12 цитат Михаила Ульянова — избранное

Михаил Ульянов — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 12 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Конечно, театр — не осколок, не зеркало жизни... Всё-таки не зеркало. В буквальном смысле слова он не отражает действительности. Может быть, с большим правом его следует уподобить системе кривых зеркал, по-своему отражающих жизнь? Потому что он может показать то, чего нет на самом деле. Вернее, есть, конечно же есть, только по каким-то причинам сегодня, скажем так, это не отчетливо видно... В наши дни иной раз думаешь, что ни верности, ни любви, ни здравого смысла нет, есть только беспощадность, жестокость, животные инстинкты и больше ничего. Так вот театр в ответ на такие сомнения кричит: «Нет! Нет! Нет! Посмотрите внимательнее, есть и другое — только надо это видеть. Есть верность, только надо в это верить. Есть и любовь, только надо полюбить». Поэтому театр сегодня — это спасательный круг общества...

   Конечно, театр — не осколок, не зеркало жизни... Всё-таки не зеркало. В буквальном смысле слова он не отражает действительности. Может быть, с большим правом его следует уподобить системе кривых зеркал, по-своему отражающих жизнь? Потому что он может показать то, чего нет на самом деле. Вернее, есть, конечно же есть, только по каким-то причинам сегодня, скажем так, это не отчетливо видно... В наши дни иной раз думаешь, что ни верности, ни любви, ни здравого смысла нет, есть только беспощадность, жестокость, животные инстинкты и больше ничего. Так вот театр в ответ на такие сомнения кричит: «Нет! Нет! Нет! Посмотрите внимательнее, есть и другое — только надо это видеть. Есть верность, только надо в это верить. Есть и любовь, только надо полюбить». Поэтому театр сегодня — это спасательный круг общества...

   — Возвращаясь к самому себе · книга
2. «

   Наша цель — отстоять театр как храм культуры. Уловить душевное тяготение зрителя — в этом залог успеха. И все театры сегодня находятся в поисках того, может быть, очень простого сценического действия, которое приведет в зрительные залы людей, жаждущих понять, кто мы сегодня, что нам нужно, чтобы почувствовал свою человеческую высоту, свою необходимое в жизни. Мне думается, что и литература, и театр, и вообще искусство нужны сами по себе для того, чтобы увеличить, прибавить количество доброты на свете. Чтобы люди могли черпать из этого источника правды и справедливости, веры и любви кто сколько может.

   Наша цель — отстоять театр как храм культуры. Уловить душевное тяготение зрителя — в этом залог успеха. И все театры сегодня находятся в поисках того, может быть, очень простого сценического действия, которое приведет в зрительные залы людей, жаждущих понять, кто мы сегодня, что нам нужно, чтобы почувствовал свою человеческую высоту, свою необходимое в жизни. Мне думается, что и литература, и театр, и вообще искусство нужны сами по себе для того, чтобы увеличить, прибавить количество доброты на свете. Чтобы люди могли черпать из этого источника правды и справедливости, веры и любви кто сколько может.

   — Реальность и мечта · книга
3. «

   Изобретатель телевидения Зворыкин, получив благоприятные результаты в первых опытах, сказал так: кажется, мы изобрели самый большой в мире пожиратель времени.

   Изобретатель телевидения Зворыкин, получив благоприятные результаты в первых опытах, сказал так: кажется, мы изобрели самый большой в мире пожиратель времени.

   — Реальность и мечта · книга
4. «

   Надо сказать, что я трудился над ролью с удовольствием. <...> Нравился мне мой герой — обыкновенный старик, за плечами которого немудрящая, но честная жизнь. Только на склоне лет нет ему покоя. Мир перевернулся! Ценное обесценилось, и откуда ни возьмись такое повылазило... И получилось, что на примере этого старика вдруг на экране вскрылись беды нашего болезненного, незащищенного общества. Жизнь в нем всё усложняется, растет разрыв между богатыми и бедными, и хотя вроде бы никто не голодает, но никто особенно и не шикует, за исключением тех, кто готов это делать за чужой счет.

