37 лучших цитат — Михаил Михайлович Пришвин

Михаил Михайлович Пришвин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 37 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Подлинная любовь не может быть безответной, и если все-таки бывает любовь неудачной, то это бывает от недостатка внимания к тому, кого любишь. Подлинная любовь, прежде всего, бывает внимательной, и от силы вниманья зависит сближение.

   Подлинная любовь не может быть безответной, и если все-таки бывает любовь неудачной, то это бывает от недостатка внимания к тому, кого любишь. Подлинная любовь, прежде всего, бывает внимательной, и от силы вниманья зависит сближение.
2. «

   Ничего не могу сказать вам о том, как мне после севера показалось в нашем берёзовом лесу с высокой цветущей травой: это счастье пришло. А когда счастье приходит — уходят слова. Знаешь ли ты ту любовь, когда тебе самому от неё нет ничего ни теперь и не будет, а ты всё-таки любишь через это все вокруг себя и ходишь по полю и лугу и подбираешь красочно одно к одному, синие васильки, пахнущие мёдом, и голубые незабудки.

   Ничего не могу сказать вам о том, как мне после севера показалось в нашем берёзовом лесу с высокой цветущей травой: это счастье пришло. А когда счастье приходит — уходят слова. Знаешь ли ты ту любовь, когда тебе самому от неё нет ничего ни теперь и не будет, а ты всё-таки любишь через это все вокруг себя и ходишь по полю и лугу и подбираешь красочно одно к одному, синие васильки, пахнущие мёдом, и голубые незабудки.

   — Дневники 1933-1940 · книга
3. «

   Понимающих литературу так же мало, как понимающих музыку, но предметом литературы часто бывает жизнь, которою все интересуются и потому читают и судят жизнь, воображая, что они судят литературу.

   Понимающих литературу так же мало, как понимающих музыку, но предметом литературы часто бывает жизнь, которою все интересуются и потому читают и судят жизнь, воображая, что они судят литературу.

   — Дневники 1914-1917 · книга
4. «

   Идеал – движение: горе и счастье одинаково могут открыть и закрыть путь.

   Идеал – движение: горе и счастье одинаково могут открыть и закрыть путь.
5. «

   О, как же опошлено это французское: «Ищите женщину! » А между тем этим сказано, что в глубине всего искусства только женщина, и если нет её, то нет и самого искусства, нет поэзии и только «проза». Женщина — это очаг искусства, и чем дальше отходит артист от очага, тем прозаичней он.

   О, как же опошлено это французское: «Ищите женщину! » А между тем этим сказано, что в глубине всего искусства только женщина, и если нет её, то нет и самого искусства, нет поэзии и только «проза». Женщина — это очаг искусства, и чем дальше отходит артист от очага, тем прозаичней он.

   — Дневники 1933-1940 · книга
6. «

   Начало любви — во внимании, потом — в избрании, потом — в достижении.

   Начало любви — во внимании, потом — в избрании, потом — в достижении.
7. «

   Мужчина должен быть властелином своего чувства, женщина должна отдаться — на этом построена вся человеческая жизнь.

   Мужчина должен быть властелином своего чувства, женщина должна отдаться — на этом построена вся человеческая жизнь.
8. «

   В Галиции есть мечта о великой чистой прекрасной России. Гимназист, семнадцатилетний мальчик, гулял со мной по Львову и разговаривал на чистом русском языке. Он мне рассказывал о преследовании русского языка, не позволяли даже иметь карту России, перед войной он принужден был сжечь Пушкина, Лермонтова, Толстого и Достоевского. — Как же вы научились русскому языку? — Меня потихоньку учил дедушка — дедушку взяли в плен. А я учил других, и так пошло. Мы действовали, как революционеры, мы были всегда революционерами.

   В Галиции есть мечта о великой чистой прекрасной России. Гимназист, семнадцатилетний мальчик, гулял со мной по Львову и разговаривал на чистом русском языке. Он мне рассказывал о преследовании русского языка, не позволяли даже иметь карту России, перед войной он принужден был сжечь Пушкина, Лермонтова, Толстого и Достоевского. — Как же вы научились русскому языку? — Меня потихоньку учил дедушка — дедушку взяли в плен. А я учил других, и так пошло. Мы действовали, как революционеры, мы были всегда революционерами.

