичивают.

   — Господа Головлевы · книга
3. «

   Я люблю Россию до боли сердечной и даже не могу помыслить себя где-либо, кроме России.

   Я люблю Россию до боли сердечной и даже не могу помыслить себя где-либо, кроме России.
4. «

   ...бывают такие физиономии, которые — как ни умывай, ни холь, а всё кажется, что настоящее их место не тут, где вы их видите, а в доме терпимости.

   ...бывают такие физиономии, которые — как ни умывай, ни холь, а всё кажется, что настоящее их место не тут, где вы их видите, а в доме терпимости.

   — Современная идиллия · книга
5. «

   Как сама она, раз войдя в колею жизни, почти машинально наполняла ее одним и тем же содержанием, так, по мнению ее, должны были поступать и другие. Ей не приходило на мысль, что самый характер жизненного содержания изменяется сообразно с множеством условий, так или иначе сложившихся, и что наконец для одних (и в том числе для нее) содержание это представляет нечто излюбленное, добровольно избранное, а для других – постылое и невольное.

   Как сама она, раз войдя в колею жизни, почти машинально наполняла ее одним и тем же содержанием, так, по мнению ее, должны были поступать и другие. Ей не приходило на мысль, что самый характер жизненного содержания изменяется сообразно с множеством условий, так или иначе сложившихся, и что наконец для одних (и в том числе для нее) содержание это представляет нечто излюбленное, добровольно избранное, а для других – постылое и невольное.

   — Господа Головлевы · книга
6. «

   Умные-то помещики, бывало, за битого двух небитых давали, — значит, пользу в том видели.

   Умные-то помещики, бывало, за битого двух небитых давали, — значит, пользу в том видели.

   — Сова · книга
7. «

   Всякий мужчина... имел свой период мальчишества, только не всякий это помнит. Иной думает, что он так-таки и вышел из головы Юпитера, как Минерва, во всеоружии.

   Всякий мужчина... имел свой период мальчишества, только не всякий это помнит. Иной думает, что он так-таки и вышел из головы Юпитера, как Минерва, во всеоружии.
8. «

   Просвещение внедрять с умеренностью, по возможности избегая кровопролития.

   Просвещение внедрять с умеренностью, по возможности избегая кровопролития.

   — История одного города · книга
9. «

   Уши выше лба не растут.

   Уши выше лба не растут.

   — Вяленая вобла · книга
10. «

    У ней была в распоряжении громадная сила: упорство тупоумия, и так как эта сила постоянно била в одну точку: досадить, изгадить жизнь, то по временам она являлась чем-то страшным.

    У ней была в распоряжении громадная сила: упорство тупоумия, и так как эта сила постоянно била в одну точку: досадить, изгадить жизнь, то по временам она являлась чем-то страшным.

    — Господа Головлевы · книга
11. «

    В сфере административной деятельности первая ошибка и есть самая фатальная. Давши с самого начала административному бегу направление вкось, оно впоследствии все больше и больше будет отдалять его от прямой линии...

    В сфере административной деятельности первая ошибка и есть самая фатальная. Давши с самого начала административному бегу направление вкось, оно впоследствии все больше и больше будет отдалять его от прямой линии...

    — Медведь на воеводстве · книга
12. «

    В виду общей рабьей складки умов, аллегория всё ещё имеет шансы быть более понятной и убедительной и, главное, привлекательной, нежели самая понятная и убедительная речь.

    В виду общей рабьей складки умов, аллегория всё ещё имеет шансы быть более понятной и убедительной и, главное, привлекательной, нежели самая понятная и убедительная речь.

    — Недоконченные беседы · книга
13. «

    Ну, в бане, знаете, должностей-то этих не различишь...

    Ну, в бане, знаете, должностей-то этих не различишь...

    — Очищенный · книга
14. «

    Так я и лег спать, вынеся из двухдневной тоски одну истину: что, при известных условиях жизни, запой должен быть рассматриваем не столько с точки зрения порочности воли, сколько в смысле неудержимой потребности огорченной души...

    Так я и лег спать, вынеся из двухдневной тоски одну истину: что, при известных условиях жизни, запой должен быть рассматриваем не столько с точки зрения порочности воли, сколько в смысле неудержимой потребности огорченной души...

    — За рубежом · книга
15. «

    Всякому безобразию своё приличие.

    Всякому безобразию своё приличие.
16. «

    Известно, что когда у орлов кровь закипает, то они педагогические приемы от крамолы отличить не умеют.

    Известно, что когда у орлов кровь закипает, то они педагогические приемы от крамолы отличить не умеют.

    — Орел-меценат · книга
17. «

    ... Не существовало ни прошлого, ни будущего, а существовала только минута, которую предстояло прожить.

    ... Не существовало ни прошлого, ни будущего, а существовала только минута, которую предстояло прожить.

    — Господа Головлевы · книга
18. «

    Отечество — тот таинственный, но живой организм, очертания которого ты не можешь для себя отчетливо определить, но которого прикосновение к себе непрерывно чувствуешь, ибо ты связан с этим организмом непрерывной пуповиной.

    Отечество — тот таинственный, но живой организм, очертания которого ты не можешь для себя отчетливо определить, но которого прикосновение к себе непрерывно чувствуешь, ибо ты связан с этим организмом непрерывной пуповиной.

    — Убежище Монрепо · книга
19. «

    А дяденька у меня был, так у него во всякой комнате было по шкапику, и во всяком шкапике по графинчику, так что все времяпровождение его заключалось в том: в одной комнате походит и выпьет, потом в другой походит и выпьет, покуда не обойдет весь дом. И ни малейшей скуки, ни малейшего недовольства жизнью!

    А дяденька у меня был, так у него во всякой комнате было по шкапику, и во всяком шкапике по графинчику, так что все времяпровождение его заключалось в том: в одной комнате походит и выпьет, потом в другой походит и выпьет, покуда не обойдет весь дом. И ни малейшей скуки, ни малейшего недовольства жизнью!

    — Дневник провинциала в Петербурге · книга
20. «

    Зло никогда не был зиждущей силой — об этом и история свидетельствует. Зло душило, давило, опустошало, предавало мечу и огню, а зиждущей силой являлось только добро. Оно устремлялось на помощь угнетенным, оно освобождало от цепей и оков, оно пробуждало в сердцах плодотворные чувства, оно давало ход парениям ума.

    Зло никогда не был зиждущей силой — об этом и история свидетельствует. Зло душило, давило, опустошало, предавало мечу и огню, а зиждущей силой являлось только добро. Оно устремлялось на помощь угнетенным, оно освобождало от цепей и оков, оно пробуждало в сердцах плодотворные чувства, оно давало ход парениям ума.

    — Карась-идеалист · книга