277 лучших фраз Михаила Юрьевича Лермонтова

Подборка из 277 цитат Михаила Юрьевича Лермонтова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Лучше гор златых Иному ласка и слова привета!

   Лучше гор златых Иному ласка и слова привета!

   — Измаил-бей · книга
2. «

   И вижу я неподалеку У речки, следуя Пророку, Мирной татарин свой намаз Творит, не подымая глаз; А вот кружком сидят другие. Люблю я цвет их желтых лиц, Подобный цвету наговиц, Их шапки, рукава худые, Их темный и лукавый взор И их гортанный разговор.

   И вижу я неподалеку У речки, следуя Пророку, Мирной татарин свой намаз Творит, не подымая глаз; А вот кружком сидят другие. Люблю я цвет их желтых лиц, Подобный цвету наговиц, Их шапки, рукава худые, Их темный и лукавый взор И их гортанный разговор.

   — Валерик · книга
3. «

   — Богатство не есть счастие!.. — Всё-таки оно ближе к нему, нежели бедность: — нет ничего безвкуснее, как быть довольну своей судьбою в скромной хижине... за чашкою грешневой каши.

   — Богатство не есть счастие!.. — Всё-таки оно ближе к нему, нежели бедность: — нет ничего безвкуснее, как быть довольну своей судьбою в скромной хижине... за чашкою грешневой каши.

   — Негурова Елизавета Николаевна · книга
4. «

   Плохое дело в чужом пиру похмелье.

   Плохое дело в чужом пиру похмелье.

   — Максим Максимыч · книга
5. «

   Беспокойная потребность любви, которая нас мучит в первые годы молодости, бросает нас от одной женщины к другой, пока мы найдем такую, которая нас терпеть не может: тут начинается наше постоянство — истинная бесконечная страсть, которую математически можно выразить линией, падающей из точки в пространство; секрет этой бесконечности — только в невозможности достигнуть цели, то есть конца.

   Беспокойная потребность любви, которая нас мучит в первые годы молодости, бросает нас от одной женщины к другой, пока мы найдем такую, которая нас терпеть не может: тут начинается наше постоянство — истинная бесконечная страсть, которую математически можно выразить линией, падающей из точки в пространство; секрет этой бесконечности — только в невозможности достигнуть цели, то есть конца.

   — Печорин Григорий Александрович · книга
6. «

   Я молод, молод... Знал ли ты Разгульной юности мечты? Или не знал, или забыл. Как ненавидел и любил? Пускай теперь прекрасный свет Тебе постыл: ты слаб, ты сед, И от желаний ты отвык. Что за нужда? Ты жил, старик! Тебе есть в мире что забыть, Ты жил, — я также мог бы жить!

   Я молод, молод... Знал ли ты Разгульной юности мечты? Или не знал, или забыл. Как ненавидел и любил? Пускай теперь прекрасный свет Тебе постыл: ты слаб, ты сед, И от желаний ты отвык. Что за нужда? Ты жил, старик! Тебе есть в мире что забыть, Ты жил, — я также мог бы жить!

   — Мцыри · книга
7. «

   Учись презирать неприятности, наслаждаться настоящим, не заботиться о будущем и не жалеть о минувшем.

   Учись презирать неприятности, наслаждаться настоящим, не заботиться о будущем и не жалеть о минувшем.

   — Странный человек · книга
8. «

   Сильна к преданьям в людях вера.

   Сильна к преданьям в людях вера.
9. «

   Глупец, кто жил чтоб на диете быть; Умён, кто отдал дни свои любви.

   Глупец, кто жил чтоб на диете быть; Умён, кто отдал дни свои любви.
10. «

    Земного счастья мы не ценим.

    Земного счастья мы не ценим.
11. «

    — Что до меня касается, то я убежден только в одном... — сказал доктор. — В чем это? — спросил я, желая узнать мнение человека, который до сих пор молчал. — В том, — отвечал он, — что рано или поздно в одно прекрасное утро я умру. — Я богаче вас, — сказал я, — у меня, кроме этого, есть еще убеждение — именно то, что я в один прегадкий вечер имел несчастие родиться.

    — Что до меня касается, то я убежден только в одном... — сказал доктор. — В чем это? — спросил я, желая узнать мнение человека, который до сих пор молчал. — В том, — отвечал он, — что рано или поздно в одно прекрасное утро я умру. — Я богаче вас, — сказал я, — у меня, кроме этого, есть еще убеждение — именно то, что я в один прегадкий вечер имел несчастие родиться.

    — доктор Вернер · книга
12. «

    Что такое величайшее добро и зло? — два конца незримой цепи, которые сходятся, удаляясь друг от друга.

    Что такое величайшее добро и зло? — два конца незримой цепи, которые сходятся, удаляясь друг от друга.

    — Вадим · книга
13. «

    Страшна в настоящем бывает душе Грядущего тёмная даль.

    Страшна в настоящем бывает душе Грядущего тёмная даль.
14. «

    Такова была моя участь с самого детства. Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали — и они родились. Я был скромен — меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, — другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду — мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние — не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я ее отрезал и бросил, — тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее половины.

    Такова была моя участь с самого детства. Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали — и они родились. Я был скромен — меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, — другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду — мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние — не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я ее отрезал и бросил, — тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее половины.

    — Печорин Григорий Александрович · книга
15. «

    Ожидание насильственной смерти не есть ли уже настоящая болезнь?

    Ожидание насильственной смерти не есть ли уже настоящая болезнь?

    — Печорин Григорий Александрович · книга
16. «

    Есть у меня твой силуэт, Мне мил его печальный цвет; Висит он на груди моей, И мрачен он, как сердце в ней.

    Есть у меня твой силуэт, Мне мил его печальный цвет; Висит он на груди моей, И мрачен он, как сердце в ней.
17. «

    Чувства, страсти, всё обман...

    Чувства, страсти, всё обман...

    — Князь · книга
18. «

    Увы! — за несколько минут Между крутых и темных скал, Где я в ребячестве играл, Я б рай и вечность променял...

    Увы! — за несколько минут Между крутых и темных скал, Где я в ребячестве играл, Я б рай и вечность променял...

    — Мцыри · книга
19. «

    Была без радости любовь, разлука будет без печали...

    Была без радости любовь, разлука будет без печали...
20. «

    Некто очень хорошо заметил, что тот самый пустой человек, кто наполнен собою.

    Некто очень хорошо заметил, что тот самый пустой человек, кто наполнен собою.

    — Вадим · книга