127 сильных цитат Михаила Михайловича Пришвина

Михаил Михайлович Пришвин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 127 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Ничего не могу сказать вам о том, как мне после севера показалось в нашем берёзовом лесу с высокой цветущей травой: это счастье пришло. А когда счастье приходит — уходят слова. Знаешь ли ты ту любовь, когда тебе самому от неё нет ничего ни теперь и не будет, а ты всё-таки любишь через это все вокруг себя и ходишь по полю и лугу и подбираешь красочно одно к одному, синие васильки, пахнущие мёдом, и голубые незабудки.

   Ничего не могу сказать вам о том, как мне после севера показалось в нашем берёзовом лесу с высокой цветущей травой: это счастье пришло. А когда счастье приходит — уходят слова. Знаешь ли ты ту любовь, когда тебе самому от неё нет ничего ни теперь и не будет, а ты всё-таки любишь через это все вокруг себя и ходишь по полю и лугу и подбираешь красочно одно к одному, синие васильки, пахнущие мёдом, и голубые незабудки.

   — Дневники 1933-1940 · книга
2. «

   Разговор выявляет своё первенство, а внимание рождает друзей. Вот почему разговор серебро, а молчание золото.

   Разговор выявляет своё первенство, а внимание рождает друзей. Вот почему разговор серебро, а молчание золото.

   — Дорога к другу (Дневники) · книга
3. «

   Всем научились пользоваться люди, только не свободой. Может быть, бороться с нуждой и крайней необходимостью гораздо легче, чем со свободой. В нужде люди закаляются и живут мечтой о свободе. Но вот приходит свобода, и люди не знают, что с ней делать...

   Всем научились пользоваться люди, только не свободой. Может быть, бороться с нуждой и крайней необходимостью гораздо легче, чем со свободой. В нужде люди закаляются и живут мечтой о свободе. Но вот приходит свобода, и люди не знают, что с ней делать...
4. «

   Брак есть средство спасения себя от страсти в любви.

   Брак есть средство спасения себя от страсти в любви.
5. «

   «Обломов». В этом романе внутренно прославляется русская лень и внешне она же порицается изображением мёртво-деятельных людей (Ольга и Штольц). Никакая «положительная» деятельность в России не может выдержать критики Обломова: его покой таит в себе запрос на высшую ценность, на такую деятельность, из-за которой стоило бы лишиться покоя. Это своего рода толстовское «неделание». Иначе и быть не может в стране, где всякая деятельность, направленная на улучшение своего существования, сопровождается чувством неправоты, и только деятельность, в которой личное совершенно сливается с делом для других, может быть противопоставлено обломовскому покою. В романе есть только чисто внешнее касание огромного русского факта, и потому только роман стал знаменит. Антипод Обломова не Штольц, а максималист, с которым Обломов действительно мог бы дружить, спорить по существу и как бы сливаться временами, как слито это в Илье Муромце: сидел, сидел и вдруг пошёл, да как пошёл! Вне обломовщины и максимализма не было морального существования в России, разве только приблизительное.

   «Обломов». В этом романе внутренно прославляется русская лень и внешне она же порицается изображением мёртво-деятельных людей (Ольга и Штольц). Никакая «положительная» деятельность в России не может выдержать критики Обломова: его покой таит в себе запрос на высшую ценность, на такую деятельность, из-за которой стоило бы лишиться покоя. Это своего рода толстовское «неделание». Иначе и быть не может в стране, где всякая деятельность, направленная на улучшение своего существования, сопровождается чувством неправоты, и только деятельность, в которой личное совершенно сливается с делом для других, может быть противопоставлено обломовскому покою. В романе есть только чисто внешнее касание огромного русского факта, и потому только роман стал знаменит. Антипод Обломова не Штольц, а максималист, с которым Обломов действительно мог бы дружить, спорить по существу и как бы сливаться временами, как слито это в Илье Муромце: сидел, сидел и вдруг пошёл, да как пошёл! Вне обломовщины и максимализма не было морального существования в России, разве только приблизительное.

   — Дневники 1918-1932 · книга
6. «

   Помню, после поездки на фронт во время войны с Германией, я почувствовал очень остро несоответствие маленькой текущей литературы с адским величием картины мирового зла, так и теперь, вижу, пресса не стоит на уровне дела.

