Михаил Юрьевич Лермонтов: 223 цитаты на каждый день

Подборка из 223 цитаты Михаила Юрьевича Лермонтова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Старик! Я слышал много раз, Что ты меня от смерти спас, — Зачем?

   Старик! Я слышал много раз, Что ты меня от смерти спас, — Зачем?

   — Мцыри · книга
2. «

   Я знаю, мы скоро разлучимся опять и, может быть, на веки: оба пойдем разными путями до гроба; но воспоминание о ней останется неприкосновенным в душе моей.

   Я знаю, мы скоро разлучимся опять и, может быть, на веки: оба пойдем разными путями до гроба; но воспоминание о ней останется неприкосновенным в душе моей.

   — Герой нашего времени · книга
3. «

   Чувства, страсти, всё обман...

   Чувства, страсти, всё обман...

   — Князь · книга
4. «

   Я его понял, и он за это меня не любит, хотя мы наружно в самых дружеских отношениях.

   Я его понял, и он за это меня не любит, хотя мы наружно в самых дружеских отношениях.

   — Печорин Григорий Александрович · книга
5. «

   Есть у меня твой силуэт, Мне мил его печальный цвет; Висит он на груди моей, И мрачен он, как сердце в ней.

   Есть у меня твой силуэт, Мне мил его печальный цвет; Висит он на груди моей, И мрачен он, как сердце в ней.
6. «

   Там за добро — добро, и кровь — за кровь, и ненависть безмерна, как любовь.

   Там за добро — добро, и кровь — за кровь, и ненависть безмерна, как любовь.

   — Измаил-бей · книга
7. «

   Довольно людей кормили сластями; у них от этого испортился желудок: нужны горькие лекарства, едкие истины.

   Довольно людей кормили сластями; у них от этого испортился желудок: нужны горькие лекарства, едкие истины.

   — Герой нашего времени · книга
8. «

   Взгляд его — непродолжительный, но проницательный и тяжелый, оставлял по себе неприятное впечатление нескромного вопроса и мог бы казаться дерзким, если б не был столь равнодушно спокоен.

   Взгляд его — непродолжительный, но проницательный и тяжелый, оставлял по себе неприятное впечатление нескромного вопроса и мог бы казаться дерзким, если б не был столь равнодушно спокоен.

   — Печорин Григорий Александрович · книга
9. «

   Много красавиц в аулах у нас, Звезды сияют во мраке их глаз, Сладко любить их, завидная доля; Но веселей молодецкая воля. Золото купит четыре жены, Конь же лихой не имеет цены: Он и от вихря в степи не отстанет, Он не изменит, он не обманет.

   Много красавиц в аулах у нас, Звезды сияют во мраке их глаз, Сладко любить их, завидная доля; Но веселей молодецкая воля. Золото купит четыре жены, Конь же лихой не имеет цены: Он и от вихря в степи не отстанет, Он не изменит, он не обманет.

   — Казбич · книга
10. «

    Да и какое дело мне до радостей и бедствий человеческих, мне, странствующему офицеру, да еще подорожной, по казенной надобности...

    Да и какое дело мне до радостей и бедствий человеческих, мне, странствующему офицеру, да еще подорожной, по казенной надобности...

    — Печорин Григорий Александрович · книга
11. «

    ... Ей хочется говорить со мною, ей мешают, — ей захочется вдвое более.

    ... Ей хочется говорить со мною, ей мешают, — ей захочется вдвое более.

    — Печорин Григорий Александрович · книга
12. «

    Лучше издохнуть с голода и жажды в какой-нибудь пустыне, чем быть орудием безумца и лизать руку, кидающую мне остатки пира.

    Лучше издохнуть с голода и жажды в какой-нибудь пустыне, чем быть орудием безумца и лизать руку, кидающую мне остатки пира.

    — Вадим · книга
13. «

    И стали три пальмы на бога роптать: «На то ль мы родились, чтоб здесь увядать? Без пользы в пустыне росли и цвели мы, Колеблемы вихрем и зноем палимы, Ничей благосклонный не радуя взор?.. Неправ твой, о небо, святой приговор!»

