60 известных цитат Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина

Ниже 60 цитат Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Тем не менее, как ни приятна сытость, но и она имеет свои существенные неудобства. Она отяжеляет человека, сообщает его действиям сонливость, его мышлению — вялость. Чересчур сытый человек требует от жизни только одного: чтоб она как можно меньше затрудняла его, как можно меньше ставила на его пути преград и поводов для пытливости и борьбы. Самые наслаждения в глазах сытого человека приобретают ценность лишь в том случае, когда они достигаются легко, приплывают к нему, так сказать, сами собой. Мы, русские сытые люди, круглый год питающиеся блинами, пирогами и калачами, кое-что знаем о том духовном остолбенении, при котором единственную лучезарную точку в жизни человека представляет сон, с целою свитой свистов, носовых заверток, утробных сновидений и кошмаров. Оттого-то, быть может, у нас и нет тех форм обеспеченности, которые представляет общественно-политический строй на Западе. Но зато есть блины.

   Тем не менее, как ни приятна сытость, но и она имеет свои существенные неудобства. Она отяжеляет человека, сообщает его действиям сонливость, его мышлению — вялость. Чересчур сытый человек требует от жизни только одного: чтоб она как можно меньше затрудняла его, как можно меньше ставила на его пути преград и поводов для пытливости и борьбы. Самые наслаждения в глазах сытого человека приобретают ценность лишь в том случае, когда они достигаются легко, приплывают к нему, так сказать, сами собой. Мы, русские сытые люди, круглый год питающиеся блинами, пирогами и калачами, кое-что знаем о том духовном остолбенении, при котором единственную лучезарную точку в жизни человека представляет сон, с целою свитой свистов, носовых заверток, утробных сновидений и кошмаров. Оттого-то, быть может, у нас и нет тех форм обеспеченности, которые представляет общественно-политический строй на Западе. Но зато есть блины.

   — За рубежом · книга
2. «

   Отечество — тот таинственный, но живой организм, очертания которого ты не можешь для себя отчетливо определить, но которого прикосновение к себе непрерывно чувствуешь, ибо ты связан с этим организмом непрерывной пуповиной.

   Отечество — тот таинственный, но живой организм, очертания которого ты не можешь для себя отчетливо определить, но которого прикосновение к себе непрерывно чувствуешь, ибо ты связан с этим организмом непрерывной пуповиной.

   — Убежище Монрепо · книга
3. «

   Всякому безобразию своё приличие.

   Всякому безобразию своё приличие.
4. «

   Литература изъята из законов тления. Она одна не признаёт смерти.

   Литература изъята из законов тления. Она одна не признаёт смерти.
5. «

   Утром он просыпался со светом, и вместе с ним просыпались: тоска, отвращение, ненависть.

   Утром он просыпался со светом, и вместе с ним просыпались: тоска, отвращение, ненависть.

   — Господа Головлевы · книга
6. «

   Гражданская зрелость – это переход от скандальных анекдотов к более аккуратному ловлению взоров начальства.

   Гражданская зрелость – это переход от скандальных анекдотов к более аккуратному ловлению взоров начальства.
7. «

   Притупленное воображение силилось создать какие-то образы, помертвелая память пробовала прорваться в область прошлого, но образы выходили разорванные, бессмысленные, а прошлое не откликалось ни единым воспоминанием, ни горьким, ни светлым, словно между ним и настоящей минутой раз навсегда встала плотная стена. Перед ним было только настоящее в форме наглухо запертой тюрьмы, в которой бесследно потонула и идея пространства, и идея времени.

   Притупленное воображение силилось создать какие-то образы, помертвелая память пробовала прорваться в область прошлого, но образы выходили разорванные, бессмысленные, а прошлое не откликалось ни единым воспоминанием, ни горьким, ни светлым, словно между ним и настоящей минутой раз навсегда встала плотная стена. Перед ним было только настоящее в форме наглухо запертой тюрьмы, в которой бесследно потонула и идея пространства, и идея времени.

   — Господа Головлевы · книга
8. «

   Талант сам по себе бесцветен и приобретает окраску только в применении.

   Талант сам по себе бесцветен и приобретает окраску только в применении.
9. «

   Позабыть глубоко, безвозвратно, окунуться в волну забвения до того, чтоб и выкарабкаться из неё было нельзя...

   Позабыть глубоко, безвозвратно, окунуться в волну забвения до того, чтоб и выкарабкаться из неё было нельзя...

   — Господа Головлевы · книга
10. «

    Есть разговоры, которые, раз начавшись, уже не прекращаются.

    Есть разговоры, которые, раз начавшись, уже не прекращаются.

    — Господа Головлевы · книга
11. «

    Можно только сказать себе, что прошлое кончилось и что предстоит начать нечто новое, нечто такое, от чего охотно бы оборонился, но чего невозможно избыть, потому что оно придёт само собою и назовётся завтрашним днём.

    Можно только сказать себе, что прошлое кончилось и что предстоит начать нечто новое, нечто такое, от чего охотно бы оборонился, но чего невозможно избыть, потому что оно придёт само собою и назовётся завтрашним днём.