   Помню, после поездки на фронт во время войны с Германией, я почувствовал очень остро несоответствие маленькой текущей литературы с адским величием картины мирового зла, так и теперь, вижу, пресса не стоит на уровне дела.

   — Дневники 1918-1932 · книга
7. «

   Из раненой души вытекает любовь. Любовь — это кровь души.

   Из раненой души вытекает любовь. Любовь — это кровь души.

   — Дневники 1918-1932 · книга
8. «

   В наше старое время было правило, что впереди – для всех – пыльная улица, а позади дома сад для себя.

   В наше старое время было правило, что впереди – для всех – пыльная улица, а позади дома сад для себя.
9. «

   Несчастье всего нашего существования в том, что мы живём в стороне от нашей души и что мы боимся малейших её движений.

   Несчастье всего нашего существования в том, что мы живём в стороне от нашей души и что мы боимся малейших её движений.

   — Дневники 1918-1932 · книга
10. «

    Стремление к простоте жизни является у сложнейших душ, а все простое стремится к сложности.

    Стремление к простоте жизни является у сложнейших душ, а все простое стремится к сложности.
11. «

    Ближе всех к природе рождающая женщина: она одной стороной даже сама природа, а с другой — сам человек.

    Ближе всех к природе рождающая женщина: она одной стороной даже сама природа, а с другой — сам человек.
12. «

    Нужно, чтобы каждый человек нашёл для себя лично возможность жить жизнью высшей среди скромной и неизбежной действительности каждого дня.

    Нужно, чтобы каждый человек нашёл для себя лично возможность жить жизнью высшей среди скромной и неизбежной действительности каждого дня.
13. «

    Надо помнить, что мир остается всегда таким, какой он есть, но мы изменяемся от детства до старости, и нам кажется вместе с тем, будто и мир весь изменяется.

    Надо помнить, что мир остается всегда таким, какой он есть, но мы изменяемся от детства до старости, и нам кажется вместе с тем, будто и мир весь изменяется.
14. «

    Без юмора живут только глупые.

    Без юмора живут только глупые.
15. «

    Мне хочется им сказать, что здоровье человека не в сердце, не в почках, не в корнях, не в листве или в спине. Конечно, слов нет, хорошо человеку, если у него все это тоже здорово, как у быков. Но самая суть чисто человеческого здоровья — это когда его неудержимо тянет сказать что-то хорошее другому человеку, как будто это даже закон: раз мне — то должно и всем хорошо!

    Мне хочется им сказать, что здоровье человека не в сердце, не в почках, не в корнях, не в листве или в спине. Конечно, слов нет, хорошо человеку, если у него все это тоже здорово, как у быков. Но самая суть чисто человеческого здоровья — это когда его неудержимо тянет сказать что-то хорошее другому человеку, как будто это даже закон: раз мне — то должно и всем хорошо!

    — Дорога к другу (Дневники) · книга
16. «

    Настанет время, когда все будут ездить на машинах, и лишь у самых богатых останется время, чтобы ходить пешком.

    Настанет время, когда все будут ездить на машинах, и лишь у самых богатых останется время, чтобы ходить пешком.
17. «

    Чехов — поэт нежных прикосновений к страдающей душе человека...

    Чехов — поэт нежных прикосновений к страдающей душе человека...

    — Дневники 1941-1945 · книга
18. «

    Был ли сегодня хороший день или худой — не знаю. У меня в душе, как в природе поздней осенью, крутит и мутит тоска. Сегодня я заметил только, что на фоне серого ствола большого дерева трепетал один-единственный золотой листик.

    Был ли сегодня хороший день или худой — не знаю. У меня в душе, как в природе поздней осенью, крутит и мутит тоска. Сегодня я заметил только, что на фоне серого ствола большого дерева трепетал один-единственный золотой листик.

    — Дневники 1918-1932 · книга
19. «

    Я хотел бы так полюбить, чтобы не мною любовь владела, эта слепая сила, а я сам бы стал её хозяином.

    Я хотел бы так полюбить, чтобы не мною любовь владела, эта слепая сила, а я сам бы стал её хозяином.
20. «

    Несмотря на очевидность смерти, все люди живут, как будто они не умрут. Жизнь человеческая похожа на атаку крепости, заключающей бессмертие.

    Несмотря на очевидность смерти, все люди живут, как будто они не умрут. Жизнь человеческая похожа на атаку крепости, заключающей бессмертие.