175 цитат Михаила Юрьевича Лермонтова — избранное

Подборка из 175 цитат Михаила Юрьевича Лермонтова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Кто муки знал когда-нибудь И чьи к любви закрылись вежды, Того от страха и надежды Вторично не забьется грудь. Он любит мрак уединенья. Он больше не знаком с слезой, Пред ним исчезли упоенья Мечты бесплодной и пустой. Он чувств лишен: так пень лесной, Постигнут молньей, догорает, Погас — и скрылся жизни сок, Он мертвых ветвей не питает, — На нем печать оставил рок.

   Кто муки знал когда-нибудь И чьи к любви закрылись вежды, Того от страха и надежды Вторично не забьется грудь. Он любит мрак уединенья. Он больше не знаком с слезой, Пред ним исчезли упоенья Мечты бесплодной и пустой. Он чувств лишен: так пень лесной, Постигнут молньей, догорает, Погас — и скрылся жизни сок, Он мертвых ветвей не питает, — На нем печать оставил рок.
2. «

   И предков скучны нам роскошные забавы, Их добросовестный, ребяческий разврат; И к гробу мы спешим без счастья и без славы, Глядя насмешливо назад.

   И предков скучны нам роскошные забавы, Их добросовестный, ребяческий разврат; И к гробу мы спешим без счастья и без славы, Глядя насмешливо назад.
3. «

   Кто знает наверное, убежден ли он в чем или нет?... и как часто мы принимаем за убеждение обман чувств или промах рассудка!..

   Кто знает наверное, убежден ли он в чем или нет?... и как часто мы принимаем за убеждение обман чувств или промах рассудка!..

   — Печорин Григорий Александрович · книга
4. «

   Что такое величайшее добро и зло? — два конца незримой цепи, которые сходятся, удаляясь друг от друга.

   Что такое величайшее добро и зло? — два конца незримой цепи, которые сходятся, удаляясь друг от друга.

   — Вадим · книга
5. «

   На все есть манера; многое не говорится, а отгадывается…

   На все есть манера; многое не говорится, а отгадывается…

   — Грушницкий · книга
6. «

   Нет проку в том, кто старых друзей забывает!..

   Нет проку в том, кто старых друзей забывает!..

   — Максим Максимыч · книга
7. «

   Мне хотелось вас заставить рассказать что-нибудь; во-первых, потому что слушать менее утомительно; во-вторых, нельзя проговориться; в-третьих, можно узнать чужую тайну; в-четвертых, потому что такие умные люди, как вы, лучше любят слушателей, чем рассказчиков.

   Мне хотелось вас заставить рассказать что-нибудь; во-первых, потому что слушать менее утомительно; во-вторых, нельзя проговориться; в-третьих, можно узнать чужую тайну; в-четвертых, потому что такие умные люди, как вы, лучше любят слушателей, чем рассказчиков.

   — Печорин Григорий Александрович · книга
8. «

   Я не стану обвинять тебя — ты поступил со мною, как поступил бы всякий другой мужчина: ты любил меня как собственность, как источник радостей, тревог и печалей, сменявшихся взаимно, без которых жизнь скучна и однообразна. Я это поняла сначала... Но ты был несчастлив, и я пожертвовала собою, надеясь, что когда-нибудь ты оценишь мою жертву, что когда-нибудь ты поймешь мою глубокую нежность, не зависящую ни от каких условий. Прошло с тех пор много времени: я проникла во все тайны души твоей... и убедилась, что то была надежда напрасная. Горько мне было! Но моя любовь срослась с душой моей: она потемнела, но не угасла.

   Я не стану обвинять тебя — ты поступил со мною, как поступил бы всякий другой мужчина: ты любил меня как собственность, как источник радостей, тревог и печалей, сменявшихся взаимно, без которых жизнь скучна и однообразна. Я это поняла сначала... Но ты был несчастлив, и я пожертвовала собою, надеясь, что когда-нибудь ты оценишь мою жертву, что когда-нибудь ты поймешь мою глубокую нежность, не зависящую ни от каких условий. Прошло с тех пор много времени: я проникла во все тайны души твоей... и убедилась, что то была надежда напрасная. Горько мне было! Но моя любовь срослась с душой моей: она потемнела, но не угасла.

   — Вера · книга
9. «

   Из двух друзей всегда один раб другого, хотя часто ни один из них в этом себе не признается.

   Из двух друзей всегда один раб другого, хотя часто ни один из них в этом себе не признается.

   — Печорин Григорий Александрович · книга
10. «

    ...мы почти всегда извиняем то, что понимаем.

