122 коротких цитаты Михаила Михайловича Пришвина

Михаил Михайлович Пришвин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 122 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Уметь переносить свою старость — это великое геройство.

   Уметь переносить свою старость — это великое геройство.
2. «

   Стремление к простоте жизни является у сложнейших душ, а все простое стремится к сложности.

   Стремление к простоте жизни является у сложнейших душ, а все простое стремится к сложности.
3. «

   Потому мы радуемся, попадая в природу, что тут мы приходим в себя.

   Потому мы радуемся, попадая в природу, что тут мы приходим в себя.
4. «

   Так создается это чрезвычайно странное состояние, как в театре: каждый из неподвижно сидящих зрителей, каждый в отдельности готов идти за своим Верховным главнокомандующим, но никто не пойдёт, когда представление кончится, и все пойдут по домам.

   Так создается это чрезвычайно странное состояние, как в театре: каждый из неподвижно сидящих зрителей, каждый в отдельности готов идти за своим Верховным главнокомандующим, но никто не пойдёт, когда представление кончится, и все пойдут по домам.

   — Ранние дневники 1905-1917 · книга
5. «

   Нам предстоит эпоха коротких, сильных слов, подобных редким крикам летящих журавлей.

   Нам предстоит эпоха коротких, сильных слов, подобных редким крикам летящих журавлей.
6. «

   В любви можно доходить до всего, всё простится, только не привычка.

   В любви можно доходить до всего, всё простится, только не привычка.
7. «

   Идея вечности рождается из любви к жизни, когда вся любовь сосредоточивается на мгновении настоящего, то это мгновение, — подлинность после становится, как вечность. Вечность есть сила жизни, и тут бесконечная радость.

   Идея вечности рождается из любви к жизни, когда вся любовь сосредоточивается на мгновении настоящего, то это мгновение, — подлинность после становится, как вечность. Вечность есть сила жизни, и тут бесконечная радость.

   — Ранние дневники 1905-1917 · книга
8. «

   Политика сейчас — это как религия в прежнее время.

   Политика сейчас — это как религия в прежнее время.

   — Дневники 1946-1954 · книга
9. «

   Помню, после поездки на фронт во время войны с Германией, я почувствовал очень остро несоответствие маленькой текущей литературы с адским величием картины мирового зла, так и теперь, вижу, пресса не стоит на уровне дела.

   Помню, после поездки на фронт во время войны с Германией, я почувствовал очень остро несоответствие маленькой текущей литературы с адским величием картины мирового зла, так и теперь, вижу, пресса не стоит на уровне дела.

   — Дневники 1918-1932 · книга
10. «

    Ничего не могу сказать вам о том, как мне после севера показалось в нашем берёзовом лесу с высокой цветущей травой: это счастье пришло. А когда счастье приходит — уходят слова. Знаешь ли ты ту любовь, когда тебе самому от неё нет ничего ни теперь и не будет, а ты всё-таки любишь через это все вокруг себя и ходишь по полю и лугу и подбираешь красочно одно к одному, синие васильки, пахнущие мёдом, и голубые незабудки.

    Ничего не могу сказать вам о том, как мне после севера показалось в нашем берёзовом лесу с высокой цветущей травой: это счастье пришло. А когда счастье приходит — уходят слова. Знаешь ли ты ту любовь, когда тебе самому от неё нет ничего ни теперь и не будет, а ты всё-таки любишь через это все вокруг себя и ходишь по полю и лугу и подбираешь красочно одно к одному, синие васильки, пахнущие мёдом, и голубые незабудки.

    — Дневники 1933-1940 · книга
11. «

    Хитрость есть низшее свойство ума и высшее свойство глупости.

    Хитрость есть низшее свойство ума и высшее свойство глупости.

    — Дневники 1918-1932 · книга
12. «

    Рано или поздно все тайны будут непременно раскрыты. Нет ничего тайного, что не стало бы явным.

    Рано или поздно все тайны будут непременно раскрыты. Нет ничего тайного, что не стало бы явным.

    — Кащеева цепь · книга
13. «

    Только быки борются своей силой, а человек борется тем, за что держится: во что верит, тем и бьёт.

    Только быки борются своей силой, а человек борется тем, за что держится: во что верит, тем и бьёт.

    — Дневники 1946-1954 · книга
14. «

    Свобода просто избитое слово, она стала похожа на огромный хомут, в который одинаково проходит и слон, и лошадь, и осёл: всякое животное может пролезть через этот хомут, а воз остается на месте. В истинной свободе хомут по шее всякому животному и воз по силам (...). И эта свобода есть лишь другое название любви. Нет, свобода это еще не любовь. Свобода — это путь любви или: свобода — это свет любви на кремнистом пути жизни.