   Надо сказать, что я трудился над ролью с удовольствием. <...> Нравился мне мой герой — обыкновенный старик, за плечами которого немудрящая, но честная жизнь. Только на склоне лет нет ему покоя. Мир перевернулся! Ценное обесценилось, и откуда ни возьмись такое повылазило... И получилось, что на примере этого старика вдруг на экране вскрылись беды нашего болезненного, незащищенного общества. Жизнь в нем всё усложняется, растет разрыв между богатыми и бедными, и хотя вроде бы никто не голодает, но никто особенно и не шикует, за исключением тех, кто готов это делать за чужой счет.

   — Реальность и мечта · книга
5. «

   Если человек умеет удивляться, восхищаться, радоваться красоте, радоваться таланту — этот человек счастливый, для него жизнь интересна, она всегда для него по-новому открывается, всегда неожиданна. Я завидую таким людям, сохранившим детское восприятие мира. Несчастны те, кого не радуют восходы, не трогают красота и талант, сердит неожиданность.

   Если человек умеет удивляться, восхищаться, радоваться красоте, радоваться таланту — этот человек счастливый, для него жизнь интересна, она всегда для него по-новому открывается, всегда неожиданна. Я завидую таким людям, сохранившим детское восприятие мира. Несчастны те, кого не радуют восходы, не трогают красота и талант, сердит неожиданность.
6. «

   Радуешься, конечно, если твоя работа находит отклик в сердцах зрителей. Если твоя работа приносит зрителям некую очистительную… Успех сопровождает радость, потому что это так редко бывает. Театр — это такая непостижимая ситуация, что ни один Немирович-Данченко и Станиславский не может предсказать, будет успех или нет. Он возникает от сложения многих необходи-мостей: пьеса, режиссер, актер, время, боль сегодняшнего дня. Все это вместе создает почву для создания роли, которая прозвучит в сердцах зрителей. Или наоборот — мимо сада. Поезд прошел, а тебя это не затронуло.

   Радуешься, конечно, если твоя работа находит отклик в сердцах зрителей. Если твоя работа приносит зрителям некую очистительную… Успех сопровождает радость, потому что это так редко бывает. Театр — это такая непостижимая ситуация, что ни один Немирович-Данченко и Станиславский не может предсказать, будет успех или нет. Он возникает от сложения многих необходи-мостей: пьеса, режиссер, актер, время, боль сегодняшнего дня. Все это вместе создает почву для создания роли, которая прозвучит в сердцах зрителей. Или наоборот — мимо сада. Поезд прошел, а тебя это не затронуло.
7. «

   Меняется мир, и меняется моё восприятие мира.

   Меняется мир, и меняется моё восприятие мира.
8. «

   «Братья Карамазовы» и вообще Достоевский, это вершина актерского напряжения. Не постижения – постичь этот мир, может быть, дано только гению, адекватному Федору Михайловичу. Мы можем только приблизиться к пониманию Достоевского. Для актера проба, так сказать, пера на Достоевском – великая школа. <...> Нынче мало кто читает Достоевского, а если и читают, то редко. А читать его надо, ибо там можно найти освещение того, что происходит сейчас по крайней мере в душах людей…

   «Братья Карамазовы» и вообще Достоевский, это вершина актерского напряжения. Не постижения – постичь этот мир, может быть, дано только гению, адекватному Федору Михайловичу. Мы можем только приблизиться к пониманию Достоевского. Для актера проба, так сказать, пера на Достоевском – великая школа. <...> Нынче мало кто читает Достоевского, а если и читают, то редко. А читать его надо, ибо там можно найти освещение того, что происходит сейчас по крайней мере в душах людей…
9. «

   Говоря «культура», я имею в виду культуру не начитанности, не наслышанности музыкой, не навиданности изобразительным искусством — это всего лишь части культуры, ее надстройки, а собственно культуру, базу ее — умение жить, не мешая другим, умение приносить пользу, не требуя взамен лавровых венков, способность делать своими чужие радости и беды. Это умение прожить свой век разумно, не наказан никого, не испортив никому жизнь, — вот что такое, мне кажется, культура, ее личностная основа. И, наверное, это еще следование традициям, законам, вере.

