72 коротких цитаты Михаила Юрьевича Лермонтов: цитаты о любви

Подборка из 72 цитаты Михаила Юрьевича Лермонтов: цитаты о любви: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Русские барышни большею частью питаются только платонической любовью, не примешивая к ней мысли о замужестве; а платоническая любовь самая беспокойная.

   Русские барышни большею частью питаются только платонической любовью, не примешивая к ней мысли о замужестве; а платоническая любовь самая беспокойная.

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
2. «

   Пусть я кого-нибудь люблю: Любовь не красит жизнь мою. Она как чумное пятно На сердце жжёт, хотя темно.

   Пусть я кого-нибудь люблю: Любовь не красит жизнь мою. Она как чумное пятно На сердце жжёт, хотя темно.

   — Михаил Юрьевич Лермонтов
3. «

   Любовь, которую мы читаем в глазах, ни к чему женщину не обязывает, тогда как слова…

   Любовь, которую мы читаем в глазах, ни к чему женщину не обязывает, тогда как слова…

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
4. «

   Кто скоро нравится, об том скоро и забывают.

   Кто скоро нравится, об том скоро и забывают.

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
5. «

   Но тот блажен, кто может говорить, Что он вкушал до капли мёд земной, Что он любил и телом и душой!

   Но тот блажен, кто может говорить, Что он вкушал до капли мёд земной, Что он любил и телом и душой!

   — Михаил Юрьевич Лермонтов
6. «

   Мы расстаемся навеки; однако ты можешь быть уверен, что я никогда не буду любить другого: моя душа истощила на тебя все свои сокровища, свои слезы и надежды. Любившая раз тебя, не может смотреть без некоторого презрения на прочих мужчин, не потому, чтоб ты был лучше их, о нет! но в твоей природе есть что-то особенное, тебе одному свойственное, что-то гордое и таинственное; в твоем голосе, что бы ты ни говорил, есть власть непобедимая; никто не умеет так постоянно хотеть быть любимым; ни в ком зло не бывает так привлекательно, ничей взор не обещает столько блаженства, никто не умеет лучше пользоваться своими преимуществами и никто не может быть так истинно несчастлив, как ты, потому что никто столько не старается уверить себя в противном.

   Мы расстаемся навеки; однако ты можешь быть уверен, что я никогда не буду любить другого: моя душа истощила на тебя все свои сокровища, свои слезы и надежды. Любившая раз тебя, не может смотреть без некоторого презрения на прочих мужчин, не потому, чтоб ты был лучше их, о нет! но в твоей природе есть что-то особенное, тебе одному свойственное, что-то гордое и таинственное; в твоем голосе, что бы ты ни говорил, есть власть непобедимая; никто не умеет так постоянно хотеть быть любимым; ни в ком зло не бывает так привлекательно, ничей взор не обещает столько блаженства, никто не умеет лучше пользоваться своими преимуществами и никто не может быть так истинно несчастлив, как ты, потому что никто столько не старается уверить себя в противном.

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
7. «

   Люблю Отчизну я, но странною любовью! Не победит ее рассудок мой. Ни слава, купленная кровью, Ни полный гордого доверия покой, Ни темной старины заветные преданья Не шевелят во мне отрадного мечтанья.

   Люблю Отчизну я, но странною любовью! Не победит ее рассудок мой. Ни слава, купленная кровью, Ни полный гордого доверия покой, Ни темной старины заветные преданья Не шевелят во мне отрадного мечтанья.

   — Михаил Юрьевич Лермонтов
8. «

   Все почти страсти начинаются так, и мы часто себя очень обманываем, думая, что нас женщина любит за наши физические или нравственные достоинства; конечно, они приготовляют ее сердце к принятию священного огня, а все-таки первое прикосновение решает дело.

   Все почти страсти начинаются так, и мы часто себя очень обманываем, думая, что нас женщина любит за наши физические или нравственные достоинства; конечно, они приготовляют ее сердце к принятию священного огня, а все-таки первое прикосновение решает дело.

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
9. «

   Ты позабыла: я свободы Для заблужденья не отдам; И так пожертвовал я годы Твоей улыбке и глазам

   Ты позабыла: я свободы Для заблужденья не отдам; И так пожертвовал я годы Твоей улыбке и глазам

   — Михаил Юрьевич Лермонтов
10. «

    Там за добро — добро, и кровь — за кровь, и ненависть безмерна, как любовь.

    Там за добро — добро, и кровь — за кровь, и ненависть безмерна, как любовь.

    — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
11. «

    Беспокойная потребность любви, которая нас мучит в первые годы молодости, бросает нас от одной женщины к другой, пока мы найдем такую, которая нас терпеть не может: тут начинается наше постоянство — истинная бесконечная страсть, которую математически можно выразить линией, падающей из точки в пространство; секрет этой бесконечности — только в невозможности достигнуть цели, то есть конца.

    Беспокойная потребность любви, которая нас мучит в первые годы молодости, бросает нас от одной женщины к другой, пока мы найдем такую, которая нас терпеть не может: тут начинается наше постоянство — истинная бесконечная страсть, которую математически можно выразить линией, падающей из точки в пространство; секрет этой бесконечности — только в невозможности достигнуть цели, то есть конца.

    — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
12. «

    Я уже прошел тот период жизни душевной, когда ищут только счастия, когда сердце чувствует необходимость любить сильно и страстно кого-нибудь, — теперь я только хочу быть любимым, и то очень немногими; даже мне кажется, одной постоянной привязанности мне было бы довольно: жалкая привычка сердца!..

    Я уже прошел тот период жизни душевной, когда ищут только счастия, когда сердце чувствует необходимость любить сильно и страстно кого-нибудь, — теперь я только хочу быть любимым, и то очень немногими; даже мне кажется, одной постоянной привязанности мне было бы довольно: жалкая привычка сердца!..

    — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
13. «

    Моя любовь никому не принесла счастья, потому что я ничем не жертвовал для тех, кого любил: я любил для себя, для собственного удовольствия: я только удовлетворял странную потребность сердца, с жадностью поглощая их чувства, их радости и страданья — и никогда не мог насытиться.

    Моя любовь никому не принесла счастья, потому что я ничем не жертвовал для тех, кого любил: я любил для себя, для собственного удовольствия: я только удовлетворял странную потребность сердца, с жадностью поглощая их чувства, их радости и страданья — и никогда не мог насытиться.

    — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
14. «

    Иль ты не знаешь, что такое Людей минутная любовь? Волненье крови молодое, - Но дни бегут и стынет кровь! Кто устоит против разлуки, Соблазна новой красоты, Против усталости и скуки И своенравия мечты?

    Иль ты не знаешь, что такое Людей минутная любовь? Волненье крови молодое, - Но дни бегут и стынет кровь! Кто устоит против разлуки, Соблазна новой красоты, Против усталости и скуки И своенравия мечты?

    — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
15. «

    Хочу я с небом примириться, Хочу любить, хочу молиться, Хочу я веровать добру.

    Хочу я с небом примириться, Хочу любить, хочу молиться, Хочу я веровать добру.

    — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
16. «

    Поверь, старик, такой как я, Любить умет лучше юноши: Всё опытность, мой друг!

    Поверь, старик, такой как я, Любить умет лучше юноши: Всё опытность, мой друг!

    — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
17. «

    Да, требовать любви, конечно, безрассудно.

    Да, требовать любви, конечно, безрассудно.

    — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
18. «

    Она страдала и любила - И рай открылся для любви.

    Она страдала и любила - И рай открылся для любви.

    — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
19. «

    За что она меня так любит, право, не знаю! Тем более, что это одна женщина, которая меня поняла совершенно, со всеми моими мелкими слабостями, дурными страстями… Неужели зло так привлекательно?..

    За что она меня так любит, право, не знаю! Тем более, что это одна женщина, которая меня поняла совершенно, со всеми моими мелкими слабостями, дурными страстями… Неужели зло так привлекательно?..

    — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
20. «

    Кто муки знал когда-нибудь И чьи к любви закрылись вежды, Того от страха и надежды Вторично не забьется грудь. Он любит мрак уединенья. Он больше не знаком с слезой, Пред ним исчезли упоенья Мечты бесплодной и пустой. Он чувств лишен: так пень лесной, Постигнут молньей, догорает, Погас — и скрылся жизни сок, Он мертвых ветвей не питает, — На нем печать оставил рок.

    Кто муки знал когда-нибудь И чьи к любви закрылись вежды, Того от страха и надежды Вторично не забьется грудь. Он любит мрак уединенья. Он больше не знаком с слезой, Пред ним исчезли упоенья Мечты бесплодной и пустой. Он чувств лишен: так пень лесной, Постигнут молньей, догорает, Погас — и скрылся жизни сок, Он мертвых ветвей не питает, — На нем печать оставил рок.

    — Михаил Юрьевич Лермонтов