    И стали три пальмы на бога роптать: «На то ль мы родились, чтоб здесь увядать? Без пользы в пустыне росли и цвели мы, Колеблемы вихрем и зноем палимы, Ничей благосклонный не радуя взор?.. Неправ твой, о небо, святой приговор!»
14. «

    Что страсти? — ведь рано иль поздно их сладкий недуг Исчезнет при слове рассудка...

    Что страсти? — ведь рано иль поздно их сладкий недуг Исчезнет при слове рассудка...
15. «

    Моё завещание: положите камень; и – пускай на нём ничего не будет написано, если одного имени моего не довольно будет доставить ему бессмертие!

    Моё завещание: положите камень; и – пускай на нём ничего не будет написано, если одного имени моего не довольно будет доставить ему бессмертие!
16. «

    И жизнь, как посмотришь с холодным вниманьем вокруг — Такая пустая и глупая шутка...

    И жизнь, как посмотришь с холодным вниманьем вокруг — Такая пустая и глупая шутка...
17. «

    Гнаться за погибшим счастьем бесполезно и безрассудно.

    Гнаться за погибшим счастьем бесполезно и безрассудно.

    — Печорин Григорий Александрович · книга
18. «

    — Всё... Только говорите правду. <...> Знайте, я всем могу пожертвовать ради человека, которого люблю... Отвечайте скорее, сжальтесь... Вы меня презираете? <...> — Я вам скажу всю истину, — отвечал я княжне, — не буду оправдываться, ни объяснять своих поступков; я вас не люблю. Её губы слегка побледнели... — Оставьте меня, — сказала она едва внятно. Я пожал плечами, повернулся и ушел.

    — Всё... Только говорите правду. <...> Знайте, я всем могу пожертвовать ради человека, которого люблю... Отвечайте скорее, сжальтесь... Вы меня презираете? <...> — Я вам скажу всю истину, — отвечал я княжне, — не буду оправдываться, ни объяснять своих поступков; я вас не люблю. Её губы слегка побледнели... — Оставьте меня, — сказала она едва внятно. Я пожал плечами, повернулся и ушел.

    — Печорин Григорий Александрович · книга
19. «

    Во-первых потому, что много, И долго, долго вас любил, Потом страданьем и тревогой За дни блаженства заплатил; Потом в раскаяньи бесплодном Влачил я цепь тяжелых лет; И размышлением холодным Убил последний жизни цвет. С людьми сближаясь осторожно, Забыл я шум младых проказ, Любовь, поэзию, — но вас Забыть мне было невозможно.

    Во-первых потому, что много, И долго, долго вас любил, Потом страданьем и тревогой За дни блаженства заплатил; Потом в раскаяньи бесплодном Влачил я цепь тяжелых лет; И размышлением холодным Убил последний жизни цвет. С людьми сближаясь осторожно, Забыл я шум младых проказ, Любовь, поэзию, — но вас Забыть мне было невозможно.
20. «

    ... Скажи мне, для чего такое мщенье? Я виноват, другую мог хвалить, Но разве я не требовал прощенья У ног твоих? Но разве я любить Тебя переставал, когда толпою Безумцев молодых окружена, Горда одной своею красотою, Ты привлекала взоры их одна? — Я издали смотрел, почти желая, Чтоб для других очей твой блеск исчез; Ты для меня была — как счастье рая Для демона, изгнанника небес.

    ... Скажи мне, для чего такое мщенье? Я виноват, другую мог хвалить, Но разве я не требовал прощенья У ног твоих? Но разве я любить Тебя переставал, когда толпою Безумцев молодых окружена, Горда одной своею красотою, Ты привлекала взоры их одна? — Я издали смотрел, почти желая, Чтоб для других очей твой блеск исчез; Ты для меня была — как счастье рая Для демона, изгнанника небес.