    ...мы почти всегда извиняем то, что понимаем.

    — Герой нашего времени · книга
11. «

    Меня невольно поразила способность русского человека применяться к обычаям тех народов, среди которых ему случается жить; не знаю, достойно порицания или похвалы это свойство ума, только оно доказывает неимоверную его гибкость и присутствие этого ясного здравого смысла, который прощает зло везде, где видит его необходимость или невозможность его уничтожения.

    Меня невольно поразила способность русского человека применяться к обычаям тех народов, среди которых ему случается жить; не знаю, достойно порицания или похвалы это свойство ума, только оно доказывает неимоверную его гибкость и присутствие этого ясного здравого смысла, который прощает зло везде, где видит его необходимость или невозможность его уничтожения.

    — Печорин Григорий Александрович · книга
12. «

    Радости забываются, а печали никогда.

    Радости забываются, а печали никогда.

    — Печорин Григорий Александрович · книга
13. «

    То было грозное молчанье, Не долго длилося оно, Но в этом странном ожиданье Забилось сердце не одно. Вдруг залп... глядим: лежат рядами, Что нужды? здешние полки Народ испытанный... В штыки, Дружнее! раздалось за нами. Кровь загорелася в груди! Все офицеры впереди... Верхом помчался на завалы Кто не успел спрыгнуть с коня... Ура — и смолкло. — Вон кинжалы, В приклады! — и пошла резня. И два часа в струях потока Бой длился. Резались жестоко Как звери, молча, с грудью грудь, Ручей телами запрудили. Хотел воды я зачерпнуть...

    То было грозное молчанье, Не долго длилося оно, Но в этом странном ожиданье Забилось сердце не одно. Вдруг залп... глядим: лежат рядами, Что нужды? здешние полки Народ испытанный... В штыки, Дружнее! раздалось за нами. Кровь загорелася в груди! Все офицеры впереди... Верхом помчался на завалы Кто не успел спрыгнуть с коня... Ура — и смолкло. — Вон кинжалы, В приклады! — и пошла резня. И два часа в струях потока Бой длился. Резались жестоко Как звери, молча, с грудью грудь, Ручей телами запрудили. Хотел воды я зачерпнуть...
14. «

    Мы вышли вместе с Грушницким; на улице он взял меня под руку и после долгого молчания сказал: — Ну, что? «Ты глуп», — хотел я ему ответить, но удержался и только пожал плечами.

    Мы вышли вместе с Грушницким; на улице он взял меня под руку и после долгого молчания сказал: — Ну, что? «Ты глуп», — хотел я ему ответить, но удержался и только пожал плечами.

    — Печорин Григорий Александрович · книга
15. «

    Зачем так нежно обещала Ты заменить его венец, Зачем ты не была сначала, Какою стала наконец!

    Зачем так нежно обещала Ты заменить его венец, Зачем ты не была сначала, Какою стала наконец!
16. «

    Когда она прошла мимо нас, от нее повеяло тем неизъяснимым ароматом, которым дышит иногда записка милой женщины.

    Когда она прошла мимо нас, от нее повеяло тем неизъяснимым ароматом, которым дышит иногда записка милой женщины.

    — Герой нашего времени · книга
17. «

    Как бы ловко ни был сшит плащ тщеславия, он никогда не прикрывает совершенно ничтожности.

    Как бы ловко ни был сшит плащ тщеславия, он никогда не прикрывает совершенно ничтожности.
18. «

    И проклял Демон побежденный Мечты безумные свои, И вновь остался он, надменный, Один, как прежде, во вселенной Без упованья и любви!

    И проклял Демон побежденный Мечты безумные свои, И вновь остался он, надменный, Один, как прежде, во вселенной Без упованья и любви!

    — Демон · книга
19. «

    Да, да, ты прав: что женщине в любви? Победы новые ей нужны ежедневно. Пожалуй, плачь, терзайся и моли - Смешон ей вид и голос твой плачевной, Ты прав — глупец, кто в женщине одной Мечтал найти свой рай земной.

    Да, да, ты прав: что женщине в любви? Победы новые ей нужны ежедневно. Пожалуй, плачь, терзайся и моли - Смешон ей вид и голос твой плачевной, Ты прав — глупец, кто в женщине одной Мечтал найти свой рай земной.

    — Арбенин · книга
20. «

    Избрав тебя моей святыней, Я власть у ног твоих сложил. Твоей любви я жду, как дара, И вечность дам тебе за миг.

    Избрав тебя моей святыней, Я власть у ног твоих сложил. Твоей любви я жду, как дара, И вечность дам тебе за миг.

    — Демон · книга