Подборки цитат — Михаил Юрьевич Елизаров

Как только мы стали хоронить, мы стали людьми. Когда кого-то хоронят, мы спрашиваем: «Кого хоронят?» Никогда не спрашиваем: «Зачем хоронят?»

Космос был советской религией, разумеется. Космонавты были, конечно же, богами или ангелами. А теперь у нас там сад и огород. Но есть надежда, что в принципе это своего рода Ноев ковчег, где лежат семена науки, техники и всего остального. И потом, если их правильно как-нибудь посеять, то взрастет опять наука, а не просто какие-нибудь бегонии или какая-нибудь там картошка. В принципе картошка тоже нужна, но космос-то круче.

Если задуматься, все древнейшие музейные коллекции — это кладбище, колыбель культуры.

Конечно, мы приходим сюда не за настроением. Мы приходим, чтобы обдумать нашу самую главную, сокровенную мысль – «Господи, как мне умирать будет?». Не случайно для древнего сознания было очевидным, что смерть породила бога. Потому что смерть была основным и главным явлением. Может быть даже более серьезным, чем рождение.

Умерший военный берет с собой в гроб ордена, погоны, чтобы было с чем предстать перед иными силами. Кому-то на надгробную плиту поместили гитару. Я замечал на надгробиях автомобили со специальными номерами. Там всегда есть церковь, обычно столик, на котором стоит выпивка, еда. Часто бывают какие-то домашние питомцы. Кстати с женщинами не продумано. Вот с женщинами как-то не решили. Кстати, можно было бы покупать какие-нибудь образы. Я могу представить, что какому-нибудь Коляну нравилась Мила Йовович. Можно ведь с ней договориться, пробашлять, к примеру пол миллиона, чтобы она дала свою фотку ему на могилу, на надгробие. И в принципе он там вот будет в полный рост, со своими наколками, со своим Мерседесом, на котором он будет ездить в загробном мире. С едой, с собакой, с пистолетом и будет Мила Йовович, которая в принципе после смерти, ну и вообще, станет его подругой. Ну тоже явление культуры, какая у нас есть.