    Свобода просто избитое слово, она стала похожа на огромный хомут, в который одинаково проходит и слон, и лошадь, и осёл: всякое животное может пролезть через этот хомут, а воз остается на месте. В истинной свободе хомут по шее всякому животному и воз по силам (...). И эта свобода есть лишь другое название любви. Нет, свобода это еще не любовь. Свобода — это путь любви или: свобода — это свет любви на кремнистом пути жизни.

    — Дневники 1918-1932 · книга
15. «

    Привычка. Читал «Старосветские помещики» и вот теперь только на старости лет понял, из-за чего написана эта вещь: сила привычки религиозно противопоставлена рациональным начинаниям. Это восточная вещь. Так живут китайцы... Выходит так, что страсть бессильна, любовь и любовь сильная рождается в привычках. <...> Всё возвращаюсь к «Старосветским помещикам» — вот удивительный, почти какой-то научный химический эксперимент: писатель устранил все факторы быта, оставил одну привычку и показал нам, что истинная, прочная, настоящая любовь держится привычкой.

    Привычка. Читал «Старосветские помещики» и вот теперь только на старости лет понял, из-за чего написана эта вещь: сила привычки религиозно противопоставлена рациональным начинаниям. Это восточная вещь. Так живут китайцы... Выходит так, что страсть бессильна, любовь и любовь сильная рождается в привычках. <...> Всё возвращаюсь к «Старосветским помещикам» — вот удивительный, почти какой-то научный химический эксперимент: писатель устранил все факторы быта, оставил одну привычку и показал нам, что истинная, прочная, настоящая любовь держится привычкой.

    — Дневники 1918-1932 · книга
16. «

    Библиотекарь Павлов (...) в пасхальную ночь забрался в чайную в Квашенках, где перед обедней собираются мужики, и вдруг начал читать лекцию о происхождении человека от обезьяны. Эффект, говорят, был необыкновенный, будто бы старики даже увлеклись и опоздали к обедне. Между прочим, один, выслушав лекцию, прислал записку с вопросом: «Если человек происходит от обезьяны, то почему же в настоящее время от обезьяны рождаются только обезьяны, а не люди, почему теперь это прекратилось».

    Библиотекарь Павлов (...) в пасхальную ночь забрался в чайную в Квашенках, где перед обедней собираются мужики, и вдруг начал читать лекцию о происхождении человека от обезьяны. Эффект, говорят, был необыкновенный, будто бы старики даже увлеклись и опоздали к обедне. Между прочим, один, выслушав лекцию, прислал записку с вопросом: «Если человек происходит от обезьяны, то почему же в настоящее время от обезьяны рождаются только обезьяны, а не люди, почему теперь это прекратилось».

    — Дневники 1918-1932 · книга
17. «

    Никогда не останавливался перед чем-нибудь только из-за того, что другие за это брались и среди них были люди, может быть, и способней тебя. Это неверно! Твой кончик счастья виден только для тебя, и за него потянуть можно только тебе одному.

    Никогда не останавливался перед чем-нибудь только из-за того, что другие за это брались и среди них были люди, может быть, и способней тебя. Это неверно! Твой кончик счастья виден только для тебя, и за него потянуть можно только тебе одному.

    — Незабудки · книга
18. «

    Одна — женщина, а соберутся вместе — бабы; так и русская интеллигенция, когда вместе — все равно, что бабий базар.

    Одна — женщина, а соберутся вместе — бабы; так и русская интеллигенция, когда вместе — все равно, что бабий базар.
19. «

    Жизнь писателя тем страшна, что те два-три часа и то не каждый день — ведь только каких-нибудь два часа творчества! остальные часы, 22 часа в сутки, пустые часы эти существуют лишь для подготовки тех двух настоящих часов жизни; у людей нормальных жизнь должна оставаться цельною во все 24 часа.

    Жизнь писателя тем страшна, что те два-три часа и то не каждый день — ведь только каких-нибудь два часа творчества! остальные часы, 22 часа в сутки, пустые часы эти существуют лишь для подготовки тех двух настоящих часов жизни; у людей нормальных жизнь должна оставаться цельною во все 24 часа.
20. «

    Вся жизнь русского народа выразилась в двух её пророках: Достоевском и Толстом. В «Бесах» «общее дело» вскрыто как личное дело властолюбцев. Властолюбие как сила греха. Истоки властолюбия — самообман.

    Вся жизнь русского народа выразилась в двух её пророках: Достоевском и Толстом. В «Бесах» «общее дело» вскрыто как личное дело властолюбцев. Властолюбие как сила греха. Истоки властолюбия — самообман.

    — Дневники 1941-1945 · книга