   — Ранние дневники 1905-1917 · книга
9. «

   Для иных природа — это дрова, уголь, руда, или дача, или просто пейзаж. Для меня природа — это среда, из которой, как цветы, выросли все наши человеческие таланты.

   Для иных природа — это дрова, уголь, руда, или дача, или просто пейзаж. Для меня природа — это среда, из которой, как цветы, выросли все наши человеческие таланты.
10. «

    Так создается это чрезвычайно странное состояние, как в театре: каждый из неподвижно сидящих зрителей, каждый в отдельности готов идти за своим Верховным главнокомандующим, но никто не пойдёт, когда представление кончится, и все пойдут по домам.

    Так создается это чрезвычайно странное состояние, как в театре: каждый из неподвижно сидящих зрителей, каждый в отдельности готов идти за своим Верховным главнокомандующим, но никто не пойдёт, когда представление кончится, и все пойдут по домам.

    — Ранние дневники 1905-1917 · книга
11. «

    Никакого нет в жизни правила, оно приходит потом, когда человек отжил и вывел... Правило всегда мертво. Оно всегда мертвит. Оно успокаивает. Оно плоды усталости. И всегда чужое. Своё ещё полбеды. Власть чужих людям правил.

    Никакого нет в жизни правила, оно приходит потом, когда человек отжил и вывел... Правило всегда мертво. Оно всегда мертвит. Оно успокаивает. Оно плоды усталости. И всегда чужое. Своё ещё полбеды. Власть чужих людям правил.

    — Дневники 1914-1917 · книга
12. «

    Подлинная жизнь — это жизнь человека в связи с его близкими: в одиночку человек – это преступник, или в сторону интеллекта, или же в сторону бестиального инстинкта.

    Подлинная жизнь — это жизнь человека в связи с его близкими: в одиночку человек – это преступник, или в сторону интеллекта, или же в сторону бестиального инстинкта.
13. «

    Лицемерие — мерить поступки не перед своей совестью, а перед лицом других.

    Лицемерие — мерить поступки не перед своей совестью, а перед лицом других.

    — Глаза земли · книга
14. «

    Идея вечности рождается из любви к жизни, когда вся любовь сосредоточивается на мгновении настоящего, то это мгновение, — подлинность после становится, как вечность. Вечность есть сила жизни, и тут бесконечная радость.

    Идея вечности рождается из любви к жизни, когда вся любовь сосредоточивается на мгновении настоящего, то это мгновение, — подлинность после становится, как вечность. Вечность есть сила жизни, и тут бесконечная радость.

    — Ранние дневники 1905-1917 · книга
15. «

    Охранять природу — значит охранять Родину.

    Охранять природу — значит охранять Родину.
16. «

    Мудрец под конец жизни понимает, что смерть страшна только со стороны, для близких людей, но для себя смерти нет, и сам человек в себе как родится бессмертным, так и уходит от нас...

    Мудрец под конец жизни понимает, что смерть страшна только со стороны, для близких людей, но для себя смерти нет, и сам человек в себе как родится бессмертным, так и уходит от нас...
17. «

    Минуты откровенности могут отравить дружбу: не всё друг может вынести; минуты откровенности — это векселя, даваемые... деньги в долг.

    Минуты откровенности могут отравить дружбу: не всё друг может вынести; минуты откровенности — это векселя, даваемые... деньги в долг.

    — Дневники 1914-1917 · книга
18. «

    Прочитав прекрасную книгу, я думаю: «Вот я её в день прочитал, а ведь чтобы написать её, он истратил всю жизнь!» Выслушав весной первый зелёный шум у берёзы, я говорю: «Чтобы так прошуметь, ведь она полвека росла!»

    Прочитав прекрасную книгу, я думаю: «Вот я её в день прочитал, а ведь чтобы написать её, он истратил всю жизнь!» Выслушав весной первый зелёный шум у берёзы, я говорю: «Чтобы так прошуметь, ведь она полвека росла!»

    — Дневники 1918-1932 · книга
19. «

    Особенно интересна Гиппиус: она представляется холодной снежной Дамой: смерть от весеннего луча — вот все её страхи.

    Особенно интересна Гиппиус: она представляется холодной снежной Дамой: смерть от весеннего луча — вот все её страхи.

    — Ранние дневники 1905-1917 · книга
20. «

    Без веры, надежды и любви всякая душа – тёмный сарай.

    Без веры, надежды и любви всякая душа – тёмный сарай.

    — Цвет и крест · книга