   Говоря «культура», я имею в виду культуру не начитанности, не наслышанности музыкой, не навиданности изобразительным искусством — это всего лишь части культуры, ее надстройки, а собственно культуру, базу ее — умение жить, не мешая другим, умение приносить пользу, не требуя взамен лавровых венков, способность делать своими чужие радости и беды. Это умение прожить свой век разумно, не наказан никого, не испортив никому жизнь, — вот что такое, мне кажется, культура, ее личностная основа. И, наверное, это еще следование традициям, законам, вере.

   — Реальность и мечта · книга
10. «

    В работе над любой ролью меня прежде всего интересует социальная направленность поступков моего героя. Интересует, за что мой герой борется, какие думы его мучают. Я не люблю раскладывать черты характеров своих героев по полочкам: это «положительное», это «отрицательное». Не люблю потому, что так не бывает в жизни. В жизни все гораздо сложнее. В одном и том же человеке уживаются порой самые противоречивые черты. Таков был Егор Трубников.

    В работе над любой ролью меня прежде всего интересует социальная направленность поступков моего героя. Интересует, за что мой герой борется, какие думы его мучают. Я не люблю раскладывать черты характеров своих героев по полочкам: это «положительное», это «отрицательное». Не люблю потому, что так не бывает в жизни. В жизни все гораздо сложнее. В одном и том же человеке уживаются порой самые противоречивые черты. Таков был Егор Трубников.

    — Возвращаясь к самому себе · книга
11. «

    Культура... Говоря о культуре, стоит заметить, что это не просто начитанность, знание текстов, фактов, картин, музыкальных произведений и так далее... Я знаю очень много начитанных людей, но таких мерзавцев, не приведи Господи. И напротив, сколько встретил я, особенно когда снимался в фильме «Председатель», в деревне темных старух — благороднейших, человечнейших, интеллигентнейших, если вложить в это слово то понятие, что человек думает прежде всего не о себе, а о стоящих рядом, о других. В них был и такт, и добро, хотя жизнь у них всех сложилась сумасшедше тяжелая. Особенно после войны, когда в колхозах все было разрушено, разграблено, сожжено. Говоря «культура», я имею в виду культуру не начитанности, не наслышанности музыкой, не «навиданности» изобразительным искусством — это все лишь часть культуры, если можно так выразиться, ее надстройка, а собственно культура, база ее — это уменье жить, не мешая другим, это уменье приносить пользу, не требуя за то златых венков. Это уменье свою жизнь прожить разумно, не наказав никого, не испортив никому жизнь, — вот что такое, мне кажется, культура, личностная основа культуры. И, наверное, еще подчинение традициям, законам, вере.

    Культура... Говоря о культуре, стоит заметить, что это не просто начитанность, знание текстов, фактов, картин, музыкальных произведений и так далее... Я знаю очень много начитанных людей, но таких мерзавцев, не приведи Господи. И напротив, сколько встретил я, особенно когда снимался в фильме «Председатель», в деревне темных старух — благороднейших, человечнейших, интеллигентнейших, если вложить в это слово то понятие, что человек думает прежде всего не о себе, а о стоящих рядом, о других. В них был и такт, и добро, хотя жизнь у них всех сложилась сумасшедше тяжелая. Особенно после войны, когда в колхозах все было разрушено, разграблено, сожжено. Говоря «культура», я имею в виду культуру не начитанности, не наслышанности музыкой, не «навиданности» изобразительным искусством — это все лишь часть культуры, если можно так выразиться, ее надстройка, а собственно культура, база ее — это уменье жить, не мешая другим, это уменье приносить пользу, не требуя за то златых венков. Это уменье свою жизнь прожить разумно, не наказав никого, не испортив никому жизнь, — вот что такое, мне кажется, культура, личностная основа культуры. И, наверное, еще подчинение традициям, законам, вере.

    — Возвращаясь к самому себе · книга
12. «

    Настоящий писатель — это человек, способный высказать то, что мы знали всегда, но не могли выразить. Поэтому читатель, пораженный его искусством, с готовностью принимает прочитанные мысли. Искусство вообще должно поражать, удивлять, потрясать! Но мало мастеров, кому это удается.

    Настоящий писатель — это человек, способный высказать то, что мы знали всегда, но не могли выразить. Поэтому читатель, пораженный его искусством, с готовностью принимает прочитанные мысли. Искусство вообще должно поражать, удивлять, потрясать! Но мало мастеров, кому это удается.

    — Реальность и мечта · книга