Михаил Юрьевич Лермонтов: 393 фразы, которые разошлись на цитаты

Подборка из 393 цитаты Михаила Юрьевича Лермонтова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Земле я отдал дань земную Любви, надежд, добра и зла.

   Земле я отдал дань земную Любви, надежд, добра и зла.
2. «

   Кто же вас гонит: судьбы ли решение? Зависть ли тайная? злоба ль открытая? Или на вас тяготит преступление? Или друзей клевета ядовитая?

   Кто же вас гонит: судьбы ли решение? Зависть ли тайная? злоба ль открытая? Или на вас тяготит преступление? Или друзей клевета ядовитая?
3. «

   Пускай никто про вас не скажет: Вот стихотворец, вот поэт; Вас этот титул только свяжет. С ним привилегий вовсе нет.

   Пускай никто про вас не скажет: Вот стихотворец, вот поэт; Вас этот титул только свяжет. С ним привилегий вовсе нет.
4. «

   Мне хотелось вас заставить рассказать что-нибудь; во-первых, потому что слушать менее утомительно; во-вторых, нельзя проговориться; в-третьих, можно узнать чужую тайну; в-четвертых, потому что такие умные люди, как вы, лучше любят слушателей, чем рассказчиков.

   Мне хотелось вас заставить рассказать что-нибудь; во-первых, потому что слушать менее утомительно; во-вторых, нельзя проговориться; в-третьих, можно узнать чужую тайну; в-четвертых, потому что такие умные люди, как вы, лучше любят слушателей, чем рассказчиков.

   — Печорин Григорий Александрович · книга
5. «

   Под маской все чины равны, У маски ни души, ни званья нет, – есть тело. И если маскою черты утаены, То маску с чувств снимают смело.

   Под маской все чины равны, У маски ни души, ни званья нет, – есть тело. И если маскою черты утаены, То маску с чувств снимают смело.

   — Арбенин · книга
6. «

   Поверь, я тебя знаю очень хорошо; я проник все движенья твоего сердца и даже иногда скорее объясняю твои поступки, чем ты свои собственные.

   Поверь, я тебя знаю очень хорошо; я проник все движенья твоего сердца и даже иногда скорее объясняю твои поступки, чем ты свои собственные.

   — Белинской · книга
7. «

   Ты пел о вольности, когда Тиран гремел, грозили казни: Боясь лишь вечного суда И чуждый на земле боязни.

   Ты пел о вольности, когда Тиран гремел, грозили казни: Боясь лишь вечного суда И чуждый на земле боязни.
8. «

   И жалок, и безумец тот, Кто ропщет на закон судьбы: К чему? Мы все его рабы.

   И жалок, и безумец тот, Кто ропщет на закон судьбы: К чему? Мы все его рабы.

   — Ингелот · книга
9. «

   Излишества всегда опасны.

   Излишества всегда опасны.

   — Странный человек · книга
10. «

    Ведь есть, право, этакие люди, у которых на роду написано, что с ними должны случаться разные необыкновенные вещи!

    Ведь есть, право, этакие люди, у которых на роду написано, что с ними должны случаться разные необыкновенные вещи!

    — Максим Максимыч · книга
11. «

    И к свисту пули можно привыкнуть.

    И к свисту пули можно привыкнуть.

    — Максим Максимыч · книга
12. «

    Душа или покоряется природным склонностям, или борется с ними, или побеждает их. От этого — злодей, толпа и люди высокой добродетели.

    Душа или покоряется природным склонностям, или борется с ними, или побеждает их. От этого — злодей, толпа и люди высокой добродетели.

    — Варианты прозаических произведений · книга
13. «

    Во-первых потому, что много, И долго, долго вас любил, Потом страданьем и тревогой За дни блаженства заплатил; Потом в раскаяньи бесплодном Влачил я цепь тяжелых лет; И размышлением холодным Убил последний жизни цвет. С людьми сближаясь осторожно, Забыл я шум младых проказ, Любовь, поэзию, — но вас Забыть мне было невозможно.

    Во-первых потому, что много, И долго, долго вас любил, Потом страданьем и тревогой За дни блаженства заплатил; Потом в раскаяньи бесплодном Влачил я цепь тяжелых лет; И размышлением холодным Убил последний жизни цвет. С людьми сближаясь осторожно, Забыл я шум младых проказ, Любовь, поэзию, — но вас Забыть мне было невозможно.
14. «

    — Вы молчите? — продолжала она, — вы, может быть, хотите, что б я первая вам сказала, что я вас люблю?.. Я молчал… — Хотите ли этого? — продолжала она, быстро обратясь ко мне. В решительности её взора и голоса было что-то страшное… — Зачем? — отвечал я, пожав плечами.

    — Вы молчите? — продолжала она, — вы, может быть, хотите, что б я первая вам сказала, что я вас люблю?.. Я молчал… — Хотите ли этого? — продолжала она, быстро обратясь ко мне. В решительности её взора и голоса было что-то страшное… — Зачем? — отвечал я, пожав плечами.

    — Печорин Григорий Александрович · книга
15. «

    Там за добро — добро, и кровь — за кровь, и ненависть безмерна, как любовь.

    Там за добро — добро, и кровь — за кровь, и ненависть безмерна, как любовь.

    — Измаил-бей · книга
16. «

    И знать вам также нету нужды, Где я? Что я? В какой глуши? Душою мы друг другу чужды, Да вряд ли есть родство души. Страницы прошлого читая, Их по порядку разбирая Теперь остынувшим умом, Разуверяюсь я во всем. Смешно же сердцем лицемерить Перед собою столько лет; Добро б еще морочить свет!

    И знать вам также нету нужды, Где я? Что я? В какой глуши? Душою мы друг другу чужды, Да вряд ли есть родство души. Страницы прошлого читая, Их по порядку разбирая Теперь остынувшим умом, Разуверяюсь я во всем. Смешно же сердцем лицемерить Перед собою столько лет; Добро б еще морочить свет!
17. «

    Таков уж был человек: что задумает, подавай; видно в детстве был маменькой избалован.

    Таков уж был человек: что задумает, подавай; видно в детстве был маменькой избалован.

    — Максим Максимыч · книга
18. «

    Я остановил себя <...>, имея правило: ничего не отвергать решительно и ничему не вверяться слепо.

    Я остановил себя <...>, имея правило: ничего не отвергать решительно и ничему не вверяться слепо.

    — Печорин Григорий Александрович · книга
19. «

    В важные эпохи жизни, иногда, в самом обыкновенном человеке разгорается искра геройства, неизвестно доселе тлевшая в груди его, и тогда он свершает дела, о коих до сего ему не случалось и грезить, которым даже после он сам едва верует.

    В важные эпохи жизни, иногда, в самом обыкновенном человеке разгорается искра геройства, неизвестно доселе тлевшая в груди его, и тогда он свершает дела, о коих до сего ему не случалось и грезить, которым даже после он сам едва верует.

    — Вадим · книга
20. «

    С людьми горда, судьбе покорна, Не откровенна, не притворна, Нарочно, мнилося, она Была для счастья создана.

    С людьми горда, судьбе покорна, Не откровенна, не притворна, Нарочно, мнилося, она Была для счастья создана.