    — История одного города · книга
12. «

    Умение сказать именно то, что нужно и именно так, чтобы вас слушали и понимали, есть великое уменье, которое даётся очень немногим, но которым никто не имеет права пренебрегать.

    Умение сказать именно то, что нужно и именно так, чтобы вас слушали и понимали, есть великое уменье, которое даётся очень немногим, но которым никто не имеет права пренебрегать.
13. «

    … мужик всегда нуждается, всегда ищет занять и всегда же отдает без обмана, с лихвой. В особенности щедр мужик на наличный свой труд, который «ничего не стоит», и на этом основании всегда, при расчетах, принимается ни во что, в знак любви.

    … мужик всегда нуждается, всегда ищет занять и всегда же отдает без обмана, с лихвой. В особенности щедр мужик на наличный свой труд, который «ничего не стоит», и на этом основании всегда, при расчетах, принимается ни во что, в знак любви.

    — Господа Головлевы · книга
14. «

    Все притво­рялись, что у них есть нечто в кар­мане, и ни один даже не пытал­ся притвориться, что у него есть нечто в голове. По-видимому, это последнее обстоятельство для них самих составляло дело ре­шенное, потому что смотреть на мир такими осовелыми глазами, какими смотрели они, могут толь­ко люди или совершенно эманси­пированные от давления мысли, или люди совсем наглые… Мне показалось, что я опять в нашем рязанско-курско-тамбовско-воронежско-саратовском клу­бе, окруженный сеятелями, де­ятелями и всех сортов шлющи­мися и не помнящими родства людьми...

    Все притво­рялись, что у них есть нечто в кар­мане, и ни один даже не пытал­ся притвориться, что у него есть нечто в голове. По-видимому, это последнее обстоятельство для них самих составляло дело ре­шенное, потому что смотреть на мир такими осовелыми глазами, какими смотрели они, могут толь­ко люди или совершенно эманси­пированные от давления мысли, или люди совсем наглые… Мне показалось, что я опять в нашем рязанско-курско-тамбовско-воронежско-саратовском клу­бе, окруженный сеятелями, де­ятелями и всех сортов шлющи­мися и не помнящими родства людьми...

    — Дневник провинциала в Петербурге · книга
15. «

    Как ни избалованы были глуповцы двумя последними градоначальниками, но либерализм столь беспредельный заставил их призадуматься: нет ли тут подвоха? Поэтому некоторое время они осматривались, разузнавали, говорили шепотом и вообще «опасно ходили». Казалось несколько странным, что градоначальник не только отказывается от вмешательства в обывательские дела, но даже утверждает, что в этом-то невмешательстве и заключается вся сущность администрации.

    Как ни избалованы были глуповцы двумя последними градоначальниками, но либерализм столь беспредельный заставил их призадуматься: нет ли тут подвоха? Поэтому некоторое время они осматривались, разузнавали, говорили шепотом и вообще «опасно ходили». Казалось несколько странным, что градоначальник не только отказывается от вмешательства в обывательские дела, но даже утверждает, что в этом-то невмешательстве и заключается вся сущность администрации.

    — История одного города · книга
16. «

    Человек так устроен, что и счастье ему надо навязывать.

    Человек так устроен, что и счастье ему надо навязывать.
17. «

    Лай, мой друг, лай! Нынче и человек, ежели который с отличной стороны себя зарекомендовать хочет, — и тот по-песьему лаять обязывается!

    Лай, мой друг, лай! Нынче и человек, ежели который с отличной стороны себя зарекомендовать хочет, — и тот по-песьему лаять обязывается!

    — Верный Трезор · книга
18. «

    Чувство любви к ближнему есть то высшее сокровище, которым обладает только человек и которое отличает его от прочих животных. Без его оживотворяющего духа все дела человеческие мертвы, без него тускнеет и становится непонятною самая цель существования. Только те люди живут полною жизнью, которые пламенеют любовью и самоотвержением; только они одни знают действительные радования жизни.

    Чувство любви к ближнему есть то высшее сокровище, которым обладает только человек и которое отличает его от прочих животных. Без его оживотворяющего духа все дела человеческие мертвы, без него тускнеет и становится непонятною самая цель существования. Только те люди живут полною жизнью, которые пламенеют любовью и самоотвержением; только они одни знают действительные радования жизни.

    — Рождественская сказка · книга
19. «

    Жизнь мою можно уподобить петербургскому климату: сегодня оттепель, с крыш капель льёт, на улицах почти полая вода, а завтра двадцатиградусный мороз гвоздит... И, однако ж, живут-ухитряются люди!

    Жизнь мою можно уподобить петербургскому климату: сегодня оттепель, с крыш капель льёт, на улицах почти полая вода, а завтра двадцатиградусный мороз гвоздит... И, однако ж, живут-ухитряются люди!

    — Горехвастов · книга
20. «

    Увы! не прошло еще четверти часа, а уже мне показалось, что теперь самое настоящее время пить водку.

    Увы! не прошло еще четверти часа, а уже мне показалось, что теперь самое настоящее время пить водку.

    — Дневник провинциала в Петербурге · книга